Холод был не просто температурой. Он был живым существом, которое проникало под одежду, вгрызалось в суставы и высасывало тепло прямо из костей.
Прошли ровно сутки с момента, как бронедверь шлюза Химзавода захлопнулась, отделив их от ревущей массы проснувшихся мертвецов. Сутки, которые слились в один бесконечный, размытый кошмар.
Марко сидел у приоткрытого окна второго этажа, прислонившись затылком к промерзшей стене. Обледеневшая рама больно впивалась в плечо. Он смотрел в щель между досками на занесенную снегом трассу, но перед глазами до сих пор стояли вспышки вчерашней ночи.Он помнил, как они выломали ворота бампером тяжелого «Урала», раздирая металл с оглушительным скрежетом. Помнил, как гнали вслепую сквозь белую пелену метели, без фар, наугад, пока сзади, в кузове, кричали перепуганные гражданские. Помнил, как тяжелый грузовик с глухим, влажным ударом снес группу «Сломанных», вышедших на трассу — кости хрустели под колесами, как сухие ветки. Помнил ослепительно-белые лучи прожекторов вертолетов «Омеги», которые сканировали лес всего в сотне метров от них, когда они съехали в кювет, прячась под раскидистыми елями.Они выжили. Добрались до этого заброшенного придорожного мотеля с большим гаражом, куда удалось загнать обе машины. Выжили.Только вот слово это почему-то ощущалось как приговор.
Внизу, в просторном холле мотеля, царила мертвая тишина. Шесть гражданских жались друг к другу в центре комнаты на грязном ковре, укрывшись остатками порванных штор и брезентом. Они не разговаривали. Они просто сидели, уставившись в пустоту, похожие на серые, замерзшие тени.
Дэн сидел на перевернутом пластиковом ящике из-под пива. На его коленях лежал раскрытый блокнот. Пальцы в тонких перчатках дрожали так сильно, что огрызок карандаша едва не выпадал. Очки в круглой оправе заиндевели по краям.
Сарина сидела рядом, плотно прижавшись к его плечу, пытаясь передать ему хоть каплю своего тепла. Ее губы посинели, но она упорно смотрела на блокнот, словно надеясь, что цифры там изменятся.
— Ну, что там у нас, счетовод? — прохрипел Сэм с другого конца комнаты.
— Дела... дерьмо, — тихо сказал Дэн. Его голос был сиплым от простуды и сорван на морозе. — Я провел инвентаризацию всего, что мы успели закинуть в машины и что было у нас в карманах.Он посмотрел в блокнот.— Патроны. В АКСУ Марко — одиннадцать штук. У Рики в карабине — четырнадцать, в Глоке — пять. У Меган... — Дэн запнулся, бросив быстрый взгляд в самый темный угол комнаты, — полный магазин в ПМ. Мой арбалет — три целых болта. Пулемет Криса и автомат Сэма — пустые куски железа. Всё. На этом наш огневой потенциал закончен.
— Это не самое страшное, — Дэн перевернул страницу. Его голос дрогнул еще сильнее. Он не хотел этого говорить, но он был их хранителем реальности. — Транспорт. Солярки в «Урале» хватит километров на сорок, если не будет снежных заносов. В джипе — литров пятнадцать. Мы никуда не уедем.
— А еда? — подал голос один из гражданских, пожилой мужчина в измазанном ватнике. Его глаза лихорадочно блестели. — Вы же говорили, что в грузовиках...— В грузовиках пусто, — отрезал Дэн, не глядя на него. — Вся еда, все трофеи остались в сгоревшем ангаре Артура. Мы забрали только свои жизни.Он закрыл блокнот с сухим хлопком.— У нас нет еды. Вообще. Мы уже сутки пьем только растопленный снег. Если мы не найдем калории до завтрашнего утра, мы просто не сможем встать, чтобы защищаться.
В холле мотеля повисла давящая, свинцовая тишина.Только ветер за разбитыми окнами выл, словно оплакивая их. Математика смерти сложилась идеально. У них не было патронов, чтобы охотиться или отбиваться. Не было топлива, чтобы сбежать. И не было еды, чтобы дождаться чуда.
Марко стоял на нижней ступеньке лестницы, сжимая в руке рукоять топора, покрытую запекшейся черной кровью. Он слушал приговор Дэна и чувствовал, как внутри поднимается холодное, липкое отчаяние.Они вырвались из котла, чтобы просто замерзнуть и сдохнуть от голода в этой бетонной коробке на трассе.
Марко обвел взглядом комнату. Внимание больше не задерживалось на истощенном Дэне или раненых товарищах. Его взгляд, как стрелка компаса, неизбежно возвращался в самый темный угол мотеля.
Там, в тени обрушившегося шкафа, сидела Меган.Она подтянула колени к груди, сжавшись в тугой, непроницаемый комок. На ней до сих пор была та же разгрузка, перепачканная цементной пылью и чужой кровью. Но страшно было не это. Страшным было ее лицо.На нем не было слез. Не было истерики или горя. Оно превратилось в серую, посмертную маску. Меган не моргала, уставившись пустым взглядом в одну точку на грязном линолеуме.В ее опущенных руках покоился тяжелый полицейский пистолет. Тот самый пистолет, который она так и не смогла наставить на своего зараженного мужа в машине. Пистолет Леона. Она сжимала его рукоять с такой силой, что костяшки пальцев побелели, словно этот кусок холодного металла был единственным, что удерживало ее на земле.
Рика стояла в пяти шагах от нее.Карабин висел на ее плече стволом вниз. Девушка-солдат, которая не дрогнула, когда рухнула крыша Химзавода, которая хладнокровно убивала в дыму, сейчас стояла неподвижно, боясь сделать лишний вдох.Рика не пыталась заговорить. Не подходила ближе.Она просто стояла на страже. Невидимой стеной отгородив этот угол от остального мира.
Когда одна из спасенных женщин — пожилая, с растрепанными седыми волосами — попыталась подойти к Меган, чтобы предложить ей глоток талой воды, Рика сделала всего один шаг наперерез. Она не поднимала оружия, но ее холодный, жесткий взгляд остановил женщину на месте.— Не подходите, — тихо, но стальным тоном произнесла Рика. — Оставьте ее.
Она понимала Меган так, как никто другой в этой комнате.Рика помнила тот день, когда поняла, что ее отец, полковник Йейтс, остался на базе, чтобы дать ей шанс сбежать. Помнила ту свинцовую, выжигающую душу пустоту. Она знала, что в такие моменты любое чужое слово, любое неловкое «мне жаль» или «он был героем» звучит не как утешение. Оно звучит как пощечина. Как грязное прикосновение к открытой ране.Рика знала: сейчас психика Меган висит на тончайшей нити. Одно лишнее движение, один неосторожный звук — и эта нить лопнет. И тогда Меган либо пустит пулю себе в рот, либо начнет стрелять во всех вокруг, не разбирая своих и чужих.
Марко сделал было шаг вперед, намереваясь что-то сказать, как-то привести вдову в чувство — ведь им нужен был каждый боец. Но Рика едва заметно покачала головой, встретившись с ним глазами.«Не лезь», — говорил этот взгляд. «Дай ей время».И Марко отступил.
Он повернулся к центру холла. На полу, кутаясь в остатки брезента и рваные шторы, сидели шесть гражданских. Те самые люди, которых Леон приказал спасти ценой своей жизни. Две немолодые женщины, пожилой механик, парень лет двадцати в дорогой горнолыжной куртке и двое перепуганных подростков.Они смотрели на Марко. В их глазах смешались голод, холод и ожидание чуда. Они ждали, что этот парень с топором, который вытащил их из ада, сейчас достанет еду, включит отопление и вернет их в нормальный мир.
Марко сжал челюсти. Ему предстояло сделать то, что он ненавидел больше всего: разрушить их иллюзии.— Слушайте меня, — его голос зазвучал громко, разрезая ледяную тишину мотеля. Это был голос не спасителя, а командира в осажденной крепости. — Дэн вам все озвучил. Ситуация критическая. Еды нет. Топлива нет. Поэтому правила простые. Мы пьем кипяток и терпим. Сидим тихо. Никто не ноет. Никто не требует невозможного. Наша задача — дожить до вечера, сохранить тепло. Как только стемнеет, мы будем думать, как достать припасы. А до тех пор — экономим силы.
Тишина после его слов стала еще плотнее.А затем из кучки гражданских раздался нервный, злой смешок.Тот самый парень в горнолыжной куртке медленно поднялся на ноги. Его лицо дергалось. Голод и мороз сломали его психику быстрее, чем у остальных.
— «Терпим»? «Дожить до вечера»? — он сплюнул на пол. Его голос становился все громче, срываясь на истеричный фальцет. — Вы вытащили нас из Лагеря! Вы сломали нашу систему! У нас там была еда! У нас там было тепло! Да, мы были заперты, но мы ЖИЛИ!
— Заткнись, — рыкнул Флок, пытаясь встать, но Марко жестом остановил его.— А теперь вы притащили нас сюда, в эту морозилку, чтобы мы сдохли от голода?! — Парень не унимался, размахивая руками. Слюна брызгала с его губ. — Ты, молокосос, будешь нам указывать?! Вы просто кучка дебилов, которые решили поиграть в Рэмбо!
Марко сделал шаг к нему, его рука легла на рукоять топора. Но он не успел ничего сделать.Парень выкрикнул фразу, которая стала детонатором.
— Да лучше бы мы остались там! Лучше бы мы умерли в цеху, чем так мучиться из-за ваших сраных игр в героев!
Слова еще звенели в морозном воздухе.И в ту же секунду из темного угла, где до этого сидела неподвижная тень, раздался звук, от которого кровь застыла в жилах у каждого.
Металлический лязг затвора в мертвой тишине мотеля прозвучал оглушительно.Время остановилось.
Марко замер, не успев сделать и шага к кричащему парню. Рика мгновенно вскинула карабин, но дуло смотрело не на угрозу, а в пол — она не могла и не собиралась стрелять в Меган. Дэн судорожно сглотнул, прикрывая собой Сарину.
Из самого темного угла, отбрасывая длинную, искаженную тень на облупленную стену, поднялась Меган.Это больше не была сломленная вдова, впавшая в кататонию. Мертвая маска на ее лице исчезла, сожженная изнутри. Глаза, которые еще минуту назад смотрели в пустоту, теперь горели абсолютно первобытной, животной яростью. Это был взгляд хищницы, чье логово осквернили.
Она не шла. Она рванулась вперед, пересекая холл в три огромных, бесшумных шага.Парень в горнолыжной куртке, осознав, что он натворил, попытался отшатнуться. Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но не успел издать ни звука.
Меган не стала стрелять. Она схватила его левой рукой за воротник толстой куртки с такой чудовищной силой, что швы затрещали. Рванула на себя и, используя инерцию, с размаху впечатала его спиной в бетонную колонну холла.Удар был такой силы, что с потолка посыпалась пыль. Из легких парня со свистом выбило воздух.В следующую секунду ствол тяжелого полицейского пистолета с силой ударил ему прямо под подбородок, запрокидывая голову назад так, что хрустнули позвонки.
— КТО. ЭТО. СКАЗАЛ. — Ее голос не был криком. Это был низкий, вибрирующий от ненависти рык, который пробирал до самых костей.
Парень захрипел, его глаза вылезли из орбит от ужаса. Он чувствовал холод металла на своей коже и видел смерть в глазах женщины. Остальные гражданские вжались в пол, закрывая головы руками, боясь даже пискнуть.
— Лучше бы вы умерли там?! — прорычала Меган, вдавливая ствол еще сильнее. — Лучше бы вы сгнили в этом подвале?!Она резко отпустила его воротник. Парень сполз по колонне, жадно хватая ртом воздух, но Меган не отступила. Она обвела безумным взглядом всех гражданских, тыча пистолетом в их сторону.
— Леон остался там! — Ее голос сорвался, переходя на истеричный, полный боли крик, от которого дрожали стекла в уцелевших окнах. — Леон разорвал себя на куски гранатами! Он позволил этим тварям жрать себя заживо, чтобы вы, неблагодарные, скулящие куски дерьма, сейчас могли сидеть здесь и жаловаться на холод! Он отдал за вас свою жизнь! СВОЮ ЖИЗНЬ!
Ее грудь тяжело вздымалась. Палец на спусковом крючке дрожал. Она смотрела на них, и ей хотелось нажать на спуск. Хотелось стереть их с лица земли, потому что их жалкие, ничтожные жизни не стоили и капли крови ее мужа. Она уже почти приняла решение. Ствол пистолета нацелился прямо в лоб хрипящему парню.
И в этот момент, сквозь гул крови в ушах и пелену ярости, она услышала голос.Не голос Марко. Не крик Дэна.Это был голос Леона.
Он звучал не снаружи, а в ее голове. Спокойный, уверенный, с той самой легкой хрипотцой, которую она так любила. Это было воспоминание о их разговоре в первые дни кошмара, когда они вытаскивали людей из горящего супермаркета.«Мы спасаем их не потому, что они хорошие, Мэг, — говорил тогда Леон, перезаряжая автомат. — Мы спасаем их, потому что мы можем. Если мы перестанем это делать, мы ничем не будем отличаться от тех, кто нас жрет».
Меган зажмурилась. Палец на спусковом крючке замер.Слова мужа, прозвучавшие из прошлого, ударили ее сильнее, чем отдача от выстрела. Она поняла, что Леон пожертвовал собой не для того, чтобы она превратилась в убийцу тех, кого он пытался защитить. Он отдал жизнь, чтобы эти люди жили. Чтобы она жила.
Она с шумом выдохнула. Ее рука с пистолетом медленно опустилась.
Тишина, вернувшаяся в мотель, была другой. Она была наполнена электричеством. Все ждали, что будет дальше.
Меган открыла глаза. Ярость ушла. Скорбь, которая разрывала ее изнутри, не исчезла, но она кристаллизовалась. Превратилась в ледяную, нерушимую сталь. Она больше не была вдовой. Она снова была бойцом. Командиром.
Она посмотрела на парня, который все еще сидел на полу, вжимаясь в колонну.— Если я еще раз услышу от тебя хоть слово жалобы, — произнесла Меган ровным, безжизненным тоном. — Я не буду стрелять. Я выкину тебя за дверь. И ты пойдешь обратно в свой любимый цех пешком. Понял?Парень судорожно, часто закивал, глотая слезы.
Меган развернулась. Она убрала пистолет в кобуру на бедре и посмотрела на группу Марко. На Рику, которая одобрительно опустила карабин. На Марко, который смотрел на нее с уважением. И на Сэма с Флоком.Флок стоял, прислонившись к стене, и разминал левую руку. Его шрам на плече давно зарубцевался. Месяц тренировок в лагере вернул ему форму. Он был огромным, злым и готовым крушить.Сэм не валялся на матрасе. Он стоял у окна, опираясь на свой костыль, но держал автомат так уверенно, словно это было продолжение его руки. Рана в бедре еще саднила при ходьбе, но он давно уже перестал быть балластом.
— Сопли кончились, — громко и четко сказала Меган, обращаясь ко всем. — Никаких панихид. Леон приказал нам жить. И мы будем жить. Мы не сдохнем в этой придорожной канаве. Марко!Марко выпрямился.— Да.— У нас есть карта? — спросила Меган. Тон ее голоса не оставлял места для дискуссий. Она брала часть власти в свои руки, и Марко был только рад разделить этот груз с профессионалом.
Марко кивнул. Он подошел к столу и вытащил из внутреннего кармана сложенную вчетверо потрепанную туристическую карту. Развернул ее на столешнице.Рика, Лука, Флок и Дэн подошли ближе. Сэм тоже прихромал к столу, с интересом заглядывая через плечо Рики.
Меган склонилась над картой.— Мы не можем возвращаться в сторону завода. «Омега» прочесывает тот сектор. Лес — смерть. Нам нужны стены, печка и еда.Она провела пальцем по бумаге.— Вариантов немного. Бункер «Альфа» — слишком далеко. На остатках солярки не доедем.Ее палец остановился на крупной промышленной зоне в пятнадцати километрах к северу.— Цементный завод.
— База «Горелых», — мрачно констатировал Лука, вспомнив слова убитого в овраге бандита.— Именно, — Меган подняла глаза на группу. — Банда мародеров. У них есть огнеметы, они не боятся ни зомби, ни холода. Если они там сидят, значит, у них есть провизия, тепло и укрепленный периметр.
— Мы пойдем к ним проситься на ночлег? — усмехнулся Сэм, похлопывая по цевью автомата. — Язык у меня подвешен, но против огнеметов аргументов маловато.— Мы не пойдем проситься, Сэм, — ответила Меган, и в ее глазах снова блеснул опасный, холодный огонь. — Мы не беженцы. Мы поедем туда. Мы выбьем им зубы и заберем их базу.
— Пятеро с половиной землекопов против укрепленной банды пироманов? — Флок потер подбородок здоровой рукой, но в его глазах загорелся азарт. — Мне нравится. Давно хотел размяться. А то в цеху от скуки плесенью покрылся.— У нас почти нет патронов, — напомнила Рика, всегда мыслящая категориями ресурсов. — В лобовой атаке нас сожгут.— Значит, лобовой атаки не будет, — сказал Марко. Он смотрел на карту, и в его голове уже вырисовывался план. — Мы используем то, что у нас есть. Два тяжелых грузовика. Внезапность. И то, что они нас не ждут.
Марко ударил ладонью по столу, припечатывая карту.— Меган права. Если мы останемся здесь — мы трупы. Мы едем к «Горелым». Сэм, ты поведешь «Урал». Сможешь выжимать сцепление больной ногой?Сэм презрительно фыркнул.— Я смогу вести эту дуру, даже если у меня вообще ног не будет. Не обижай меня, кэп.— Отлично. Флок, ты с Сэмом. Будешь работать в ближнем бою, если придется прорываться через ворота. Рика, Меган, Лука — мы на джипе.
Он повернулся к Дэну.— Дэн. Ты, Сарина и гражданские останетесь здесь, в мотели. Забаррикадируете двери и не будете высовываться. Если мы не вернемся до рассвета...
— Нет, — твердо перебил Дэн. Он поправил склеенные изолентой очки и посмотрел Марко прямо в глаза. В этом взгляде больше не было того испуганного парня из школы. — Я иду с вами.Марко нахмурился, чувствуя, как внутри закипает раздражение командира, чей приказ оспаривают.— Дэн, у тебя три болта на арбалет и железная труба. Ты не штурмовик. Если мы все уедем и нас положат на том заводе, кто-то должен остаться здесь, чтобы защищать этих людей. Без нас они просто замерзнут или достанутся первому же мародеру. Ты — их единственный шанс.
Дэн упрямо сжал челюсти, готовый спорить дальше, но Сарина мягко положила руку ему на плечо.— Он прав, Дэн, — тихо сказала она. В ее глазах блестел страх за него, но голос был твердым. Она крепче сжала свой трофейный дробовик, в котором оставалось всего два патрона. — Если вы все уйдете... нам не выжить одним. Мы будем ждать вас здесь. До рассвета.
Дэн с силой выдохнул облако пара и опустил арбалет.— Понял, — глухо ответил он. — До рассвета. Не смейте там сдохнуть, ясно?
Марко кивнул и обвел взглядом свою ударную группу. Восемь человек, готовых забрать чужую жизнь ради шанса выжить. Они разделились на два экипажа — таран и острие.
Первый экипаж — тяжелый «Урал». Их задача — пробить ворота и смять оборону:
Сэм: Хромой, язвительный технарь. Он сядет за руль тяжелого грузовика, готовый превратить многотонную махину в сокрушительный таран.
Крис: Здоровяк-пулеметчик. Он устроился в кабине рядом с Сэмом, сжимая свой тяжелый РПК. Патронов почти не осталось, но его физическая мощь и ярость были надежнее любого свинца.
Флок: Израненный великан, который упрямо перехватил тяжелый кузнечный молот здоровой левой рукой. Его плечо болело, шрам кровоточил, но он ехал в кузове, готовый принять на себя первый удар.
Второй экипаж — внедорожник Леона. Быстрое, маневренное острие атаки:
Меган: Овдовевшая львица, ведущая джип. Ее горе переплавилось в холодную, расчетливую ненависть. С пистолетом Леона в кобуре она ехала мстить.
Рика: Ледяной снайпер. Каждый патрон в ее М4 был на счету, и она не собиралась промахиваться.
Клара: Мрачная, тихая смерть. На ее бедрах покоились два боевых ножа, а пальцы лежали на рукояти пистолета. Она ехала закрыть долг за свое спасение.
Лука: Бесшумный разведчик, проверяющий заточку своего ножа. Он будет их глазами в дыму и огне.
Марко: Лидер стаи, закинувший за спину свой АКСУ и крепко сжавший рукоять пожарного топора.
Они были изранены. Они замерзли. На них были чужие куртки и самодельная броня из журналов и скотча. Но в их глазах больше не было страха. Это был единый, спаянный кровью и потерями хищник, готовый разорвать любого на своем пути.
— Собираемся, — скомандовал Марко. — Никаких лишних разговоров. Едем забирать наш новый дом.
Мертвая тишина в мотеле сменилась деловитым лязгом затворов и сухим треском застегиваемых молний. Страх перед ледяной смертью отступил, растворившись в густом, горячем адреналине.Меган первой шагнула к выходу в холодный гараж, увлекая за собой остальных. И вместе с Марко она поведет их в самое пекло, чтобы отвоевать себе право дышать на этой промерзшей земле.