За долгие годы он успел полюбить многое, но почти всё в итоге обернулось предательством. Теперь лишь горькие воспоминания питали его ненависть. Когда женщина, которую он любил, в конце концов тоже покинула его, он остался в абсолютном одиночестве. И лишь одно теперь наполняло его сердце силой — хрупкая, безмолвная машина, неспособная предать ни при каких обстоятельствах. Парящая фея. Сильфида. Вьюга.
Двадцать четыре штурмовика, выстроившись в боевой порядок, прорезали небо, держа курс на вражескую базу. Это были подразделения, приписанные к тактической базе передовой линии ВВС Феи TAB-16 — 1666-й тактической боевой группе, 666-й тактической истребительной эскадрилье. Под ними расстилалась ослепительно белая пустыня.
Это был сухой, безжизненный край. Дождевые облака не могли преодолеть пограничный горный хребет, и даже ту влагу, что удерживал воздух, жадно поглощали бескрайние леса и несметные лесные твари, обитавшие у подножия гор. В результате ветры, дувшие через лесные массивы, выходили оттуда иссушенными. Лишь на короткое время каждой весной огромное количество воды, высвобождаемое таянием горных снегов, оказывалось больше, чем мог поглотить лес, и влага просачивалась в пустынные окрестности по подземным рекам.
Стояла весна, и с высоты птичьего полета было видно, как пески впитывают водяные жилы. Край пустыни окрасился в нежно-фиолетовый цвет благодаря низкорослым жестким растениям, которые теперь пробивались сквозь почву. Новые почки, глянцевые и отдающие стальным блеском, ярко сверкали в солнечных лучах. Поскольку растительность в глубине пустыни развивалась медленнее, чем у края, граница между внутренней частью пустыни и этой фиолетовой степью была очерчена мерцающей линией молодых побегов. Весь этот эффект напоминал призрачное поле фиолетового пламени, испепеляющее сахарно-белые пески.
В фиолетовой траве притаились вражеские перехватчики. Когда системы раннего предупреждения истребителей 666-й эскадрильи обнаружили противника, командир ударной группы отдал приказы.
«Малые перехватчики JAM. Взлетают типы с вертикальным запуском. Эти ребята — приманка. Альфа, Браво, Чарли, берите их. Остальным — набор высоты! Боевой набор!»
Из травы поднялись черные истребители JAM. Три, четыре, пять — их ускорители извергали длинные хвосты пламени. Самолеты 666-й эскадрильи разделились на два звена: одно ушло в крутое пике, другое начало стремительный набор высоты. Сверху на них обрушился рой перехватчиков JAM.
В тот момент, когда черные самолеты JAM и серые истребители 666-й сошлись в схватке, группа ударных бомбардировщиков из тактической боевой группы базы Фейри прорвала линию обороны JAM, летя на предельно малой высоте на сверхзвуковой скорости. Замаскированные здания базы снабжения JAM невозможно было визуально отличить от песчаных дюн, в которых они укрылись, но они не могли спрятаться от пассивных сенсоров систем наземной атаки самолетов.
Прямо перед достижением базы бомбардировщики резко набрали высоту, захватив цели в системы наведения. Получив данные и передав их на ракеты «воздух-земля», они начали еще один заход на сверхмалой высоте. Как только они оказались в зоне досягаемости, то выпустили ракеты и отступили, прикрываемые тактическими истребителями.
Битва была окончена. 666-я эскадрилья восстановила строй и устремилась прочь от пустыни. Теперь в строю зияли четыре пустых места — четыре самолета не вернулись. Командир ударной группы 666-й не знал, как сражались его подчиненные и как они погибли. Их бой прошел вне поля его зрения.
Однако он не остался незамеченным. Был один самолет тактической разведки и наблюдения, чьей задачей было следить за ходом битвы, не вступая в нее: 3-е специальное подразделение ВВС, приписанное к базе Фейри. Модель самолета — «Сильфида», имя — «Вьюга».
Командир ударной группы не знал, что содержалось в файле боевых данных «Вьюги», но понимал, что та записала подробности боя, который вели самолеты 666-й ТИЭ, павшие от рук JAM.
Никто из пилотов не успел катапультироваться. Четыре пилота и их верные машины были потеряны, рассеяны по небесам Феи. Пилот «Вьюги», младший лейтенант Рэй Фукаи, передал эту информацию эскадрилье с таким отсутствием эмоций в голосе, будто зачитывал ряд цифр.
«Выживших со сбитых самолетов нет. Это "Вьюга". Задание выполнено. Возвращаюсь на базу».
Командир ударной группы молча наблюдал, как самолет разведки пролетел над строем 666-й после доклада о гибели его подчиненных. «Вьюга» сверкнула в лучах света, включила форсаж и быстро набрала высоту, исчезнув в верхних слоях неба, где уже сгущались сумерки. «Проклятый ангел смерти», — пробормотал он про себя.
Пилот «Вьюги» молча стоял в стороне, пока гибли другие, держась подальше от зоны боевых действий и не оказывая активной поддержки остальным. Он не предложил помощи и не передал ни одного предупреждения. Это были задачи подразделения тактического управления, а не его. Не вступать в бой, просто собирать информацию и доставлять ее на базу, во что бы то ни стало — таковы были его приказы. Командир 666-й прекрасно это знал, и все же не мог не задаться вопросом: если бы этот мощный, высокоэффективный самолет вступил в бой, остались бы его подчиненные в живых? Он также думал о человеке, который пилотировал этот аппарат. Любой, кто может просто сидеть в стороне и спокойно наблюдать, как убивают его товарищей, не человек, подумал он. Загадочный пилот всегда только наблюдал, а затем улетал домой, словно бумеранг, который никогда не попадал в цель.
«Бесполезный ублюдок», — прорычал командир 666-й, а затем отдал приказ возвращаться на TAB-16. Пока эскадрилья возвращалась, никто не проронил ни слова.
«Вьюга» Летела к базе Фейри, совершая сверхзвуковой крейсерский полет на высоте тридцати тысяч метров. Она летела в одиночестве.
Младший лейтенант Рэй Фукаи смотрел из кабины на темно-синее небо, раскинувшееся вокруг него. Наступала ночь, и он видел первые звезды. Внизу планета Фея пылала сумеречными красками. Скоро она сольется по цвету с небом. Двойные солнца Феи светились багрянцем над горизонтом, их взаимное гравитационное притяжение сплющивало их в эллиптические формы. Было отчетливо видно, как от одного из них извергается струя темно-красного газа. Она дугой уходила к зениту, напоминая Млечный Путь, но вместо жемчужно-белого цвета была кроваво-красной. Этот огромный водоворот извергающегося газа образовал нечто, похожее на окровавленную дорогу, и поэтому его назвали «Кровавой дорогой».
Рэй установил освещение кабины на минимальный уровень и отвел взгляд от приборов. Ничего необычного. Было тихо. Он вспомнил бой, который только что вела 666-я ТИЭ.
«Дельта 4, в бой. Уход вправо. Вправо. На правый борт».
«Это Дельта 4, я их не вижу».
«Они взяли тебя на прицел! Берегись!»
«Где JAM?! Я не вижу их на радаре!»
Дельта 4 ушел в резкий вираж вправо, но не смог оторваться от истребителя JAM .
Пилот, который не мог идеально контролировать свой самолет, был мертвецом. Для Рэя это был естественный порядок вещей. Эмоциям не место в бою. Истребитель ничего не чувствует, а пилот — часть самолета. Следовательно, пилот, который не мог отбросить эмоции и стать единым целым со своей машиной, не был воином. И с таким пилотом даже высокоэффективный истребитель не стал бы ровней врагу. И тогда этот истребитель был бы...
Приемник предупреждения о радиолокационном облучении «Вьюги» издал сигнал тревоги.
«Что там?» — спросил Рэй своего оператора в задней кабине, офицера радиоэлектронной борьбы. «Проверь».
«Не уверен, — ответил тот. — Пассивная система предупреждения активировалась, но я не могу отследить местоположение. , пока что объект неопознан».
«Неопознан? — переспросил Рэй. — Тогда... возможно это JAM. Найди его». Сказав это, он включил систему управления огнем и перевел радар в режим дальнего автоматического поиска движущихся целей. Цель входила в зону действия радара.
«Цель обнаружена, — доложил ОРЭБ (Офицер Радиоэлектронной борьбы). — Маленькая. Истребитель. Довольно быстрый. Скорость 2,9 маха, идет в лоб. Сблизимся примерно через две минуты».
Рэй проверил индикатор движущихся целей. Был ли другой аппарат враждебным? Своим? Но дисплей просто показывал его как НЕИЗВЕСТНЫЙ.
«Что это?» — спросил Рэй.
«Отрицательно по системе "свой-чужой"». Если не было ответа от системы опознавания, то...
«Это враг», — сказал Рэй.
Он ввел неизвестный аппарат в свой тактический компьютер как вражеский. Система автоматически настроила схему поиска радара, частоту, выходную мощность и длительность импульса для оптимальной эффективности и взяла цель на прицел.
«Эй, босс? — сказал ОРЭБ. — Нам стоит сначала подтвердить, что это враг. Может, это свой. Может, у них сбой системы "свой-чужой". Сомневаюсь, что здесь летает какой-то JAM».
Неизвестный самолет быстро приближался, его курс был неизменен, он шел прямо на «Вьюгу». Словно гигантская пуля, подумал Рэй.
«Лейтенант, примите меры по уклонению».
В ответ на быстро приближающуюся цель тактический компьютер переключил режим радара на сверхпоиск и автоматически захватил цель.
«Ладно, давай подтвердим. Что это за штука? Вызови штаб на аварийном канале».
«Пытаюсь, но ответа нет. Похоже, их оборудование связи вышло из строя».
«Вьюга» повернула на девяносто градусов и нырнула вниз. Неизвестный самолет быстро набрал высоту, отрываясь от них. Однако Рэй все еще мог легко отслеживать его: «Вьюга» была оснащена мощным всенаправленным импульсно-доплеровским радаром, который мог точно обнаруживать цель и отображать данные о ее местоположении, скорости и ускорении.
Цель круто развернулась и начала пикировать на «Вьюгу» на высокой скорости.
«Это враг, — сказал Рэй. — Вступаю в бой».
«Это не JAM!»
«Откуда ты знаешь?»
Когда «Вьюга» совершила внезапный маневр уклонения с высокой перегрузкой, ОРЭБ со своего места в задней кабине увидел неизвестный аппарат, висевший у них на хвосте. Он был менее чем в километре, большой истребитель, сверкающий в свете заходящих солнц. Через цифровую камеру в их тактическом разведывательном контейнере он смог разглядеть характерные, остроконечные сдвоенные вертикальные стабилизаторы на его спине.
— Видите это, лейтенант Фукаи? — выкрикнул он по связи. — Это «Сильф». «Сильфида».
— «Сильф»? К кому он приписан?
— Неизвестно.
Рэй увеличил радиус разворота и вытянул шею, пытаясь разглядеть объект, на который указывал напарник. К ним приближался другой аппарат. Это определенно была та же модель, что и «Вьюга». Сейчас самолет закладывал вираж с огромной перегрузкой, пытаясь зайти им в хвост. Рэй снова проверил дисплей. Неизвестный, — отвечала Вьюга. Затем, зафиксировав излучение вражеского радара наведения, она просигнализировала, что неизвестный готовится к атаке.
Рэй перевел главный переключатель вооружения в положение ARM. На панели управления высветились данные о боезапасе: RDY GUN, RDY AAM III-4. зенитная пушка и четыре ракеты «воздух-воздух» ближнего радиуса действия. Ракет большой дальности у него не было.
— Я его собью, — бросил Рэй, нажимая кнопку перехода в режим ближнего боя.
— Стой! Это не враг! Это «Сильф»!
Прежде чем ОРЭБ успел закончить фразу, Рэй круто накренил «Вьюгу», затем, сжигая топливо в резком наборе высоты, выполнил разворот на 180 градусов, выходя в лоб цели и готовясь к атаке. Радар переключился в режим прицеливания по оси. Рэй нажал на гашетку. Зенитная пушка дала очередь, но попаданий не было — неизвестный самолет уклонился. Он снова развернулся, маневрируя примерно в 900 метрах позади, и атаковал с тыла. Индикатор боеприпасов теперь показывал ноль. Снова ни одного попадания.
— Вы сошли с ума, лейтенант Фукаи?!
Неизвестный нырнул вправо, «Вьюга» бросилась в погоню. Противник ушел в шестикратный вираж, пытаясь зайти в хвост, но Рэй вытянул шесть с половиной G при максимальном угле атаки и сократил дистанцию до четырехсот метров.
Теперь он мог ясно видеть неизвестный аппарат. Это была «Сильфида». Но он не прекратил атаку. Его бортовой компьютер не мог определить, был ли самолет своим, а для Рэя, если это не «свой», значит — враг. Центральный компьютер «Вьюги» не снимал предупреждение, а неизвестный продолжал готовиться к атаке. Если бы Рэй колебался, гадая, свой это или нет, «Вьюга» была бы уже сбита. Хотя глаза подсказывали, что перед ним истребитель FAF, это должен был быть JAM. Он был в этом уверен. К тому же, это был грозный противник, столь же быстрый и маневренный, как «Вьюга».
Рэй нажал кнопку пуска ракеты. Запуска не последовало. Система управления огнем на индикаторе лобового стекла предупреждала, что цель слишком близко. СУО рассчитала относительные скорости аппаратов и определила минимальную безопасную дистанцию для ракет ближнего действия: 450 метров. Запуск ближе этого расстояния угрожал самому самолету-носителю.
Рэй снова нажал кнопку пуска и удерживал ее, приказывая центральному компьютеру игнорировать предупреждение СУО и выполнить экстренную атаку. Если он упустит этот шанс, в следующее мгновение они могут погибнуть. Центральный компьютер отдал приказ атаковать, а подчиненный тактический компьютер перехватил управление у СУО, сняв ограничение по дистанции. В тот же миг ракета сорвалась с направляющих.
Дистанция была менее 370 метров. «Вьюга» резко ушла в сторону, но неизвестный выполнил внезапный маневр «Split S», выходя на курс столкновения, словно намереваясь навести ракету обратно на «Вьюгу». Ракета круто накренилась, устремившись к цели, и едва проскочила справа от нее.
«Вьюга» был теперь менее чем в двухстах метрах. СУО передавала данные наведения, но, почувствовав новую опасность, отменила управление. Прекращение передачи данных и изменение доплеровской частоты должны были заблокировать детонатор. Сравнение доплеровского сдвига импульса радара «Вьюги» с импульсом, отраженным от цели, заставило бы ракету «понять», что она находится в минимальном доплеровском окне, что привело бы к отмене детонации. Однако оптический сенсорный взрыватель все еще видел цель и активировал тепловую батарею, которая подала сигнал.
Ракета сдетонировала. Прошло едва три секунды с момента пуска. Взрыв разнес правую плоскость крыла неизвестного самолета. Обломки разлетелись во все стороны.
Осколок ракеты попал в «Вьюгу». Все произошло в одно мгновение: он пробил фонарь и ударил Рэя прямо в лоб, разбив визор шлема. Боль была нестерпимой, он издал стон.
— Лейтенант, оба двигателя вышли из строя! Управление полетом тоже нарушено.
«Вьюга» лениво накренилась и начала падать, вращаясь.
Рэй приложил руку к ране, окрашивая лётную перчатку кровью. Если бы взрыв произошел ближе, осколок, вероятно, пробил бы ему череп. Однако страха он не чувствовал. Для страха не было времени. «Вьюга» падала.
— Нам нужно катапультироваться!
— Подожди... Я не могу оставить «Вьюгу».
Кровь текла по лицу. Правая сторона головы и плечо ныли от боли.
— Двигатели сдохли. Это бесполезно!
— Не паникуй. «Вьюга» не разобьется.
— Лейтенант!
— Турбины вращаются. Я могу запустить двигатели в воздухе.
— Слишком рискованно тратить время на попытки перезапуска!
«Вьюга» теперь был примерно в горизонтальном положении, и ОРЭБ не собирался упускать шанс. Он убедился, что рычаг управления установлен только на катапультирование заднего кресла, и дернул его. Фонарь сорвало, за ним последовало кресло. От толчка «Вьюга» снова вошла в штопор.
Рэй проверил высоту. Холод пронзал его, ветер выл в ушах. Высоты для попытки запуска двигателей еще хватало. Давление в камере сгорания было низким. Он попробовал переключатель автоматического перезапуска, но ответа не последовало. Генератор низкого напряжения не давал достаточной мощности. Времени на активацию стартера на реактивном топливе не было, и он боялся, что использование вспомогательного силового агрегата полностью отключит компьютерные системы.
Правый двигатель горел. Подача топлива к нему была автоматически перекрыта. Рэй проверил индикатор оборотов турбины, затем перевел «Вьюгу» в пике. Та охотно опустила нос, словно намереваясь врезаться в землю.
Увеличенный поток воздуха раскрутил лопатки турбины, и цепи генератора ожили. Рэй нажал кнопку запуска в воздухе. Система зажигания активировалась, вспыхнула искра. Загорелась лампа запуска. «Вьюга» стремительно падала. Левый двигатель ожил. Температура на входе в турбину поднялась, обороты увеличились. Прекратив операцию зажигания, Рэй схватился за боковую ручку управления. «Вьюга» быстро набрала высоту, все еще вращаясь. Он сосредоточил все внимание на ручке, выполнив резкий крен в противоположную сторону, чтобы остановить вращение.
Управление полетом отказало, — подумал он. Он осторожно работал ручкой. Вращение прекратилось, но «Вьюга» начала падать назад. Рэй слегка подтолкнул самолет в плавный крен, пытаясь выровнять его. Внезапно «Вьюга» начала быстро подниматься, брыкаясь, как дикая лошадь. Рэй чувствовал усталость. Времени проверять датчики не было. С поврежденным кокпитом в кабине было холодно, а давление ветра мешало видеть. Рука онемела. «Вьюга» начала брыкаться сильнее.
Сигнал указал на неисправность полетного компьютера. Из пяти высокоскоростных параллельных процессоров три были отключены. Из двух оставшихся один работал неправильно, и было неясно, какой именно сбоит. Поскольку их расчеты не совпадали, центральный компьютер отключил всю систему полетного компьютера, передав управление крыльями на блок прямого управления.
Рэй увидел это на дисплее, и причина дикого поведения «Вьюги» стала ясна. Он ослабил хватку на ручке и включил автопилот. Яростная дрожь «Вьюги» немедленно прекратилась.
Рэй сам был причиной странного поведения машины. Травма лишила его чувствительности в правой руке. «Вьюга» просто верно следовал командам с боковой ручки, хотя Рэй прикладывал к ней гораздо больше усилий, чем следовало бы. Ручка была чувствительна к давлению: каждая управляющая поверхность реагировала на то, как пилот менял хват. Сама ручка была неподвижна, и при правильных условиях она могла исполнять волю пилота с молниеносной скоростью. Теперь же отсутствие чувствительности и боль заставили Рэя случайно отправить неверные инструкции.
Он отрегулировал высоту на автопилоте, выставив 300 метров относительно земли. «Вьюга» начала снижаться, радиовысотомер отслеживал расстояние. К тому времени, как барометрический высотомер показал 1260 метров над уровнем моря, истребитель летел горизонтально. Они находились в районе невысоких гор, и «Вьюга» плавно следовала за рельефом ландшафта. Рэй установил радар в режим картографирования местности и активировал систему переднего обзора.
— Полетели домой, «Вьюга».
Данные для обратного курса были потеряны. С исчезновением ОРЭБ Рэю пришлось самому определять положение самолета с помощью центрального компьютера. Навигационный компьютер связался с высотными спутниками поддержки, и система рассчитала их текущее положение. Он перевел переключатель автоматического маневрирования в положение ON, и тактический компьютер начал наведение, выбрав базу Фейри в качестве цели.
«Вьюга» перешла в режим автоматического поиска врага — режим, при котором в случае контакта она автоматически атаковала любых оппонентов, выходила в позицию над целью, а затем бомбила ее. К счастью, поскольку в данный момент он не нес бомб, опасности непреднамеренной бомбардировки базы не было.
Рэй мог бы долететь до базы на автопилоте, но если бы по пути им встретились другие враги, сил на бой у него бы не осталось. Липкая, свернувшаяся кровь уже залепила правый глаз, а напор встречного ветра не давал до конца открыть левый. Визор, поврежденный при ударе, не поддавался регулировке. Рэй ввел координаты цели в тактический компьютер — это он мог сделать даже кончиком пальца — и откинулся на спинку кресла.
Тактические операции требовали меньше усилий, чем ввод данных в автопилот. Рэй был воином, а не штурманом. Он выкрутил яркость индикатора на лобовом стекле на максимум. Обычно для ночного боя ее ставили на минимум, чтобы глаза привыкали к темноте, но сейчас ему нужно было, чтобы прибор светился ярко — просто чтобы хоть что-то видеть. Маркер курса над HUD указывал прямую линию к базе Фейри.
Дозвуковая скорость. Полет на одном двигателе. Сильная кровопотеря. Ему потребовалось едва ли полчаса, чтобы достичь неба над базой, но к тому моменту он был уже на грани беспамятства. Словно издалека до него донесся сигнал «Вьюги»
о выходе на цель
— B-3, доложите статус.
— Мэйдэй… Вы меня слышите? Я в режиме бомбометания… Это база Фейри?
— Так точно. Как долго вы собираетесь кружить над нами?
— Иду на снижение. Аварийная посадка. Я ранен Плохо вижу.
— Вы сможете сесть?
— Я посажу «Вьюгу» целой, даже если это будет стоить мне жизни. Иду на снижение. Дайте наведение ALS.
Автопилот отключен. Система автоматической посадки активирована. Управление тягой и подъемной силой переведено в автоматический режим. «Вьюга» вышла на финальный этап захода. Шасси выпущены и зафиксированы.
Солнце скрылось за горизонтом, и Рей знал, что база Фейри должна быть ярко освещена, но он ничего не видел. Во рту стоял привкус крови. «Как "Кровавая Мэри"», — подумал он. Солоновато. Его охватило пьяное оцепенение, сознание то прояснялось, то угасало.
Касание. Автоматическое торможение. Воздушные тормоза полностью выпущены. «Посадка лучше, чем смог бы я», — успел подумать Рей, прежде чем окончательно провалиться в забытье, вдыхая ночные ароматы Фейри.
Небесная фея, сильфида, парила в вышине. Она летела на сверкающих полупрозрачных крыльях, рассыпая золотистые искры, а ее льняные волосы развевались по ветру. Белоснежная кожа, миндалевидные серебристые глаза, красные губы, изогнутые в странной улыбке. Мягко очерченная грудь без сосков, упругие бедра, длинные стройные ноги.
Сильфида, фея ветра. Она свободно носилась в небесах, взмывая на легких бризах и вызывая яростные штормы.
Сильфида согнула колени под прямым углом, ее голени стремительно сузились, превратившись в острые вертикальные шипы. Она отвела руки назад и схватилась за крылья, которые тут же отклонились и стали непрозрачными. Голова вытянулась и потемнела, приобретая серый оттенок.
Вспыхнули мощные реактивные двигатели. Сильфид. Двойные вертикальные стабилизаторы. Обрезанные дельтавидные крылья. Под кромкой фонаря кабины было выведено ее имя. Мелким шрифтом, иероглифами кандзи: «Вьюга».
Она летела на сверхзвуке, и ее ударная волна косила леса Фейри.
Это была «Вьюга». Рей наблюдал, как летит «Вьюга». Он был в кабине. Но тогда кто сейчас наблюдает за этим? «Вьюга» развернулась и приблизилась к нему. Рей посмотрел на кабину. В ней никого не было.
«Вьюга» ушла на сверхзвук и исчезла в пустом небе.
— Вьюга. Вьюга, куда ты? Ты бросаешь меня?
— Вьюга…
— Ты очнулся?
Рей открыл глаза. Он был весь в поту. Боль вернулась вместе с реальностью. Голова перевязана. Правым глазом он видел только тьму.
— Мой глаз… Мой правый глаз!
— Успокойся.
Военный врач базы Фейри удержал Рея за плечи, когда тот попытался приподняться.
— Рана не смертельная, но то, что ты не ослеп — настоящее чудо. Осколки визора шлема вонзились в правый висок. Будь рана чуть глубже, ты, вероятно, больше никогда бы не поднялся в небо. Тебе повезло.
— А что с "Вьюгой"? Насколько она повреждена?
— Твой любимый самолет? Я не летаю на истребителях, так что не знаю. Просто отдохни, а потом сам посмотришь. Кстати, тебя вызывает заместитель командующего СВС. Она хочет заслушать твой доклад.
— Генерал Кули? Эта старая карга. Если бы я был мертв, она бы, наверное, выкопала меня из могилы, чтобы я отчитался.
— Они подумывают о трибунале.
— За что?
— Тебе нужно успокоительное?
— Разумеется, нет. Нельзя летать, когда ты в отключке.
Врач с сомнением посмотрел на него и пожал плечами.
— Что ж, тебя отправили на Фейри не просто так. Но я не собираюсь тебя судить. Веди себя тихо, делай, что велено, и через пару лет срок службы закончится. Если хочешь вернуться на Землю поскорее, не навлекай на себя неприятности.
— Послушай. Во-первых, для меня Земля — это просто огромный шар воды, полный горьких воспоминаний. Во-вторых, что значит "если я хочу вернуться быстрее, я должен вести себя тихо"? Ты предлагаешь мне заткнуться и позволить JAM убить меня? К черту это. Там либо ты, либо тебя.
Выражение лица врача сменилось нескрываемым презрением.
— Так ты жил на Земле?
— Мое прошлое — не твое чертово дело.
— Нормальный человек хотел бы как можно скорее убраться с поля боя. Но в последнее время таких, как ты, становится все больше. Солдаты Сил воздушной обороны действительно "особенные", не так ли? Ты читал "Захватчика" Линн Джексон? Она предсказала рост числа таких, как ты. Предвидела проблему, которая возникнет, когда на Земле станет недостаточно войн. Она также писала о том, что страны не могли договориться, как контролировать Проход. Поэтому те, кто не был военными сверхдержавами, приняли Договор о небесных телах, чтобы помешать монополии сверхдержав.
— "Договор о небесных телах"? Разве такой существует?
— Он существовал задолго до того, как мы открыли Фею. "Общие принципы, ограничивающие национальную деятельность по исследованию и использованию Луны и любых других небесных тел". В конце концов, ООН создала Силы обороны Земли как независимую структуру, что привело к появлению Воздушных сил Феи. Их члены не придерживаются никаких однобоких идеологий. От тебя требуется только быть человеком. ВФ теперь по-настоящему наднациональная организация. У нее неплохая репутация, но правда в том, что качество состава падает, поскольку страны используют ее как свалку для преступников и недовольных. ВФ — это мусорная корзина человечества. Придаток тюрьмы. Я понял еще раньше, что ты не просто обычный преступник. Я вижу это по одному твоему виду. Должна быть причина, почему ты такой хладнокровный, бесчеловечный убийца. Ты как машина.
Рей перестал слушать лекцию, отвлеченный пульсирующей болью, но прилив раздражения вернул его к реальности.
— Ты ведь такой же, верно? Тебя тоже сослали на Фею.
— Я приехал сюда для исследований. Я не такой, как ты. Я не выбирал ВФ, чтобы избежать тюрьмы. Позволь спросить: тебя обучали быть пилотом-истребителем с помощью условных рефлексов через прямой нейроинтерфейс, не так ли?
— Да.
— Жаль, что я не видел твои психологические данные до этого. Мне хотелось бы знать, была ли твоя нынешняя личность вызвана тем, что обучение разрушило предыдущую.
Гнев жег Рея изнутри.
— И что бы ты сделал, если бы знал? Заявил, что я нечеловек? Человечность не имеет ничего общего с борьбой против JAM, потому что они не люди.
— Это правда. Но я не говорил, что это вопрос чьей-то человечности.
— Разве ты тоже не проходил обучение?
— Нет. Я не летаю на истребителях.
— Но ты во многом похож на меня, верно? Ты ценишь только то, что тебе интересно, и тебе плевать на остальное. Это не побочный эффект обучения. Я вообще не изменился. Я ненавижу все, что не справляется со своей работой, будь то человек или машина. С меня хватит. Дай мне посмотреть мои данные с медицинского компьютера. Мою карту. Я позволю компьютеру решить, могу я уйти или нет. С тобой покончено. Убирайся. Ты меня бесишь.
Рей встал с кровати и размотал повязку. Он коснулся раны. Как и сказал врач, она казалась неглубокой. Он попытался открыть правый глаз, но зажмурился от яркого света. Рана открылась и начала сочиться кровью. Врач молча вышел. Рей не стал перематывать повязку, а просто прижал скомканную ткань к ране.
Пришла медсестра и засуетилась, увидев его состояние. Когда она собралась перевязать его, Рей отмахнулся и потребовал просто наклеить пластырь. Она подчинилась.
Люди постоянно спрашивали его: «О чем ты думал?» или «Почему ты это сделал?» Именно это спросил его судья военного трибунала.
— Почему вы сбили союзный самолет, лейтенант Фукай?
— Это был JAM.
— Ваш фотопулемет зафиксировал "Сильфид".
— Это был JAM. Он не отвечал. Система "свой-чужой" определила его как неопознанный, и я принял решение.
— Транспондер "Вьюги" работал исправно,
— сказала генерал Кули, выступавшая его защитником. — Никаких отклонений.
— Возможно, оборудование "свой-чужой" или средства связи другого самолета были неисправны, — предположил судья.
— Если бы я не атаковал, я бы погиб, — коротко ответил Рей.
— Может, он и не был идентифицирован как враждебный, но и дружественным он не был. А это делает его врагом.
— Но это был явно "Сильф". Вы не доверяете собственным глазам, лейтенант Фукай? Вы же установили визуальный контакт с этой сильфидой, не так ли?
— То, как вы доверяете своим глазам, — это то, как я доверяю предупреждениям "Вьюги". Именно поэтому мне до сих пор удавалось оставаться в живых.
— У меня ходатайство, — сказала генерал Кули, поправляя очки.
— Я хотела бы выяснить, к какому подразделению был приписан данный самолет.
— Верно, — кивнул Рей. — Я не припомню, чтобы видел на нем какие-либо знаки подразделения или личные отметки. По крайней мере, это был не истребитель из эскадрильи "Бумеранг".
— Возможно, это было подразделение аэрокосмической обороны или разведка.
— Стратегический разведчик "Сильфид" имел бы прямоточный ускоритель для большей скорости, и он летел бы высоко надо мной, как минимум на 45 000 метров. И он бы не стал меня атаковать.
— Вас атаковали?
Рей указал на повязку.
— Это боевое ранение.
— Нанесенное, полагаю, собственной ракетой "Вьюги".
— Если бы я не выстрелил, меня бы сбили. Погодите-ка, а как же мой оператор РЭБ? Второй лейтенант, который был приписан ко мне. Почему бы вам не спросить его?
— Он мертв, — после паузы ответил судья.
— Убит одним из местных рептилоидов.
— Я предупреждал его. Если бы я не перезапустил двигатели, я бы закончил точно так же.
— Похоже, его парашют запутался в дереве, и его атаковали во время поисково-спасательной операции… — судья замолчал, затем продолжил: — Я признаю обоснованность ходатайства защиты. Заседание закрыто. Лейтенанту Фукаю запрещено участвовать в оперативной деятельности, он ограничен в передвижении по базе.
На Фейри не было гауптвахты. Любого, виновного в преступлении, не заслуживающем смертной казни, отправляли на Землю для тюремного заключения.
Наказание за повторное нарушение варьировалось в зависимости от страны, но если повезет, к первоначальному приговору добавится только попытка побега. Рей задался вопросом, какова политика Японии, затем глубоко вздохнул; мысли о родине вызывали привычное раздражение.
Когда он вышел из временного зала суда, который большую часть времени назывался конференц-залом №7, Рея остановила генерал Кули. — Хочешь разбить мне лицо прямо сейчас, первый лейтенант? — спросила она с укоризной.
— Должно быть, я глохну, — ответил он. — Вы только что сказали "первый лейтенант"?
— Да, но при условии, что ты невиновен. Впрочем, я рада, что ты вернулся в целости.
«Я не удивлен, что генерал рада», — подумал Рей. «Сильф» был чрезвычайно дорогой собственностью ВФ. — Что вы собираетесь делать со мной, пока мы ждем вердикта? Ограничите передвижение по базе?
— Вам приказано помогать майору Букеру.
— Быть помощником Джека? Я ожидал наземной работы, но разве мне не запрещена любая оперативная деятельность?
— Майору нужно разобраться с кое-чем, что сводит его с ума, и это не имеет отношения к войне против JAM. Ты получишь подробности, когда увидишь его. Это все. Есть вопросы?
— Никаких.
Они отдали честь.
Прежде чем идти к майору Джеймсу Букеру, единственному человеку, которого Рей мог назвать другом, он вернулся в госпиталь, чтобы сменить повязку. Получив подтверждение от компьютера, что его травма не ухудшается, он направился в расположение 5-й эскадрильи.
База Фейри находилась под землей.
База была главным штабом всех сил на планете, и важность ее роли отражалась в ее огромных размерах. Здания, жилые помещения и военные объекты были построены внутри абсурдно большой подземной пещеры. Прогуливаясь по ее улицам, человек не заметил бы разницы между базой Фейри и городом на Земле: небо, видимое в просветах между зданиями, всегда было ярким и ясным. Большую часть времени жители забывали, что небо, на которое они смотрят, искусственное. Но иногда с этого ясного неба падали потоки грунтовых вод, и они смотрели вверх, удивляясь, как странно, что идет дождь, когда небо голубое, а затем вспоминали, что это вовсе не настоящее небо.
Эскадрилья «Бумеранг» располагалась немного поодаль от центра. Другим эскадрильям были предоставлены щедрые условия, но «Супер Сильфиды» были зажаты в тесном ангаре, напоминающем нижние палубы авианосца. Именно туда сейчас направлялся Рей. Он слышал от генерала, что «Вьюгу» возвращают с завода, и что ему повезет, если он сможет увидеть ее там.
Вид десяти «Супер Сильфид», выстроенных в ряд, был впечатляющим. Потолок был низким — чуть менее семи метров, оставляя едва ли ярд свободного пространства над вертикальными стабилизаторами, что делало ангар еще более тесным. Он был почти триста метров в длину, но мог вместить только шестнадцать самолетов с расстоянием едва ли в три метра между законцовками крыльев.
«Супер Сильфида» была гигантом среди фей.
Верхний этаж ангара предназначался для обслуживания. Пока повреждения не были критическими, самолет проходил ремонт там, и большинство деталей были взаимозаменяемыми. Однако в этот раз этого было недостаточно для «Вьюги»; ее пришлось отправить на авиационный завод, способный производить совершенно новые машины.
«Вьюгу» уже вернули на место, отведенное для борта №3. По счастливой случайности там оказался и майор Букер. Он сидел в кабине «Вьюги», изучая электронику и сжимая в руке увесистую пачку бумаг. Рей обошел самолет, перешагнул через толстый кабель питания и поднялся по посадочной лестнице. Ухватившись правой рукой за поручень, он вскинул левую в приветствии:
— Первый лейтенант Фукай прибыл для исполнения обязанностей вашего помощника, майор Букер. Привет, Джек.
— Ты в порядке, Рей? Постой, ты сказал — первый лейтенант? Поздравляю.
Букер велел Рею подождать внизу. Минут через пятнадцать он закончил осмотр «Вьюги», спустился и передал документы Рею. Это был отчет, детализирующий каждый аспект ремонта и переоснащения. Майор убрал лестницу в фюзеляж, отсоединил гарнитуру и положил ее в отсек для хранения.
— Она может выглядеть по-прежнему, но стала куда лучше. Бортовой комплекс управления оружием, блок управления пушкой, центральный компьютер, цифровая линия передачи данных, резервный компас — и так далее. Завтра проводим проверку мощности, и нет, ты не можешь в этом участвовать. Меня бы расстреляли, если бы я позволил. Сейчас я чувствую себя так, будто стою перед расстрельной командой.
— Простите, если доставил вам неприятности.
— Я не это имел в виду.
Майор Букер нахмурился, отчего шрам на его щеке стал заметнее. От него исходила незримая угроза. Ходили слухи, что он убил кого-то на Земле и был сослан за это на Фею, но никто не осмеливался спросить его об этом в лицо.
Рей знал майора лучше других и понимал, что этот человек полон сюрпризов. Например, Букер знал о Японии даже больше, чем сам Рей. Мастерски выведенные каллиграфические иероглифы «Вьюга» под кабиной были делом рук майора. Они были настолько художественно стилизованы, что даже Рею было трудно их разобрать, но в них чувствовалась подлинная красота. Рей также знал, что прошлое Букера — полная противоположность тому, что читалось на его лице. После окончания первого срока службы он остался добровольно и жил на Фее уже давно. Когда-то он был пилотом-истребителем, но теперь в основном отвечал за обслуживание и планирование. Поскольку гнев майора мог стоить отпуска, Рей поначалу держался с ним на почтительном расстоянии.
Затем однажды, совершенно неожиданно, этот странный майор спросил его, верит ли он в Бога. Рей не был уверен, шутка ли это, проверка или дедовщина. Когда он решил, что самое разумное — промолчать, то получил удар в лицо. В ВФ существовало неписаное правило: игнорирование звания приемлемо, как только вы вернулись на землю, поэтому майор, вероятно, спустил бы это на тормозах, если бы Рей ударил в ответ. Но Рей не стал. Он не подставил другую щеку, а просто слизал кровь и вернулся к чтению таблицы осмотра.
— Понятно, — сказал майор. — Значит, ты такой же, как я.
С тех пор Рей проводил с ним много времени.
— Ты сказал, что ты мой новый помощник? Черт возьми, если ты не научишься ладить с ребятами наверху, ты создашь проблемы нам, бедолагам внизу. Старуха Кули говорила тебе что-нибудь об этой работе? Неважно, пойдем наверх. — Поговорим там.
Двое мужчин поднялись на лифте на верхние уровни и вошли в личную комнату брифинга эскадрильи, главной особенностью которой было широкое окно, выходящее на ангар. Никаких вылетов не планировалось, поэтому там было пусто. Это была узкая комната с высоким потолком и открытой планировкой. Рядом находилась комната отдыха, но пилоты эскадрильи «Бумеранг» предпочитали эту непритязательную каморку. Они относились к ней как к своей собственной, и здесь были разбросаны самые разные личные вещи: книги по философии, дешевые журналы, абстрактная картина на мольберте, коробка с электронными деталями и даже корзина с вязанием. Майор Букер поднял изогнутый кусок дерева, прислоненный к стене, и рассеянно погладил его, садясь.
— Итак… первый лейтенант?
— Это еще не решено, — ответил Рей, подставляя бумажный стаканчик под носик кофеварки. — Впрочем, это не так уж важно.
На планете Фее не было ни одного рядового: весь личный состав состоял исключительно из офицеров. Стоило новобранцам завершить обучение на Земле и прибыть на Фею, как им присваивали звание младшего лейтенанта. Возможно, это была лишь уловка, призванная укрепить репутацию FAF в глазах внешнего мира, но в итоге армия получила беспрецедентную структуру, где не осталось ни одного солдата в рядовом звании. Половину личного состава составляли младшие лейтенанты. По сути, они выполняли ту же работу, что и рядовые, но за ними стояла мощь численного превосходства, и именно это породило динамику, при которой люди на поверхности относились друг к другу как к равным. Впрочем, боевые вылеты оставались отдельной темой. Система была удобной, и на Фее не нашлось никого, кто выступил бы против нее.
Эти порядки распространялись на всех — от высшего командования до девушек, работавших в кварталах красных фонарей. Проституция на Фейри была декриминализована, поэтому женщины добровольно прибывали туда, чтобы обслуживать военных. Как и в любом другом подразделении, у них существовала своя жесткая иерархия званий и уровней оплаты. Они не носили форму и, разумеется, не имели знаков различия, однако старшинство легко определялось по количеству макияжа: чем опытнее была женщина, тем меньше косметики она использовала. Кроме того, эти женщины обладали обостренным чувством профессиональной гордости.
Если кто-то не желал пользоваться услугами военных проституток, вокруг было полно других потенциальных партнеров, поскольку количество женщин в рядах личного состава было примерно равно числу мужчин. Впрочем, «романтика» — не самое подходящее слово для описания этих отношений: женщины здесь были суровы. По меньшей мере раз в год мужчину застреливали во имя «законной самообороны».
— В любом случае, — продолжал майор Букер, — прибавка к жалованью — это приятно. Когда я только прибыл сюда, после выплаты алиментов бывшей жене мне едва хватало на выпивку.
Рей подумал, что жена майора, вероятно, была японкой, но оставил это предположение при себе.
— Вот, — сказал Рей, ставя чашку кофе. — Ты закончил свой идеальный бумеранг?
— Спасибо. Нет. Да и совершенство — не обязательно то, к чему стоит стремиться. Этот шрам на моей щеке — тому доказательство… Впрочем, неважно. Правда в том, что генералу Кули выпал жребий расхлебывать всё это. — Майор отложил метровый бумеранг и отпил кофе.
— Первая женщина, с которой я переспал по прибытии на Фею, — сказал Рей, садясь на стул напротив, — была точь-в-точь как генерал. Она была капитаном. Она сбивала меня с ног всякий раз, когда я отдавал ей честь. Жалкое было зрелище.
— Хе… Это называется молодость.
— Молодость, значит? Так что ты имел в виду, когда сказал, что ей выпал жребий?
— Ты ведь ненавидишь стоять в строю, не так ли?
— А?
— Я слышал, к нам с инспекцией едет какой-то важный генерал из японских ВВС.
— И что?
— А то, что вот и твоя проблема.
— Ты хочешь сказать… — Рей попытался представить, как члены эскадрильи выстраиваются для смотра, и догадался, в чем подвох. — Ты хочешь, чтобы я был в почетном карауле? Я? "Бумеранговый" солдат, упавший с неба? Мне что, тоже представить бумеранг через плечо? Ты, должно быть, шутишь.
— У всех остальных эскадрилий реакция была примерно такой же. Поэтому мы устроили лотерею, и генерал Лидия Кули, заместитель командующего SAF, вытянула "счастливый" билет. А поскольку 5-я эскадрилья раньше на таких мероприятиях не светилась, нам и вручили тарелку для сбора подаяний.
— Я не хочу этого делать.
— Все остальные сказали то же самое. Это мятеж. Я не знаю, что еще делать. Эта морщинистая старая карга велела мне разобраться. Хочешь, чтобы меня пристрелили?
— Это не моя вина, что у нас нет официального почетного караула.
— Такой негативный настрой нас ни к чему не приведет. Да ладно, не можешь дать мне какой-нибудь полезный совет?
— Как насчет того, чтобы ты постоял там один, майор? — сказал Рей, наполняя чашку кофе. — Не думаю, что тебя за это застрелят.
— Капля дождя, пылинка, — сказал майор. — Ноль. Вот что означает твое имя, Рей.
— Слушай, я родился проблемой, — ответил Рей, не оборачиваясь, все еще стоя у кофеварки. — Мои родители разошлись сразу после моего рождения, и я вырос в приюте вместе с кучей таких же детей. Но, по правде говоря, я был счастлив тогда.
— Звучит удручающе. Который час? — Скоро 16:58. Хочешь проверить, что там наверху, Джек?
— Конечно, — сказал майор. — Я разрешаю.
Двое мужчин покинули брифинг-рум и направились к огромному лифтовому блоку на противоположной стороне ангара. Они шли молча. Майор нес свой бумеранг.
Третий лифт, ближайший, находился в ста метрах, за тягачом и ремонтной рампой. Здесь не было лифтов только для людей. Рей схватил пульт дистанционного управления, висевший на стене, и вставил свою идентификационную карту, чтобы активировать платформу.
— Поехали? — сказал майор.
Платформа размером тридцать на двадцать метров начала подниматься. Во время подъема Рей держал голову запрокинутой, глядя вверх по шахте. Ему всегда казался красивым узор из колец световых панелей, опоясывающих ее. Платформа ненадолго остановилась, пока они ждали открытия изоляционной переборки. Между ними и поверхностью было три таких переборки, каждая из которых обеспечивала герметичность своего уровня. Источник питания лифта также переключался в этих точках; в случае сбоя питание, поступающее с предыдущего уровня, служило резервной системой. Между каждым уровнем также были аварийные переборки с независимым питанием, защищавшие от пожара, бомбардировки и загрязнения. На последнем уровне также была толстая бетонная взрывозащитная стена, органично сливающаяся с палубой.
Как только платформа замерла, двое мужчин вышли через огромный квадратный проем в стене и оказались на поверхности планеты. Они находились в приемном ангаре, хотя это сооружение больше напоминало навес. Сверху лился яркий солнечный свет. Генераторные установки, машины аварийного питания и пожарные расчеты стояли в безмолвии.
Они вышли через запасной выход, а не на взлетно-посадочную полосу. Трава снаружи была бледно-зеленой. Прямо перед ними, всего в пятистах метрах, виднелась кромка первобытного леса. Рэй слышал, что на Фее нет официальной сухопутной армии, потому что лес здесь слишком уж мерзкий. «Охотно верю», — подумал он.
С громоподобным ревом три перехватчика взмыли в небо, выстроившись для патрулирования. Лейтенант и майор шли, пока не выбрались из тени, отбрасываемой массивной крышей здания, а затем опустились на траву. На Фее она была мягкой и податливой, совсем не колючей. Стебли — сине-зеленые, с темно-синими прожилками в центре — при срезании источали аромат ирисов.
— Ветер восхитительный, — сказал Рэй, глубоко вдохнув. — Совсем не то, что отфильтрованный воздух внизу. — Мне нравится здесь в полдень: не видно Кровавой Дороги. Я не могу расслабиться, когда эта штука маячит перед глазами.
— Не ожидал от тебя таких слов.
Майор Букер вытащил из ножен большой боевой нож, висевший у него на бедре, изучил заднюю кромку бумеранга и принялся осторожно его подстругивать. — Человеческий инстинкт, — произнес он, не прекращая работы. — Он не точен, но крайне редко ошибается.
Рэй попросил испытать бумеранг. Сдув древесную стружку, майор встал и метнул его натренированной рукой. Снаряд устремился в ясное, почти безоблачное послеполуденное небо, разрезая воздух со слабым жужжанием. — Он не возвращается. — Бумеранг описал широкую дугу и упал метрах в пятнадцати от них.
— Это из-за ветра?
— Это даже ветром не назовешь, — отозвался майор, направляясь за бумерангом. — Я сделал один, который всегда возвращался, независимо от порывов или того, насколько неудачным был бросок. — Он снова сел и принялся за дерево, а Рэй растянулся рядом, глядя в небо.
— Он сломался?
— Что?
— Тот идеальный бумеранг. Тот, который, как ты сказал, ты сделал.
— Я его сломал. На самом деле, я его не делал — его сделал компьютер. Я ввел требования, и он выполнил тысячи симуляций в виртуальном воздушном пространстве, прежде чем выдать данные о форме крыла. Затем я загрузил их в станок с ЧПУ и изготовил его. Это был первый экземпляр.
— Судя по твоему тону, он не сработал.
— Виртуальная среда оказалась недостаточно точной моделью реального воздушного пространства. Тогда мне пришла идея установить в крыло акселерометр и передавать данные в компьютер. Он мог менять шаг и совершать массу других движений. Тот, который я оснастил управлением закрылками передней кромки, был лучшим. Это был второй экземпляр.
— А как насчет третьего? — спросил Рэй, выплевывая горькую травинку. — Он был идеальным?
Майор перестал строгать и указал ножом на шрам на щеке.
— Это был результат. Рана, из-за которой я попал на Фею. Испортила мою привлекательную внешность.
— Я не знал этого, — сказал Рэй, приподнимаясь на локтях и вглядываясь в лицо майора. — Ты получил этот шрам от бумеранга?
— Он был быстрым. Отскочил ко мне под углом, которого я не ожидал, и я не успел увернуться. Несмотря на то, что у него было достаточно сопротивления нагрузки, чтобы нанести мне неприятный удар, он пролетел мимо, сделал еще один вираж и вернулся снова. Я едва успел его поймать. Я спроектировал его так, чтобы он возвращался легко, но то, как он летел на самом деле… Он сам принял решение, основываясь на сиюминутных условиях. После этого я больше никогда не хотел его бросать.
— Ты поставил на него ракетный двигатель или что-то в этом роде?
— спросил Рэй.
— Нет. В конце концов, это был просто бумеранг. Но я установил в него сверхсложный одночиповый ИИ LSI. Поскольку я никак не мог добиться корректной обратной связи, нужно было дать ему метод управления, позволяющий смотреть вперед.
— Ты имеешь в виду предиктивное управление?
— Да. Я бросал прототип снова и снова. Каждый раз LSI оценивал условия, осваивал их, искал причины неудач и постепенно учился точно их предсказывать и мгновенно реагировать. Поскольку функция обучения была заложена в аппаратную часть ИИ, мне даже не пришлось учить его базовому процессу. Я просто приказал ему использовать все данные с датчиков, чтобы корректировать траекторию полета так, чтобы он возвращался в точку запуска. Вот и все. Я летал с ним полгода и в конце концов потерял способность предугадывать, как он поведет себя в воздухе. Как раз когда я подумал, что это становится опасным — бац! Я получил три шва. Врач был неуклюжим, и было чертовски больно. Я порывался засудить этого придурка за халатность, но он врач в SAF. А поскольку я технически его командир, мне пришлось бы судиться с самим собой.
Букер убрал нож в ножны и потянулся. Он встал, стряхнул травинки с формы и бросил бумеранг. Тот летел ровно, а затем круто поднялся с расстояния около двадцати метров, описывая широкую дугу.
— Вот это — настоящая вещь, — сказал майор. — Машины слишком жесткие, чтобы летать естественно. — Деревянный бумеранг грационо пролетел и легко приземлился.
— Вот почему я их терпеть не могу.
— Это предупреждение или ты иронизируешь? — спросил Рэй. Ему было трудно воспринимать это заявление всерьез от человека, чей заработок заключался в создании и эксплуатации передовой мехатроники.
— Понимай как хочешь, — ответил майор в своей обычной небрежной манере. — Мои симпатии и антипатии не имеют к тебе никакого отношения.
Рэй хотел ответить, но решил, что это вполне разумно, и просто молча наблюдал, как Букер забирает бумеранг. Когда он уже собирался снова лечь на землю, пульт в нагрудном кармане пискнул.
— Это лейтенант Фукай. Мы заняты с третьим экземпляром.
Голос на другом конце спросил, не знает ли он, где майор Букер — его ищет генерал Кули.
— Майор, — позвал он. — Бабуля Морщинка хочет вас видеть.
Букер пожал плечами.
— Слишком оптимистично надеяться, что это новость о том, что японский комендант сдох?
— Говорят, график осмотра утвержден, и она хочет передать его вам.
— Я не умру в одиночестве. Давай будем друзьями и выстроимся перед стеной вместе.
Пока они ехали вниз на нелепо огромном лифте, Рэй размышлял об исключительной неприязни майора к машинам. Он пытался понять её истоки. Дело было не в безопасности или высоте полета; это было инстинктивное отвращение, которое Букер каким-то образом развил. Пока он обдумывал это, перед глазами внезапно возник образ почетного караула, стоящего, как игрушечные солдатики.
— Слушай, Джек… — после минутного колебания Рэй озвучил свои мысли. — Что, если мы сделаем несколько кукол?
Букер перестал раздраженно постукивать бумерангом по плечу и наклонил голову.
— Андроидов, — пояснил Рэй. — Ну, или роботов. Мы можем заставить их выстроиться и отдать честь. Сомневаюсь, что нам даже понадобятся ИИ-блоки. Комендант ведь близорук, верно? Если мы сделаем лица и текстуру кожи, он ни за что не сможет отличить их с такого расстояния. Это сработает отлично, так как он все равно единственный, кто к ним приблизится.
— Ох, парень, не сходи с ума.
— Готов поспорить, ты бы это сделал, если бы это была твоя идея.
— Мне пришлось бы самому звонить генералу и представлять это безумное предложение. Думаешь, она скажет "да"? — Букер перевернул бумеранг и продолжил: — И все же… Идея стоит рассмотрения. Это абсурдно, но я думаю, что знаю способ заставить это работать. — Он повернулся к Рэю и принял напыщенный тон: — Настоящим приказываю тебе представить это предложение генералу и убедить её дать добро.
— К черту, — ответил Рэй.
— Я не лажу с Супер-Бабулей.
— Я отдам тебя под трибунал за невыполнение приказа старшего офицера, за мятеж, государственную измену и самоволку.
— Ой, да ладно. Откуда взялась самоволка?
— Добавь оскорбление старшего офицера. Подумай, Рэй. Что бы ты предпочел: попытаться убедить тридцать членов эскадрильи или одну женщину?
— Женщину будет сложнее.
Они достигли уровня технического обслуживания. Рэй вернул пульт на стену.
— В эскадрилье тоже есть женщины. Слушай, это ты придумал идею. Я занят, — сказал Букер, быстро шагая.
— Ты серьезно хочешь это сделать?
— Я проверю, насколько это осуществимо, у себя в кабинете. Сходи к генералу вместо меня. Тебе просто повезло, что мне приказали быть здесь главным. — Помни, мы в одном корабле.
— Ты хотел сказать мы с тобой в одной лодке?
— О, так тоже говорят? А по мне, так мы скорее крысы, бегущие с одного корабля…
Рэй проиграл. Он нажил себе кучу проблем, которые ему были не нужны. Чувствуя подавленность, он направился к командному уровню SAF.
В конце концов, именно эгоистичное упрямство членов эскадрильи подтолкнуло ненавидящего машины майора Букера к задаче создания их механизированных замен. Члены других эскадрилий вели себя схожим образом, но те, что были в «Бумеранге», довели это до нового уровня. Впрочем, это было неудивительно. Используя данные о детстве, истории окружающей среды и множество других статистических показателей личных профилей, компьютеры командования FAF разбили всех на несколько типов личности, а затем собрали группу, которая имела самые низкие показатели по индексам общительности и сотрудничества. Результатом стала 5-я эскадрилья SAF. Именно генерал Кули собрала её вместе.
Задача приветствия VIP-посетителей должна была считаться честью, но солдаты эскадрильи «Бумеранг» сочли это оскорблением. Главным образом потому, что никто из них не считал своих посетителей почетными гостями. И поэтому консенсусной реакцией стало отсутствие всякой вежливости. Это не возникло из какого-либо группового обсуждения: просто один человек сказал другому, что не хочет этого делать, тот согласился, а затем передал это третьему, пока к концу процесса это не стало общим настроением.
Конечно, майор Букер тоже числился в эскадрилье «Бумеранг», однако его положение и характер заметно выделяли его на фоне остальных. Он не стремился к разжалованию, в то время как подавляющее большинство его сослуживцев уже достигли того предела, ниже которого опускаться было некуда. Букер давно перерос тот отчаянный, граничащий с нигилизмом взгляд на жизнь, свойственный тем, кто привык существовать под дамокловым мечом невозвращения из очередного вылета. Он был победителем, сумевшим пережить свою среду. Чтобы выжить и встретить новый день, нужно трезво оценивать реальность. Если бы ему пришлось облечь свои мысли в слова, он бы сказал, что знает цену страху.
Рэй понимал позицию майора, но теперь осознал, что между ними пролегает пусть небольшая, но принципиальная разница в восприятии вещей. В конце концов, Рэй не мог до конца постичь менталитет Букера. Рэй был солдатом, да и по опыту заметно уступал майору.
Тем не менее, Рэю удалось успешно представить свой непростой проект генералу Кули. Букер встретил эту новость крепким рукопожатием и похвалой, заметив, что, предложи он это сам, генерал ни за что бы не согласилась. По его словам, именно «юношеский задор» Рэя склонил чашу весов в их пользу, и, пребывая в приподнятом настроении, они принялись обсуждать, как превратить абстрактную идею в реальный успех.
Разумеется, условием генерала было безупречное исполнение кукол. Она даже обмолвилась, что если роботы превзойдут установленные стандарты, их сделают постоянным почетным караулом. Дело быстро приняло куда более серьезный оборот, чем предполагал Рэй. «Предоставь это мне, — сказал майор Букер, раскладывая свои концептуальные наброски. — Не волнуйся». Проект стремительно ускользал из-под контроля Рэя. Идея принадлежала ему, но теперь она казалась огромным монстром, которого он не в силах обуздать. На всё про всё у них было две недели.
Генерал Кули убедила отдел полимерных материалов Корпуса систем в кратчайшие сроки наладить выпуск синтетической кожи. Она даже договорилась о прямой линии передачи данных между производственной системой авиазавода и компьютером в кабинете Букера, что позволило ему управлять процессом CAD/CAM дистанционно. Наблюдая за мастерством Букера, Рэй вновь задался вопросом, зачем тот сломал свой идеальный бумеранг. Честно говоря, майор, казалось, получал от работы с компьютером куда больше удовольствия, чем от строгания дерева ножом.
Тем временем Рэй выступал связующим звеном между генералом и майором, мотаясь на автоматизированном монорельсе на военный завод, выслушивая бесконечные жалобы заводской команды и помогая в сборке прототипа. Он был готов умереть от скуки.
Ему хотелось как можно скорее вернуться в небо на «Вьюге». При каждой встрече с генералом он донимал её вопросами о дате следующего слушания.
— Похоже, они разочарованы тем, что не смогли найти доказательств в поддержку своей позиции. Можешь считать себя полноценным лейтенантом. Поздравляю, — ответила она.
Всякий раз, когда он пытался добиться от неё более конкретных разъяснений, она мастерски уходила от ответа. Рэй подозревал, что она втайне сотрудничает с властями их огромной организации, чтобы уничтожить улики. Шансы на это были невелики, но если бы это оказалось правдой, такое положение дел было бы ему на руку.
Каркас куклы-прототипа был готов за пять дней до прибытия коменданта японских ВВС. Рэй отправился с докладом к генералу. Войдя в просторный кабинет заместителя командующего SAF, он увидел на большом столе отрубленную голову и побледнел от отвращения. Он понимал, что это лишь макет, но сходство было пугающим — у куклы было лицо его погибшего офицера радиоэлектронной борьбы.
— Это верх дурного вкуса, генерал.
— Да, Ваше Превосходительство. Это честь, сэр, — произнесла голова. — Да, Ваше Превосходительство. Это честь, сэр.
Генерал разжала руки и нажала на затылок куклы, заставив её замолчать.
— Я превращаю наших павших героев в почетный караул. Не ставьте под сомнение моё решение.
— У корпусов есть небольшие дефекты. Полагаю, вам следует об этом знать, — произнес Рэй, не двигаясь с места. — Мы планировали использовать более прочные материалы, но в итоге пришлось довольствоваться тем, что подешевле.
— Ничего не поделаешь. Сейчас главное — успеть в срок. Отправьте их на производственную линию как можно скорее.
— Принято.
— Подождите. Послезавтра мы получим решение предварительного слушания. Думаю, всё обойдется.
— Если они утверждают, что я сбил не "Сильф", то что тогда...
— Если это был не "Сильф", значит, какая-то дрянь. Вероятно, JAM. Завтра проведем короткое совещание по этому поводу. Свободны.
Военный судья объявил Рэя невиновным в том же конференц-зале, где проходило предварительное слушание.
— Мы не обнаружили никаких физических доказательств неправомерных действий со стороны обвиняемого.
— Я невиновен, — отрезал Рэй, поднимаясь. — Хочу, чтобы это было ясно. Место, где сбили тот самолет, зафиксировано в боевом журнале. Если бы вы исследовали обломки, то убедились бы, что это аппарат JAM. Так во что вы играете?
— Если вы выдвигаете какие-либо обвинения против этого суда, мы готовы их рассмотреть. — У нас нет возражений, — мягко произнесла генерал Кули, вставая, чтобы утихомирить Рэя. — Лейтенант сейчас находится в эмоционально нестабильном состоянии.
— Лейтенант Фукай, если вы подпишете здесь добровольно, мы сможем закрыть это разбирательство.
Хотя Рэй остался недоволен, он решил, что не хочет больше иметь дело с этой раздражающей чушью, и подписал протянутый ему документ.
— Суд объявляется закрытым, — заявил судья.
Генерал велела ему прийти в её кабинет, где принялась отчитывать за поведение.
— Я же просила тебя говорить как можно меньше, а ты взял и выложил им это?! — Она сделала паузу посреди тирады. — Кофе?
— Нет, спасибо.
— Я ведь предупреждала тебя, верно?
— Но, генерал, почему они не провели осмотр на месте? Это не так уж далеко. Если бы они нашли хотя бы кусок, всего один фрагмент того самолета, это доказало бы мою невиновность...
— Замолчи немедленно, — сказала генерал тоном, тихим, но странно заряженным эмоциями.
— Вас это не касается, лейтенант Фукай. С сегодняшнего дня вы — первый лейтенант. Можете идти и приступать к своим обязанностям. Вопросы есть?
— Никак нет, — ответил он и отдал честь.
За сутки до большого шоу они закончили тридцать шесть кукол. Рождение призрачных солдат, все в форме. Роботов доставили с завода в цех техобслуживания для пробного запуска. Майор Букер прикрепил беспроводной микрофон к груди, чтобы передавать команды.
Эскадрилья «Бумеранг» стояла внутри застекленного брифинг-зала. Большинство смотрело на этот странный отряд без всякого выражения, хотя некоторые слегка улыбались. Рэй прошел вдоль строя кукол, нажимая главный выключатель на их затылках, и невольно содрогнулся от холода их кожи.
— Смирно! — скомандовал майор.
Куклы подчинились.
Это было встречено аплодисментами, смехом и выкриками.
— Управлять этими ребятами довольно сложно… Направо! Шагом марш! Эскадрилья "Бумеранг", как насчет того, чтобы проявить немного благодарности к нашим заменам?
Кукол подняли на огромном лифте на поверхность, где они впервые были залиты солнечным светом.
Рэй тоже пошел. Куклы зашагали к краю ангара у взлетно-посадочной полосы. И тут одна упала. Её руки и ноги продолжали маршировать даже после падения. Куклы, идущие следом, тоже начали падать.
— Нет, нет, нет! Черт! Всем стоять!
По приказу майора хаос мгновенно прекратился. Букер вздохнул и сел на ящик с инструментами.
— Похоже, марш придется отменить.
Рэй, молча наблюдавший за всем этим, издал такой же болезненный вздох, как и майор.
— Этот мир действительно непостижим.
— Ты что-то сказал?
— Я о слушании. Просто не понимаю отношения генерала. И не понимаю, почему она постоянно до меня докапывается.
— Возможно, это был не "Сильф" и не JAM. Я тоже видел снимки с твоей фотопулеметной камеры, и хотя он был похож на "Сильф", я не могу точно сказать, был ли это он.
— Что ты имеешь в виду?
— спросил Рэй, продолжая размышлять.
— Возможно, это был нарушитель с Земли. Аппарат, который вошел в Проход — это нарушение международного права.
— Зачем им это делать? Что им здесь нужно?
— Посмотри на эту зеленую землю, этот сладкий воздух. Если бы земная нация отправила самолет-шпион, они бы не смогли жаловаться на то, что его сбили. Если бы это стало достоянием общественности, им пришлось бы столкнуться с международным осуждением. С другой стороны, Фея — не суверенное государство, поэтому, если мы поднимем шум из-за сбитого самолета с Земли, это создаст большие проблемы и для нас. Мы не знаем, где правда. Скорее всего, это был JAM. Тебе стоит просто забыть об этом.
— Я вообще ничего не понимаю.
— Не бери в голову. Помоги мне. Нам нужно снова поднять этих болванчиков.
— Конечно. Дело в том, что этот шрам на лбу от того, что я сбил неизвестный аппарат, не проходит. А мой напарник мертв.
— А как насчет этого шрама у меня на щеке?
Метеослужба FAF прогнозировала, что погода скоро ухудшится, но должна продержаться до церемонии. Почетный гость прошел через Проход и прибыл на базу Фея. Резкая смена обстановки, вероятно, была тяжела для его старого тела, но комендант был известен своей любовью к пышности и церемониям и не собирался позволить этому взять над собой верх.
Поскольку Рэй и майор Букер отвечали за подготовку к церемонии, они отпросились с неё и направились на травянистое поле у ангара на поверхности. Рэй принес с собой портативный монитор вещания, а Букер нес свой любимый бумеранг. Трава была мягкой, а воздух теплым. Если не считать отсутствия голубого неба, это была идеальная праздничная погода. Немного подремав, Рэй был разбужен майором.
— Что?
— Сейчас начнется. Включай монитор.
— Что?.. О! — Рэй подался вперед.
Церемония, по всей видимости, проходила на площади у диспетчерской вышки, далеко от поля, где они расположились. Взлетная полоса казалась необъятной. Как только монитор ожил, из динамиков полились звуки военного оркестра, исполняющего марш FAF.
— Похоже, длинное вступление подошло к концу. Что ж, теперь начинается смотр.
Комендант японских ВВС вышел к призрачным рядам войск в сопровождении офицера ВВС Феи. Невысокий, он шел, выпятив грудь, но держался с определенным достоинством.
— Ладно, если это сработает, значит, всё было не зря.
— Джек, этот офицер…
— А кто еще мог бы это сделать? Это меньшее, что она могла предпринять. В конце концов, это ее прямая ответственность.
Теперь они услышали голоса.
— Вы отлично справляетесь, — произнес комендант, обращаясь к одной из кукол.
— Так точно, Ваше Превосходительство. Для меня это честь, сэр, — отчеканил солдат.
— Итак, откуда вы? — Так точно, Ваше Превосходительство. Для меня это честь, сэр.
По низу экрана поползла бегущая строка:
Это сообщение от службы телевидения ВВС Феи с пояснением от эскадрильи «Бумеранг»: данные куклы способны произносить лишь одну фразу: «Так точно, Ваше Превосходительство. Для меня это честь, сэр». Это сообщение от службы телевидения ВВС Феи…
— Кто, черт возьми, это устроил?! — рявкнул майор Букер, подавшись вперед. Впрочем, тут же расслабился:
— О, ну и ладно. Не моя проблема.
Кадр сменился крупным планом: серьезное лицо коменданта.
— Поистине замечательно! — воскликнул он. — Ни малейшего дрожания!
Это вызвало у майора смешок.
— На караул! — скомандовала генерал Кули.
Солдаты-роботы вскинули винтовки. В этот момент в задних рядах произошло движение. Кадр сменился на общий план: обе руки одной из кукол, всё еще крепко сжимавшие оружие, безжизненно отвалились.
—Похоже, один из них был плохо настроен. К счастью, не в первом ряду.
— Чертовски верно, повезло, — бросил Рэй.
Майор Букер хмыкнул.
— Что это, генерал? — поинтересовался гость.
— Сэр? О, это одна из наших "Сильфид", которыми мы очень гордимся, — небрежно бросила генерал Кули, уводя коменданта подальше от кукол.
Над головой послышался гул: Рэй поднял глаза и увидел пять дронов, летящих строем «5-Card».
Пожалуйста, насладитесь этим безупречным полетом наших тренировочных дронов-мишеней. Они оснащены турбовинтовой силовой установкой с винтами изменяемого шага. Естественно, все они управляются по радио. Это служба ТВ FAF…
С совершенно невозмутимым лицом генерал Кули принялась описывать гостю боевые возможности настоящей «Сильфиды».
— Хм, мм, мм! — отозвался тот. — Я бы тоже не отказался от таких машин для своих ВВС!
Строй выполнил идеальную петлю «5-Card». Майор Букер расхохотался.
— Почему… почему ты не смеешься, Рэй? Смотри, даже генерал улыбается!
— Это не смешно.
— Тебе нужно больше кальция в рационе.
— Да ты можешь хоть на минуту замолчать?!
Рэй внезапно выхватил бумеранг из рук майора и вскочил. Букер рефлекторно присел, выхватив нож, но через долю секунды покачал головой, выглядя смущенным. Он опустил клинок и выпрямился, разминая затекшую спину.
Бумеранг дрожал в руке Рэя. Он был в ярости.
— Бумеранг — это оружие! Он не обязан возвращаться!
Он швырнул его в монитор. Тот отскочил, не разбив экран. Рэй тяжело опустился на землю, обхватив колени, и всё его тело забила крупная дрожь.
— Рэй…
— Я чувствую себя таким же слепым, как тот комендант. Я имею в виду… что, черт возьми, такое JAM? Мы бьем их, бьем, а они всё продолжают идти… Почему они просто не прикончат нас? Что мы вообще здесь делаем? Почему мы…
— У тебя будет уйма времени подумать об этом, — сказал майор Букер, поднимая бумеранг и любовно отряхивая его. — Пока ты остаешься в живых.
— Я слишком долго был в отпуске, — пробормотал Рэй. — Слишком долго…
Рэй вернулся к своим обязанностям рано на следующее утро. Он вошел в брифинг-зал эскадрильи в летном костюме. Прежде чем вникнуть в детали миссии, он просмотрел сводку: номер вылета, условия возвращения на базу, задачи «Вьюги», частоты и каналы связи, позывной, навигационная поддержка, метеоусловия и видимость, бортовое вооружение…
После совещания пришло время завершить предполётную подготовку «Вьюги». Облачившись в противоперегрузочный костюм и в сопровождении нового оператора систем РЭБ, он осмотрел фюзеляж машины. Они поднялись на борт, проверили катапультные кресла, внутренние системы, а затем прошли по остальной части бесконечного контрольного списка.
Поднявшись на лифте на поверхность, они выполнили финальную проверку готовности. Фонарь закрыт. Главный выключатель двигателя — ВКЛ. Запуск. Обороты поползли вверх. РУД открыт. Зажигание. Еще проверки на холостом ходу. Внесены последние коррективы. Снаружи моросил дождь.
— Удачи. — Майор Букер отсоединил разъем связи от фюзеляжа.
Стояночный тормоз выключен. Рэй вырулил на полосу. Как только он отпустил тормоз, амортизационная стойка распрямилась. В одно мгновение двигатели вышли на максимальный форсаж, и «Вьюга» рванула вперед, как пуля. Сопла полностью раскрыты. Взлет. Наверху, как всегда, было чисто. «Кровавая дорога» окрасилась в бледные тона рассвета, когда «Вьюга» встретилась с 1-й эскадрильей.
Когда самолет ДРЛО сообщил координаты вражеских истребителей, 1-я эскадрилья включила форсаж и устремилась в погоню. «Вьюга» шла широким кругом на краю боевого воздушного пространства. — Вражеские юниты, — предупредил оператор РЭБ. — Пеленг десять часов. Низкая высота, высокая скорость, сближаются.
Рэй перевел радар в режим обзора нижней полусферы и начал поиск. На дисплее вспыхнули восемь отметок. Строй из восьми машин. Компьютер вывел данные о целях: скорость, высота, ускорение, вектор приближения, уровень угрозы —
— У них нет ракет большой дальности, — констатировал Рэй.
— Атакуем?
— Приготовиться к воздушному бою.
Оператор РЭБ искал признаки средств радиоэлектронного противодействия, пока Рэй проверял панель управления вооружением. RDY GUN, RDY AAMIII-4, RDY AAMV-4, RDY AAMVII-6. Всё зенитное вооружение было заряжено.
— Вражеские юниты начинают набор высоты, — донеслось с заднего сиденья.
На ИЛС появилась H-образная метка. «Тип-1 в зоне поражения. Восемь юнитов, дальность два-пять-ноль, лобовое сближение».
Импульсно-доплеровский радар захватил быстро движущиеся JAM. Рэй посмотрел наружу. Самолетов еще не было видно. Он нажал кнопку пуска ракет на ручке управления, сигнализируя системе управления огнем о готовности к атаке. СУО приняла решение и выпустила все шесть ракет большой дальности одновременно. Вибрация прошла по планеру, а затем тонкие инверсионные следы потянулись к врагу, которого Рэй не видел. «Но она их видит», — внезапно подумал он.
Цифры на ИЛС быстро уменьшались. Ракеты достигнут цели через… три… два… один… ноль.
— Прямых попаданий: четыре. Неясно: два. Три вражеских юнита приближаются на высокой скорости. Они разбиваются на две группы и готовятся к атаке.
Почувствовав радарное облучение от вражеских ракет, приемник предупреждения издал сигнал тревоги. «Вьюга» сбросила внешние топливные баки.