Под мирной поверхностью дневной обители алхимии скрытые течения не переставали бурлить.
После случая с подброшенной жетон-пластиной управляющий Линь явно стал намного молчаливее. Хотя он всё так же стоял перед алхимической печью, наставляя Лю И в выплавке пилюль, во время объяснений он порой терял концентрацию, устремляя взгляд в окно – словно о чём-то беспокоился. Лю И видел это, но расспрашивать не стал: о некоторых вещах спросишь – только неловкость создашь.
— Сегодня варим «пилюлю восстановления истока», — управляющий Линь отвел взгляд и протянул Лю И рецепт. — Пилюля второго ранга, используется для залечивания ран. Она сложнее пилюли укрепления истоков, но принципы те же.
Лю И взял рецепт и быстро просмотрел его. Для пилюли восстановления истока требовалось двадцать восемь видов трав, среди которых было три главных ингредиента – трава Восстановления Истоков, цветок сгущения крови и лоза регенерации плоти. Рецепт имел сходство с некоторыми препаратами для ускорения заживления ран, которые он видел в прошлой жизни: трава Восстановления Истоков напоминала фактор роста, цветок сгущения крови отвечал за остановку кровотечения, а лоза регенерации плоти способствовала регенерации тканей.
— Хорошо, — Лю И подошел к стеллажу с травами и принялся выбирать ингредиенты.
Его движения по-прежнему оставались быстрыми и точными, ни одно растение не задерживалось в его руках дольше трёх секунд. Управляющий Линь наблюдал за ним со стороны, а в его глазах читалась сложная гамма чувств – талант этого юноши был величайшим из всех, что он встречал за свою тридцатилетнюю профессиональную карьеру. Но именно поэтому он переживал еще сильнее. Высовывающийся стебель первым срезают: чем ярче Лю И проявлял себя в секте Тяньцзянь, тем проще ему было стать бельмом на глазу у некоторых людей.
— Старик Линь, — произнес Лю И, продолжая обрабатывать травы. — С той историей с жетоном – у тебя есть соображения?
Управляющий Линь помолчал какое-то время:
— Даже если есть, толку нет. Адепты правопорядка не смогут отыскать истинного виновника, и этот темный груз так и останется висеть на мне.
— Ты не собираешься доказывать свою невиновность?
— Как ее докажешь? — Горько усмехнулся управляющий Линь. — Ключи от склада есть только у меня и старика Вана. Старика Вана обыскали, у него ничего не нашли. Значит, единственный оставшийся подозремый – это я.
Лю И бросил обработанную траву Восстановления Истоков в алхимическую печь и погрузил духовное чутье внутрь, чтобы контролировать жар.
— Демоническая ци на жетоне такая же, как демоническая ци на том человеке, который покушался на меня в ту ночь, — сказал он.
Зрачки управляющего Линя резко сузились:
— Напавший на тебя?
Лю И вкратце рассказал о случившемся той ночью нападении на постоялом дворе. Выслушав его, управляющий Линь помрачнел еще сильнее.
— Ты хочешь сказать, что кто-то спрятал жетон убийцы в моем складе с целью избавиться от меня?
— Не обязательно избавиться от тебя, — покачал головой Лю И. — Может быть, просто сделать так, чтобы ты временно не мог работать. Если в обители алхимии не останется управляющего, начнется хаос. А когда в обители алхимии начнется хаос, некому будет меня защищать.
Управляющий Линь смолк.
Он понял смысл слов Лю И: кто-то хотел расправиться с Лю И, но опасался мощи секты Тяньцзянь, поэтому начал с периферии, отрубая ему крылья. Управляющий Линь был управляющим обителью алхимии, а также одной из важнейших опор Лю И в секте Тяньцзянь. Убрать управляющего Линя – все равно что пробить брешь рядом с Лю И.
— Кому же ты насолил? — Спросил управляющий Линь.
Лю И подумал и решил раскрыть часть правды:
— Моя мачеха пытается меня убить. За ней кто-то стоит, этот человек весьма влиятелен и, возможно, связан с орденом Моюань.
Брови управляющего Линя нахмурились еще круче. В молодости он действительно был обязан ордену Моюань: когда он только начинал свой путь и кто-то выманил у него все сбережения, именно периферийный участник ордена Моюань одолжил ему серебра и помог пережить трудные времена. Он никогда ничего не делал для ордена Моюань, но это прошлое вечно оставалось занозой в его сердце.
— Лю И, — тон управляющего Линя стал серьезным. — Что бы ни случилось, запомни: я, старина Линь, хоть и не великий человек, но раз пообещал учить тебя алхимии, буду учить до конца. Люди из секты Тяньцзянь хотят меня проверить – пусть проверяют. Мое тело прямо, а тень не бывает кривой.
Лю И посмотрел на налитые кровью, но по-прежнему твердые глаза управляющего Линя, и на сердце у него разлилось тепло.
— Я знаю, — сказал он. — Поэтому я в тебе и не сомневался.
Пилюли восстановления истока в печи уже завершили процесс формирования. Лю И открыл крышку печи – пять бледно-красных пилюль тихо лежали на дне, источая слабый аромат лекарственных трав.
— Пилюли восстановления истока среднего качества, — взглянув на них, удовлетворенно кивнул управляющий Линь. — С первой же попытки получить среднее качество – неплохо.
Лю И собрал пилюли и принялся выплавлять вторую партию.
…
Во второй половине дня Лю И выкроил время, чтобы заглянуть на склад и поболтать со стариком Ваном.
Старик Ван был прямым человеком, говорил все как есть и не ходил вокруг да около. Лю И перекинулся с ним парами фраз, а затем свел разговор к той самой жетон-пластине.
— Старик Ван, как ты смотришь на историю с этим жетоном? — Спросил он.
Старик Ван как раз раскладывал травы; услышав этот вопрос, он на миг замер с лекарственным растением в руках.
— Никак не смотрю, — ответил он. — Жетон не мой и не управляющего Линя. Кто-то хочет его подставить.
— С чего ты так уверен?
— Потому что я знаю управляющего Линя, — старик Ван опустил травы и повернулся к Лю И. — Я пашу в обители алхимии двадцать лет, двадцать лет следую за управляющим Линем. Человек он робкий и боящийся неприятностей, он даже курицу зарезать не посмеет, не говоря уж о сговоре с орденом Моюань. Да к тому же, если бы он действительно был связан с орденом Моюань, зачем ему было прозябать в секте Тяньцзянь тридцать лет? С его-то уровнем алхимии пойти в орден Моюань каким-нибудь почетным старейшиной – это в десять раз лучше, чем сидеть здесь.
Лю И кивнул.
Логика старика Вана была верна. Если бы управляющий Линь и впрямь состоял в ордене Моюань, ему не было никакой нужды оставаться в секте Тяньцзянь и терпеть лишения. Обладая статусом алхимика третьего ранга, он мог бы стать старейшиной в любой средней секте, к чему ему занимать скромную должность управляющего в алхимических покоях секты Тяньцзянь?
— Так кто же его подбросил? — Спросил Лю И.
— Не знаю, — покачал головой старик Ван. — Но пробраться на склад могут немногие. Кроме меня и управляющего Линя, сюда заходят только адепты Зала мечевого совершенствования, которые ежедневно приходят за травами.
Адепты Зала мечевого совершенствования.
Сердце Лю И тревожно ёкнуло.
Зал мечевого совершенствования – ядро секты Тяньцзянь, все старейшины и прямые ученики находились именно там. Если жетон подбросил кто-то из Зала мечевого совершенствования, дело принимало сложный оборот.
— Адепты Зала мечевого совершенствования приходят за травами каждый день?
— Верно. Зелья, что варят в обители алхимии, по большей части идут на снабжение Зала мечевого совершенствования. Ученики заглядывают ежедневно, а в иные дни и по семь-восемь раз забегают, — задумавшись, произнес старик Ван. — Вчера за травами приходил Чжао Ху из Зала мечевого совершенствования, а сегодня – Сунь Мин. У них у обоих была возможность получить доступ к складу.
Лю И мысленно зафиксировал оба имени.
— Спасибо, старик Ван.
— Не за что. Если действительно разузнаешь, кто подкинул жетон, не забудь сказать мне – я пойду и набью ему морду.
Лю И улыбнулся и покинул склад.
…
Ближе к вечеру Лю И вернулся в свою комнату, сел на кровать, скрестив ноги, и приступил к сегодняшней практике.
Ци циркулировала по меридианам: круг, второй, третий…
Барьер четвертого уровня Концентрации Ци походил на тончайшую пленку, преграждавшую путь снаружи киноварного поля. Лю И сжал и уплотнил духовную энергию, а затем резко высвободил ее…
— Пхм!
Эта пленка прорвалась.
[Уровень культивации: пятый уровень Концентрации Ци (начальный этап).]
Прорыв свершился.
Лю И открыл глаза и шумно выдохнул. Пятый уровень Концентрации Ци среди разнорабочих секты Тяньцзянь уже не считался самым низким. Но до тех внешних учеников оставался еще порядочный разрыв.
— Не будем спешить, — подумал он про себя. — Поспешишь – людей насмешишь. [Прим. Пер.: дословно «желание скорости ведет к недостижению цели»].
Он поднялся на ноги, подошел к окну и вгляделся в ночную мглу за стеклом. Луна уже поднялась, серебристый лунный свет заливал внутренний двор, окутывая всё вокруг ледяным сиянием.
Приближался час цзы [Прим. Пер.: с 23:00 до 1:00].
Лю И переоделся в темную одежду, выпрыгнул в окно и вдоль тени внутренней стены направился к Задней горе. Его духовное чутье работало на полную мощность, покрывая радиус в пятнадцать метров вокруг и гарантируя, что за ним никто не следит.
Задняя гора располагалась в северо-западном углу секты Тяньцзянь и представляла собой череду холмов, заросших соснами и кипарисами. Никаких зданий на горе не было – лишь несколько тропинок для прогулок учеников. Днем туда изредка кто-нибудь захаживал, но по ночам стояла абсолютная пустота.
Когда Лю И добрался до места встречи, Су Ханьшуан уже ждала его.
Она стояла под старой сосной, а ее белые одежды меченосца мягко мерцали в лунном свете. Длинные волосы не были забраны в пучок, а рассыпались по плечам, легко колышимые ветром. Лунный свет пал на ее лицо, делая кожу почти прозрачной.
— Ты пришел, — Су Ханьшуан повернулась и посмотрела на Лю И.
— Да, — Лю И подошел к ней. — Ты говорила, что нужно мне кое о чем рассказать.
Су Ханьшуан кивнула, вынула из пазухи нефритовый кулон и развернула его в лунном свете.
Кулон светился – не слабым свечением, а ослепительным блеском, разгоняющим окружающую тьму.
— С тех пор как ты прибыл в секту Тяньцзянь, этот кулон всё время светился, — произнесла Су Ханьшуан. — Причем светился все ярче. Сегодня во второй половине дня он даже начал нагреваться.
Лю И опустил голову и взглянул на отметину у себя на груди – та бледно-бирюзовая метка тоже слабо излучала свет; пусть и не столь ярко, как кулон, но свечение определенно присутствовало.
— Это доказывает, что наша связь становится всё сильнее, — заметил Лю И.
— Не связь, — Су Ханьшуан покачала головой. — Резонанс. Твоя метка и мой кулон имеют один источник. Они откликаются друг на друга.
— Один источник?
— Сюаньтянь, — ответила Су Ханьшуан. — Тот старец говорил, что кулон вырезал он. Твою метку он тоже оставил. Вот почему между ними возникает резонанс.
Лю И на мгновение умолк.
— Ты позвала меня сегодня ночью только для того, чтобы сказать это?
— Нет, — Су Ханьшуан убрала кулон, и ее взгляд посерьезнел. — Я позвала тебя, потому что кое-что обнаружила.
— Что именно?
— В секте Тяньцзянь завелся шпион.
Сердце Лю И ухнуло вниз.
— Какой еще шпион?
— Кто-то передает во внешний мир сведения о секте Тяньцзянь, — сказала Су Ханьшуан. — Вчера я проверяла архивные материалы в архивной комнате Зала мечевого совершенствования и обнаружила странности: за последние три месяца несколько документов, к которым должны иметь доступ исключительно старейшины, кто-то просматривал. На дверном замке архивной комнаты не было следов взлома, а значит, тот, кто их листал, заходил внутрь с ключом.
— У кого есть ключи?
— У старейшин Зала мечевого совершенствования, а также… у ученика, ответственного за ведение архивной комнаты, — Су Ханьшуан сделала паузу. — Того ученика зовут Сунь Мин.
Сунь Мин.
В памяти Лю И всплыло имя, названное стариком Ваном: «Сегодня за травами приходил Сунь Мин».
— Сунь Мин тоже приходил в обитель алхимии за травами, — произнес Лю И.
Брови Су Ханьшуан едва заметно сошлись на переносице:
— Зачем ему понадобилось в обитель алхимии?
— Говорил, что за травами. Но старик Ван утверждает, что он захаживал туда чаще остальных учеников.
Они переглянулись, и в глазах друг друга прочли одно и то же – подозрение.
— Какая у Сунь Мина ступень культивации? — Спросил Лю И.
— Средний этап Создания Основания, — ответила Су Ханьшуан. — Внутренний ученик Зала мечевого совершенствования, в секте уже пять лет, ведет себя заурядно, ничего особо выдающегося.
— Такие люди лучше всего подходят на роль шпионов, — констатировал Лю И. — Не привлекают внимания, но при этом на ключевой позиции могут добраться до важнейшей информации.
Су Ханьшуан кивнула.
— И что ты намерена предпринять? — Поинтересовался Лю И.
— Пока не трогать его, — ответила Су Ханьшуан. — Закинуть длинную леску, поймать крупную рыбу. Он всего лишь тот, кто передает весточки, за его спиной кто-то стоит. Я хочу выяснить, кто за ним стоит.
Лю И призадумался:
— Быть может, стоит оттолкнуться от круга его контактов? Информация, которую он передает наружу, в конце концов к кому попадает?
— К ордену Моюань, — произнесла Су Ханьшуан. — Или… к кому-то повыше.
К кому-то повыше.
Лю И вспомнил имя, упомянутое старцем Сюаньтянем – Владыка Преисподней.
— Су Ханьшуан, — неожиданно произнес Лю И.
— М? [Прим. Пер.: выражает краткое вопросительное «а?» или «что?»]
— Как думаешь, Владыка Преисподней еще жив?
Су Ханьшуан долго молчала.
— Старец Сюаньтянь говорил, что он жив, — ответила она. — И мое собственное чутье подсказывает мне, что он жив.
— Если он жив, не находится ли он где-то неподалеку от секты Тяньцзянь?
Зрачки Су Ханьшуан чуть сузились.
— Ты хочешь сказать, что шпион подослан Владыкой Преисподней?
— Понятия не имею, — покачал головой Лю И. — Но в одном можно быть уверенным: кто-то плетет тайную интригу, желая затащить нас всех. Мачеха Чжао Цзиньфэн, орден Моюань, шпион в секте Тяньцзянь, таинственный незнакомец, оставляющий записки… Между всеми этими людьми определенно существует связь. Если удастся отыскать эту связующую точку, возможно, получится распутать клубок всех загадок. [Прим. Пер.: дословно «затащить нас внутрь» / «втянуть нас во все это»]
Су Ханьшуан посмотрела на него, и в ее глазах мелькнул отблеск сложных эмоций.
— Ты умнее, чем я думала, — произнесла она.
— Да не то чтобы я умный, — горько усмехнулся Лю И. — Жизнь заставила. Фармацевтический раб, если он недостаточно умен, давно бы уже сгинул. [Прим. Пер.: дословно «жизнь выжала из меня»]
Они стояли плечом к плечу при лунном свете, не произнося ни слова.
Вдалеке смутно вырисовывался пик Тяньцзянь, а во дворце на вершине пика то и дело вспыхивали огоньки.
— Лю И, — неожиданно нарушила тишину Су Ханьшуан.
— М?
— Если однажды мне придется покинуть секту Тяньцзянь, ты пойдешь со мной?
Лю И опешил:
— С какой стати тебе уходить?
— Потому что мне здесь небезопасно, — ответила Су Ханьшуан. — О моей родословной Ледяного Феникса кое-кому уже известно. Хоть глава секты и помог мне это замять, ши в мешке не утаишь. Рано или поздно эта весть просочится наружу. И тогда люди Владыки Преисподней заявятся сюда. Я не могу навлечь беду на секту Тяньцзянь.
Лю И замолк.
Он понимал, что Су Ханьшуан права. Родословная Ледяного Феникса была целью Владыки Преисподней, и стоило ей раскрыться, как вся секта Тяньцзянь окажется в опасности. Уход Су Ханьшуан – лучший способ защитить секту.
— Я пойду с тобой, — сказал он.
Су Ханьшуан повернулась к нему: в лунном свете ее глаза сияли, словно две звезды.
— Ты не боишься смерти?
— Боюсь, — ответил Лю И. — Но рядом с тобой хотя бы умру с осознанием дела. [Прим. Пер.: дословно «умрешь понятно / осознанно»]
Уголки губ Су Ханьшуан чуть приподнялись – это был второй раз, когда он видел ее улыбку.
— Хорошо, — произнесла она. — Запомни то, что сказал сегодня.
Она развернулась и растворилась в ночной мгле.
Лю И стоял на месте, глядя, как ее силуэт исчезает среди сосен, а на сердце у него зарождалось какое-то странное, смутное чувство.
Сам он не знал почему, но ему казалось – эта холодная, словно лед, дева стоит того, чтобы ей доверять.
…
Когда Лю И вернулся в обитель алхимии, уже миновал час чоу [Прим. Пер.: с 1:00 до 3:00].
Во дворе царила кромешная тьма, и лишь в главной алхимической комнате горел свет. Управляющий Линь по-прежнему занимался выплавкой пилюль – это была его давняя привычка: ночная тишина отлично подходила для изучения новых рецептов.
Лю И не стал его тревожить и тихонько пробрался через окно в свою комнату.
Стоило ему прилечь, как духовное чутье уловило малейшую аномалию…
За окном кто-то был.
И это был не какой-нибудь грубиян вроде Ван Ху, а практик с немалой ступенью культивации. Во всяком случае, духовное чутье Лю И ощущало лишь само «присутствие» человека, но не глубину его сил.
— Кто там? — Тихо спросил Лю И.
За окном на мгновение воцарилась тишина, после чего раздался хриплый голос:
— Неважно, кто я. Я просто пришел передать весточку.
— Какую еще весточку?
— Управляющий Линь тебе не враг. Но и не друг. Остерегайся того ученика из Зала мечевого совершенствования по имени Сунь Мин. Он намного опаснее управляющего Линя.
Сердце Лю И ухнуло вниз.
Опять весточка.
Опять аноним.
Тот же самый человек, что и автор записки?
— Ты кто такой в конце концов? — Спросил Лю И.
За окном никто не ответил.
Лю И перевернулся, соскочил с кровати и толкнул створку окна – снаружи не было ни души.
Лишь лунный свет пал на пустой внутренний двор да вдалеке мерцали неясные огни пика Тяньцзянь.
Лю И закрыл окно и лег обратно на кровать.
Заснуть он уже не мог.
В голове настойчиво крутились слова незнакомца: «Остерегайся Сунь Мина».
Сунь Мин.
Внутренний ученик Зала мечевого совершенствования, ответственный за архивную комнату, то и дело захаживавший в обитель алхимии за травами, в последнее время ведущий себя странно.
Что, черт возьми, замышляет этот человек?
Какая у него связь с орденом Моюань?
И какая связь между ним и тем загадочным автором записок?
Лю И закрыл глаза, заставляя себя погрузиться в сон.
Завтра он отправится к Су Ханьшуан и поведает ей об этой новой новости.
За окном луна спряталась за тучи.
Земля погрузилась в непроглядный мрак.
А в тени пика Тяньцзянь стоял человек, сжав в руке черную шахматную фигуру.
— Лю И уже узнал о деле Сунь Мина, — тихо проговорил этот человек. — Что он сделает теперь?
— Расскажет ли Су Ханьшуан, чтобы люди из секты Тяньцзянь занялись проверкой Сунь Мина?
— Или станет расследовать сам?
Шахматная фигура опустилась на доску, издав четкий стук.
— Как бы он ни поступил, эта партийка будет становиться всё интереснее.
Во тьме пара глаз сверкала зловещим светом.
Эти глаза уставились на сторону обители алхимии и не отрывались очень, очень долго.
Затем они исчезли.