Еще одна ночь в Чикаго, сегодня она была спокойной и даже умиротворяющей. С крыши сейфхауса А открывался красивый вид на высотки — богатые, чистые, завораживающие. Вид на них контрастировал со спальными районами — бедными, изуродованными и вызывающими отвращение.
На крыше сейфхауса стоял Могильщик — высокий мужчина лет так тридцати, тридцати пяти. Он смотрел куда-то сквозь высотки. На его лице была маска из папье-маше — однотонная, светло-серая, с слегка шероховатой поверхностью. На маске чётко выделен только нос, а рот отсутствует вовсе, из-за чего образ кажется безэмоциональным. Он был одет в белый строгий костюм с бардовой рубашкой и жилетом.
На другом конце крыши пробежала крыса, но крысу привлекает что-то в Могильщике, она подбегает к нему поближе. Могильщик опускает взгляд с высоток на крысу. Она будто ждала или просила чего-то, как подумал Могильщик.
— Чего тебе? — устало спросил Могильщик.
Крыса все так же смотрела на него, не отрывая взгляд.
— Прости, еды нет.
Могильщик повернулся к высоткам, снова смотря сквозь них. Крыса забирается на парапет и поворачивает голову на высотки, а затем на Могильщика. Могильщик поворачивается к ней и говорит:
— Нравится вид? Мне тоже.
Могильщик снова поворачивается к высоткам. Так они с крысой наслаждаются видом еще несколько мгновений. Крыса разворачивается, спрыгивает с парапета и убегает на другой конец крыши. Могильщик провожает ее взглядом, пока она растворяется в ночи.
— Может, ты еще навестишь меня.
Могильщик повернулся к городу и заметил движение внизу улицы. К сейфхаусу подходили двое Чистильщиков — Сокол и Костолом. У Могильщика возникло странное, неописуемое чувство, но он не придал ему значения.
Блиц у себя в квартире, стоит у окна и смотрит на дождливый день Чикаго. В руке у него бутылка дешевого пива никому неизвестной марки. Он делает маленький глоток, наблюдая за тем, как внизу улицы, на входе в соседний дом, стоит мужчина в халате и читает газету, а рядом с ним сидит рыжий кот.
На столике рядом с фотографией сестры Блица лежат его маска, пистолет и телефон. Раздается звонок. Блиц отрывается от вида и поднимает трубку.
— Сегодня в пять часов заберешь кейс у одного из наших, — голос Советника был ровным, как всегда. — Он будет ждать тебя у закусочной «Кендис». Кейс спрячешь у себя в квартире на пару дней, потом надо будет его отнести в другое место.
— Понял. А что в кейсе?
— Это не важно. Просто забери кейс и спрячь его.
— Хорошо.
Блиц кладет трубку и бросает взгляд на свою маску.
Вечером того же дня Блиц шёл по улице, и его преследовали не только тени, но и чувство, что за ним наблюдают. Он не видел их, но чувствовал: кто-то следит.
Фигуры мелькали за углами, у витрин заброшенных магазинов, в глубине переулков. Блиц остановился посреди тротуара и огляделся. Одна из теней метнулась за угол дома. Он двинулся туда, но за углом никого не было — только крыса, копавшаяся в кучке мусора. Блиц пошёл дальше, но чувство слежки не покинуло его.
Закусочная «Кендис» выглядела так же убого, как и всё вокруг: облупившаяся вывеска, грязные окна, запах жареного лука и дешёвого мяса. Блиц обогнул здание и зашёл за угол. Там его уже ждали.
Костолом стоял, прислонившись к стене, и нервно постукивал пальцами по кейсу. Он был крупным мужчиной, грубой внешности, одетый как байкер, во всё чёрное. Его недовольство читалось даже через его маску — балаклава с рисунком черепа на лицевой части.
— Привет, — сказал Блиц.
— Десять минут! — рявкнул Костолом. — Десять минут я здесь, блять, стою и жду тебя! Какого хера, решил в магазин зайти по пути?
— Я пришёл в указанное время, как мне и сказали.
— Хочешь сказать, что это я виноват!?
— Остынь, мужик! — развёл руками Блиц. — Мне нужен только кейс.
Костолом злостно сунул кейс ему в руки.
— Держи, блять. Сука, чтоб я ещё хоть раз согласился выполнять такое дерьмо!
Он развернулся и зашагал прочь. Блиц проводил его взглядом и бросил вслед:
— Ну и мудак.
Блиц пошёл в другую сторону, неся кейс под мышкой. А Костолом, дойдя до угла, выглянул, проверив, не видит ли его Блиц, и достал телефон. На него смотрела крыса, вылезшая из мусорного бака. Она подобралась ближе, и Костолом, заметив её, скривился.
— Пошла прочь, дрянь!
Крыса убежала. Костолом набрал номер.
— Он идёт. Будьте наготове.
Блиц шёл по пустой улице. Не громкие, но отчётливые шаги послышались сзади.
Он оглянулся через плечо. Тёмная фигура шла попятам, не приближаясь, но и не отставая. Блиц ускорил шаг. И тут заметил второго — тот двигался навстречу, перекрывая путь.
Блицу не привыкать к таким ситуациям. Он резко свернул в переулок. За ним зашли оба. А впереди, из-за угла, показался третий.
Блиц побежал направо, но там его ждал тупик. Блиц замер. Высокая кирпичная стена преграждала путь. Он развернулся, бросил кейс позади себя и встал в стойку, сжав кулаки. Трое мужчин медленно надвигались.
— Ну давайте, суки, — выдохнул Блиц.
Последнее, что он запомнил, — чья-то тяжёлая рука, опустившаяся на затылок. И темнота.
Блиц очнулся от резкой боли во всём теле. Во рту был привкус крови. Голова гудела, перед глазами всё плыло. Блиц моргнул, пытаясь сфокусировать зрение.
Он сидел на деревянном стуле. Руки были стянуты за спиной грубой верёвкой, ноги примотаны к ножкам скотчем. Вокруг — полумрак, бетонные стены, запах плесени и машинного масла. Заброшенное здание. На полу рядом со стулом лежала маска Блица.
Прямо перед ним стояла громадная камера на штативе, такие обычно использовали телевизионщики.
Возле камеры, поигрывая бейсбольной битой, стоял крупный мужчина в костюме и балаклаве. Большой Джо. Ещё четверо бандитов в таких же масках стояли по сторонам.
— О, проснулся, — сказал Джо, подходя ближе. — С добрым утром, красавица.
Блиц дёрнулся, проверяя верёвки. Бесполезно.
— Кейс… — прохрипел он.
— Точно! Кейс. — Джо усмехнулся под маской. — Он у нас. Содержимое его… конечно, интригует. Но давай ты сначала расскажешь мне другую историю.
Джо выдержал паузу.
— Как так вышло, что один парень — даже такой шустрый, как ты — завалил двух моих лучших торговцев с целыми бригадами? Это ты такой крутой, или я держу в команде конченых дегенератов?
Блиц слизнул кровь с разбитой губы и улыбнулся.
— Хах… Я бы сказал… и то, и другое.
Джо хлопнул битой по ладони.
— Ха! Остроумно. Ну ладно, шутки шутками, а мне вот интересно: на кого ты работаешь? На этих… как же их звали… — Он повернулся к одному из бандитов. — Эй, Стью. Как называется банда тех гандонов в масках?
— Кажется… Чистильщики? — ответил тот.
— То-о-очно. Чистильщики. — Джо снова повернулся к Блицу. — Знаешь, парень, я ваш большой фанат.
— Мой? — хрипло спросил Блиц.
— Ха-ха, нет, болван. Чистильщиков. Они… упёртые. Борются за то, во что верят. Мне это нравится. Но есть одна проблема.
— Какая же?
— Все они подохнут. И ничего не изменится.
— Это… мы ещё посмотрим.
Джо подошёл к камере, поправил объектив.
— Улыбнись. Сегодня ты главная звезда. Мы покажем тебя в прямом эфире.
Блиц дёрнул верёвки.
— На кой хрен? Убили бы меня по тихому — и всё.
— Не вариант, прости. Видишь ли, нам нужно показать людям, что бывает с теми, кто надевает маски и мнит себя судьями.
— У вас нихрена не выйдет… Любой канал прервёт такую трансляцию в считанные секунды.
Джо усмехнулся. Под балаклавой, расплылась самодовольная улыбка.
— У-у-у. Какой ты умный. Но, к твоему сожалению, нашу трансляцию не прервут.
Блиц прищурился.
— Правда? Не расскажешь, как вы это сделали?
— Всё просто. Свой человек на канале, правильная частота и специальный передатчик.
— И правда… всё просто.
Джо хлопнул в ладоши.
— Ладно, поболтали — и хватит. — Он повернулся к бандитам. — Пора начинать.
Джо подошел к маске Блица, взял ее и надел на Блица, сказав:
— Так лучше.
Бандиты вышли из кадра. Джо подошел к камере и включил ее.
На экране телевизоров по всему Чикаго появились помехи, а потом — картинка. Заброшенное здание и связанный парень в маске пантеры.
Джо вальяжно вошел в кадр, встав перед камерой. И, словно ведущий телешоу, начал вещать:
— Привет, ребятки! Вы, наверное, гадаете, что происходит? Кто эти люди? Что за ужас? Я дам ответ. Я — добрый гражданин. А это… — он указал на Блица, — один из тех, кто считает себя выше закона. Он вершит самосуд и думает, что наводит порядок и правосудие. Его зовут… а, неважно. Назовем его Билли. Итак, дамы и господа, это один из Чистильщиков. А это, мои друзья… сюда, парни, скорей.
Бандиты вошли в кадр и встали вокруг Блица.
— Да, да, вот они. Привет-привет. — Джо отошел чуть подальше. — Сегодня Билли поможет вам усвоить один урок. Что быть таким, как Чистильщики, — это плохая идея. Знаете, есть слова-заимствования. Это когда слово пришло к нам из другого языка. Например, слово «кастет». Давай, покажи, что можно сделать кастетом.
Бандит с кастетом, стоявший справа, размахнулся и врезал Блицу по лицу. Маска пантеры, хоть и была деревянной, но боль чувствовалась даже сквозь нее. Голова дернулась, кровь пролилась из-под маски на пол.
— Ух, наверное, больно, — прокомментировал Джо. — Посмотрим с другого ракурса. Ну-ка.
Второй бандит ударил слева. Небольшой кусок маски откололся, упав в лужицу крови под Блицем.
— Ох да, это больно. Далее, по-французски слово «палка» будет «батон». — Последнее слово Джо произнес, имитируя французский акцент. — У моих ребят есть такие батоны, и мы покажем, что они могут. Давайте, парни.
Бандиты с палками принялись избивать Блица. Удары сыпались со всех сторон. Через несколько секунд Джо остановил их.
— А в Америке палкой считается бейсбольная бита. Ей очень удобно бить по коленям.
Он подошел и с размаху ударил Блица по коленям. Блиц закричал, вскинув голову.
— И по животу.
Еще один удар. Блиц скрючился, задыхаясь.
— А еще удобно лупить по яйцам.
Джо замахнулся и ударил между ног. Блиц согнулся, насколько позволяли веревки, и закашлялся кровью.
— Нет, не будем бить по одному, — сказал Джо. — Окучим все разом.
Бандиты набросились на Блица. Бита, палки, кастеты — всё смешалось в единую массу боли. Даже с убитыми нервными окончаниями Блиц ощущал дикую боль. Но где-то глубоко внутри, под слоем страдания, пульсировала одна мысль: «Я так и не отомстил за нее».
Бандиты прекратили избиение. Джо вышел из кадра и вернулся с небольшой красной канистрой.
— А вот наш друг — это керосин, — сказал он, открывая крышку. — Да-да, немой убийца.
Он начал поливать Блица. Жидкость залила одежду, потекла по рукам, собралась в лужицу под стулом, смешиваясь с кровью. Запах ударил в ноздри.
Джо поставил пустую канистру и достал из брюк зажигалку.
— А это, если вы не в курсе, — огонь. Огонь — добро. Огонь — наш друг. О да.
Он подошёл к Блицу и встал сбоку от него. Бандиты выстроились позади. Джо выпрямился взглянув в объектив и торжественно произнёс:
— Господа… Пора умирать.