Луис казался подозрительным, но я решила не отталкивать его, так как было интересно, что он хочет рассказать.
— Хорошо, допустим я тебе верю. Что ты мне поведаешь? — любопытничала я.
— Не всё так сразу. Тут всюду камеры и даже у стен есть уши. Есть одно место, в котором я уверен. Давай пройдёмся и сделаем вид, что я провожу экскурсию.
Луис повёл меня по бункеру, медленно переступая с ноги на ногу прогулочными шагами. Он начал рассказывать, где что находится начиная с самого верха бункера. Этажи тут отсчитывались сверху вниз.
На первом этаже, что находился в самом верху, жили военные. Там находился пункт слежения, в котором отслеживался весь бункер и некоторая округа снаружи. Военный штаб, их казармы, склад с оружием для защиты и какие-то двери, к которым нужен был ключ доступа. И был специальный изолятор для буйных людей.
На втором этаже находился центр по обслуживанию коммуникаций бункера: вентиляция, водоснабжение и электроподача и т.д. Тут же находилась большая прачечная, склад с различной одеждой, постельным бельём и всем необходимым.
Весь третий этаж был заполнен жилыми блоками. Каждый блок имел разное количество комнат с разными размерами, в которых могли жить от одного - двух людей, до целых семей. Также в каждом блоке были свои небольшие гостевые комнаты.
На четвёртом этаже есть по две столовые в каждом крыле, небольшая школа для маленьких детей, по три комнаты в каждом крыле с телевизором, настольными играми и радио. Тут же находилась большая библиотека, с множеством разных книг.
Пятый этаж был источником информации. Здесь есть большой закрытый сектор с архивами, серверами с секретной информацией. Есть кабинеты, где взрослые люди могли заниматься творчеством, обучать других, смотреть старые архивы для поиска информации.
Шестой этаж назывался продовольственным, потому что там был цех, где выращивали овощи и фрукты, которыми питались местные жители, редко доставляя продукты извне, чтобы лишний раз не раскрывать нахождение бункера и на случай катастрофы, чтобы пережить это время. Также на этом этаже содержали некоторых животных. Был большой склад с хранением продуктов и место, где делали соленья в банках.
А вот седьмой этаж заполонили небольшие кабинеты учёных и врачей, были небольшие лаборатории и местная больница. Склад с реагентами, к которому нужен ключ доступа и склад с препаратами для больных.
Мы дошли до какой-то каморки на втором этаже, в которой хранились швабры, вёдра, тряпки и какие-то средства для мойки. Луис огляделся по сторонам и затащил меня внутрь. По моему лицу читалось возмущение.
— Это для конспирации, здесь точно нет камер и прослушек — сказал Луис. Я уже рассказал про семь этажей бункера, но на самом деле этажей девять.
— Как это девять?
— Восьмой и девятый этаж секретные, о них никто не знает, только небольшая группа уполномоченных людей. Попасть туда можно только через центральный лифт, которым пользоваться могут только те, у кого есть специальные часы с кодом. Не знаю, что скрывается на девятом этаже, но на восьмом есть огромная лаборатория, которая не выглядит такой чистой и невинной как на седьмом.
— Откуда ты это знаешь?
— Я живу здесь с двенадцати лет, уже прошло пять. Твой отец Роберт Роуэн привёл меня сюда, в то время бункер только начал обустраивать жизнь здесь. Я успел облазить каждый уголок и нашёл несколько лазеек, в том числе на восьмой этаж. Он очень сильно охраняется, поэтому побывать там осознанно я смог только глазами через вентиляционную решётку. А ещё я знаю, что с восьмого этажа раз в месяц на центральном лифте посреди ночи вывозят мешки с телами. Не знаю куда они их девают, но это зрелище не из лучших.
—А почему я должна тебе поверить? И при чём тут мой отец?
— Один раз я проснулся на операционном столе в той лаборатории. Мои воспоминания будто стёрли, но я отчётливо помню лицо твоего отца со скальпелем в руках у моего тела. После того дня у меня остался шрам на руке выше запястья — он поднял рукав оголив руку, на которой действительно был шрам, который будто остался от глубокого пореза.
— Думаю мне нужно это всё переварить, но не думай, что я полностью поверила тебе.
Я открыла дверь, вышла и направилась в комнату с телевизором на четвёртом этаже, чтобы отвлечься. Моя голова была не в состоянии пока что переварить полученную информацию. Лифт правого крыла был где-то внизу и я, не захотев его ждать вышла на лестничную площадку и спустилась вниз.
Комнату с телевизором я нашла по табличке сверху, она называлась комнатой отдыха. Здесь было человек, наверное, десять и все сидели у телевизора. Там показывали местные новости. Я нашла себе место среди этих людей и присела смотреть телевизор вместе с ними. В новостях показывали съёмки с вертолёта, снимались улицы нашего города. Кругом на дорогах, зданиях и окнах виднелась засохшая кровь и чёрная как смоль застывшая жидкость. Камера показала ещё несколько кадров. Заражённый, в котором еле как читались черты человека поедал окровавленное тело, которое прикрыли цензурой, но и так было понятно, что там происходило. Ведущий просил выживших не выходить на улицы и не открывать никому двери. Говорил, что лекарство ищут, что, если вы чувствуете, что могли бы быть заражены звонить по какому-то номеру. Особо полезной информации не было, о том откуда это началось никто не говорил.
Спустя несколько других новостей о распространении этого вируса на другие города начался какой-то фильм. О чём он был не помню, я была погружена в поток мыслей, суть которых я даже не пыталась уловить. Прозвенел звон напольных, механических часов, что звучал по всему бункеру. Это означало время обеда. Все двинулись в столовую, и я решила не отставать. В столовую заходило очень много людей. Хорошо, что было целых четыре большие столовые в бункере, иначе пришлось бы сидеть друг у друга на головах. Луис тоже пришёл на обед, но нас разделяла целая толпа. Он махнул мне рукой в знак приветствия с другого конца столовой. Папы, к сожалению, я не увидела. На удивление здесь вкусно готовили и еды было достаточно, так что я немного переела. С полным пузом я вышла из столовой. Так как воздух здесь вентилировался, но не был таким же свежим как на улице, меня начало клонить в сон. Недолго думая, я ушла к себе в комнату, прилегла на кроватку и вырубилась часа на два.
Мне снился сон. Я видела маму. Она сидела привязанная к стулу в порванной синей юбке, нежно-голубая рубашка была запачкана кровью. Её блондинистые волосы грязные, растрёпанные, запутанные и казалось, что на них остались следы от чьих-то рук. Под губой читался свежий след крови и разбитая щека. Рядом стоял стол с какими-то непонятными инструментами, склянками, бинтами с давно высохшей кровью. Я чётко ощущала железный запах крови. По ощущениям я смотрела на маму из-за какого-то укрытия, за ней виднелось маленькое окно, которое напоминало окно подвала. Мама глянула в мою сторону, её голубые глаза отразили сожаление, наполняясь слезами. Весь обзор перекрыл белый халат, кажется, это был мужчина. Он что-то говорил маме, а та отвечала, но разобрать было тяжело. Она громко и протяжно закричала. Когда мужчина отошёл, я на мгновение увидела лужу свежей крови под стулом мамы, но не успела рассмотреть её саму. Кто-то будто рукой закрыл мне глаза. Я услышала голос девушки хриплый и слабый, она сказала мне не смотреть и что мне не нужно идти сюда.
Я проснулась, на часах было полпятого. Чувство тревоги и образ мамы накатывали всё сильнее. Сама того, не заметив я тихо заплакала, совсем не понимая, что это было. Мама так просит меня о помощи? Может это очередной вещий сон или мои глубокие переживания наконец дошли. Недолго думая, слегка привела лицо в порядок и направилась к папе в кабинет.
Мои шаги больше напоминали бег. Минуя очередной лестничный пролёт, я добралась до седьмого этажа. Здесь у входа в сектор стояла охрана. Меня осмотрели с головы до ног двое охранников. — Эта же она дочь доктора Роуэна? — полушёпотом спросил один охранник второго. — Кажется да, это та самая — ответил другой. Они о чём-то перешептались, посмотрели на меня ещё раз и разрешили пройти. Для меня это было странно, ведь меня ни о чём не спросили. А вопросом откуда они меня знаю я на тот момент не задевалась. За дверью меня встретил длинный, извилистый коридор с множеством дверей и белые, стерильные стены. В целом я не долго искала кабинет отца. Когда подошла к двери подняв руку, чтобы постучать, я заметила, что дверь слегка приоткрыта. Оттуда доносились голоса, и я невольно подслушала.
— Доктор Роуэн, ещё раз вам повторяю, ваша жена была схвачена. Местоположение никому не известно. Думаю, долго она не протянет — говорила какая-то женщина
— Что вы предлагаете? Думаете её жизнь поможет им чего-то добиться? — ответил голос отца.
— Что вы решите? Должны ли мы её оставить или же — не успела она договорить, как я ворвалась в кабинет отца.
— Что с мамой, вы нашли её? — очень встревоженно спросила я и только после сказанного увидела людей в кабинете. Там был отец, какая-то женщина в белом халате и двое взрослых военных. Они посмотрели меня удивлённо и затем переглянулись.
— Твоя мама была похищена, мы не знаем где она и в каком состоянии — ответила женщина.
— Папа, вы ведь найдёте её, да?
— Оливия мы делаем всё возможное, правда, я обещаю, что мы постараемся — пытаясь меня успокоить произнёс папа.
— Пожалуй мы вас оставим доктор Роуэн – сказала женщина в белом халате и махнув рукой военным вышла из кабинета закрыв за собой дверь.
Отец пытался мне внушить что всё в порядке, что они попытаются найти маму и обязательно мне сообщат. Было много обещаний и слов, которые должны были меня успокоить. Однако, меня настораживало столь настойчивое «обещаю». Немного обдумав, я решила сделать вид что повелась на это.
— Так зачем ты пришла Оливия?
— Я… Просто соскучилась, не видела тебя весь день и вот решила заглянуть — сказала я пытаясь натянуть улыбку. Думаю, ему не стоит знать о моём сне. Кажется, он мне поверил. Поболтав немного просто о том, как мне здесь и всё ли хорошо, я решила для достоверности обнять папу. Покинув его кабинет, решительно направилась искать Луиса. Раз уж все эти люди не могут найти мою маму и помочь ей, то это сделаю я сама. Луис точно мне сможет помочь. Не знаю могу ли доверять ему, но это шанс проверить его.