В главном тактическом зале военной базы «Полигон» пахло озоном, дорогой кожей и стерильной чистотой. Здесь, за глухими бетонными стенами, уходящими на десятки метров под землю, царил идеальный порядок. Ровно гудели серверные шкафы, на огромных экранах бесшумно сменялись спутниковые карты, а кондиционеры поддерживали комфортные двадцать два градуса тепла.
Этот мир не знал метели. Он не знал голода и запаха гниющей плоти.
Полковник Вэнс стоял у панорамного интерактивного экрана, заложив руки за спину. На нем была безупречно отглаженная серая форма «Омеги» без знаков различия старого государства. Только шеврон с изображением стилизованного скорпиона на плече. Его лицо, гладко выбритое, с жесткими глубокими складками у рта, было спокойным. Вэнс смотрел на интерактивную карту пригорода.
Рядом, чуть позади, стоял доктор Стерлинг — ведущий биолог базы, худой мужчина в белоснежном халате поверх шерстяного свитера.
— Обновите общую сетку секторов, Стерлинг, — негромко приказал Вэнс.
Биолог коснулся сенсорной панели. Огромная карта на стене мигнула, уменьшая масштаб, и перед ними развернулась панорама всего региона, разделенная на десятки аккуратных квадратов. В каждом квадрате пульсировали маркеры разных цветов — красные, зеленые, желтые. Это была карта «Человеческого ресурса». Карта гигантской чашки Петри, в которую Консорциум превратил эту страну.
— Докладывайте по секторам, — сказал полковник.
— Наш эксперимент в фазе стабилизации, сэр, — Стерлинг провел пальцем по экрану, увеличивая Южный сектор. — Но зима вносит жесткие коррективы. В Секторе 2 группа выживших «2-В» — сорок две единицы — полностью ликвидирована холодом двое суток назад. Не смогли найти топливо. В Секторе 5 группа «5-А» спровоцировала локальный выброс адреналина во время мародерства в торговом центре. Сработал триггер. Девяносто процентов обратились в течение получаса. Оставшиеся ликвидированы новой Ордой.
Вэнс молча слушал, прихлебывая кофе. Цифры гибели тысяч людей звучали для него как сухой финансовый отчет.— Сколько контрольных групп «Класса С» у нас осталось в активной фазе?
Из шестидесяти первоначальных групп в живых осталось только четыре, полковник, — вздохнул Стерлинг. — Люди ломаются быстрее, чем мы рассчитывали. Но группа «402»… те, что были на Химзаводе. Они — наша главная надежда. Маяк «Пастух-1» на их объекте уничтожен, база разрушена, но они выжили. Они ушли на двух единицах транспорта в мертвую зону.
Вэнс прищурился, глядя на мигающий маркер группы Марко.— Пять подростков и три дезертира из патруля. Пройти через болота, вырезать конвой у магазина, пережить обрушение крыши… Удивительная живучесть.
— Сэр, это подтверждает вашу теорию, — Стерлинг сделал шаг вперед. — Вирус в их крови стабилен. Но самое интересное не это. Вчера, во время боя в цеху, датчики уничтоженного маяка зафиксировали аномалию. У одного из субъектов группы — мы ведем ее под номером 402-А, это дочь полковника Йейтса — произошел пиковый выброс адреналина. Показатели страха превысили критический лимит. По всем законам проекта «Жнец» она должна была трансформироваться. Но этого не произошло. Ее показатели стабилизировались.
Вэнс медленно повернулся к биологу.— Йейтс все-таки нашел способ защитить свою дочь, — прошептал он. — Он ввел ей чистый иммуно-стабилизатор.
Полковник поставил чашку на стол. Его взгляд стал жестким.— Мои солдаты, Стерлинг — это профессионалы. Но они люди. Они боятся. Каждый раз, когда мы выходим на зачистку, я рискую потерять половину личного состава просто потому, что у кого-то сдадут нервы и включится триггер паники. Мне нужна эта вакцина. Мне нужна кровь девчонки Йейтса.
— Но как мы ее найдем в такой буран? Мы потеряли маяк.
Вэнс усмехнулся.— Нам не нужно искать ее в лесу. Они сами придут к нам. Или к тем, кто нам поможет.Он нажал кнопку на селекторе связи.— Курц. Артур еще на связи?
Из динамика тут же раздался голос дежурного офицера:— Так точно, полковник. Бывший лидер Лагеря на связи. Он укрылся в коллекторе в двух километрах от завода. Просит эвакуации. Обещает сдать координаты группы и черную папку Йейтса в обмен на место в теплом блоке.
Вэнс посмотрел на карту.— Передайте Артуру: мы заберем его. Но пусть сначала покажет, на что он способен. Пусть наведет нас на их новое гнездо. Как только девчонка будет у нас, его контракт будет выполнен.— А остальные члены группы 402? — спросил Стерлинг. — Те трое дезертиров и мальчишка с топором?— По возможности брать живыми, — спокойно ответил Вэнс. — Как и выживших из восьмой группы в восточном секторе. Нам нужен широкий спектр образцов спинномозговой жидкости для сравнения их нейро-стабильности. Но если окажут жесткое сопротивление — не рисковать, ликвидировать на месте. У нас слишком мало времени. Весна близко, доктор. Скоро начнется оттепель, и Гул Поводыря разбудит миллионы Сломанных в городе. Мы должны успеть зачистить все ключевые сектора и стабилизировать вакцину до того, как этот лед растает.
Он повернулся обратно к экрану. На нем, сквозь помехи метели, спутник медленно вел две крошечные, едва заметные тепловые точки, уходящие на север. Туда, где среди сугробов спала новая, еще не тронутая смерть
Часть 2. Крик души
Часть 2. Снежные призраки
Метель снаружи заброшенного мотеля не просто выла — она ревела, швыряя в темные стены тонны ледяной крошки. Белая, плотная мгла стерла все очертания. В десяти шагах невозможно было разглядеть даже собственную руку.
В полукилометре от мотеля, у самой кромки густого соснового бора, заглушили двигатели два матовых черных снегохода. Следом, тяжело подминая под себя молодой кустарник и хрустя гусеницами по насту, остановился многотонный бронетранспортер «Омеги». Его броня была покрыта слоем изморози, а выхлопная труба сизо плевалась гарью, которая тут же растворялась в ледяном воздухе.
Тяжелая боковая дверь десантного отсека со скрипом поползла в сторону. Из теплого, пахнущего сухим теплом и металлом нутра машины двое оперативников практически выволокли человека.
Это был Артур.
Бывший хозяин «Ковчега», человек, который еще неделю назад управлял жизнями тридцати людей из своей стеклянной будки, сейчас выглядел жалко. На нем не было теплой куртки — только грязный свитер. Его лицо посинело от холода, зубы выстукивали лихорадочную дробь, а руки, скованные пластиковыми наручниками, тряслись так сильно, что он едва мог стоять на ногах. Он жался к броне машины, пытаясь поймать хоть каплю тепла от нагретого двигателя.
Командир штурмовой группы — высокий мужчина в белом маскхалате поверх бронежилета — бесшумно спрыгнул на снег. Стекло его шлема тускло отливало синим цветом тактического визора. Он грубо схватил Артура за шиворот, заставляя его поднять голову.
— Где? — коротко спросил командир. Его голос, искаженный динамиком шлема, прозвучал сухо и безжизненно.
Артур судорожно вдохнул ледяной воздух, закашлялся и протянул скованные руки вперед, указывая пальцем сквозь пелену метели на едва заметный, темный силуэт мотеля в низине.— Они… они там, — прохрипел он, глотая снег. — Вон то здание. Они загнали «Уралы» и джип в гараж сзади. Они слабы, Вэнс! Забирайте их! Но меня… отвезите в тепло, как обещали по рации! Я сделал всё, что вы хотели!
Командир группы даже не посмотрел на него. Для него этот человек был просто отработанным материалом. Предателем, который продал своих людей ради собственной шкуры.— В отсек его, — бросил он бойцам. — Заприте.
Артура грубо толкнули обратно в теплый зев бронетранспортера, и тяжелая дверь захлопнулась, отрезая его жалобный лепет.
Командир развернулся к своим людям. Вокруг него, бесшумными призраками в белых маскировочных костюмах, уже выстроились семеро бойцов. На их шлемах горели синие индикаторы, а стволы автоматов с интегрированными глушителями смотрели в снег.
— Слушайте приказ, — тихо произнес командир. — Цель — объект 402-А, девчонка Йейтс, и остатки группы «Класс С». Работаем по протоколу нелетального захвата.Он обвел их взглядом через визор.— Используем светошумовые гранаты и слезоточивый газ. Вэнс приказал брать их живыми для лаборатории. Огнестрельное оружие — только в случае крайней необходимости, если возникнет угроза вашей жизни. Девчонку держать в абсолютном приоритете. Любое повреждение ее тела — и вы сами займете ее место в изоляторе. Вопросы?
Бойцы молчали. Они были профессионалами. Они не задавали вопросов.
— Выдвигаемся, — скомандовал офицер. — Интервал — три метра. Использовать тепловизоры. Окружить мотель и ждать моей команды на прорыв.
Они растворились в метели мгновенно. Восемь белых призраков, скользящих по глубокому снегу в сторону ничего не подозревающего мотеля, неся с собой высокотехнологичную, неотвратимую смерть. А в полутемном холле Дэнни Ковач в последний раз протирал свои разбитые очки, не зная, что их время уже истекло.
Часть 3. Последний бой
Внутри мотеля было тихо и холодно. Печь-буржуйка почти догорела, испуская лишь слабое, оранжевое свечение через щели заслонки. Дэнни сидел на подоконнике первого этажа, прислонившись спиной к косяку. Он то и дело снимал свои разбитые очки, дужка которых была перемотана синей изолентой, и протирал их краем свитера. Пальцы в тонких перчатках онемели, а в груди сидел липкий, мешающий дышать страх.
Рядом, прижавшись к его плечу, спала Сарина. Она крепко, даже во сне, сжимала свой трофейный дробовик. Гражданские — шесть испуганных теней — спали на полу в центре холла, зарывшись в одеяла и старый брезент.
Вдруг в ночной тишине раздался звук.Очень тихий. Едва заметный металлический клик.Дэн замер. Это сработала одна из лесок-сигналок, которые Сэм натянул в кустах перед уходом.
Дэн прильнул к щели в заколоченном окне. Вгляделся в белую пелену метели. Сначала он ничего не видел, кроме крутящегося снега. Но затем… сквозь белую мглу проступили силуэты. Белые куртки, тяжелые контуры шлемов, синие светящиеся точки визоров. Они двигались синхронно, бесшумно окружая дом.
— Они здесь… — прошептал Дэн, и его голос сорвался. Он резко тряс Сарину за плечо. — Сарина, вставай! Проснись! Они здесь!
Она вскочила, мгновенно вскидывая дробовик. Но они не успели сделать и шага.
Окна холла взорвались одновременно. Оглушительные, ослепительные хлопки светошумовых гранат разорвали полумрак.Вспышка была такой силы, что Дэн ослеп, даже закрыв глаза руками. В ушах мгновенно завыл тонкий, сверлящий мозг ультразвуковой писк. Воздух наполнился запахом озона и жженого пластика.
Гражданские сломались сразу. Женщины завизжали в панике, падая на пол и закрывая головы руками. Пожилой механик забился под стол. Охрана Лагеря, парализованная вспышкой, подняла руки без боя. Они сдались. Все, кроме одного.
Дэнни Ковач сдаваться не собирался.
Он не видел ничего, кроме плывущих перед глазами фиолетовых пятен. Очки съехали на бок. Но он почувствовал, как дверь шлюза вылетела от направленного взрыва. Услышал тяжелый топот ботинок по бетону.Один из бойцов «Омеги» вынырнул из дыма прямо перед Сариной, протягивая руку в тактической перчатке, чтобы скрутить девушку.
— НЕ ТРОГАЙ ЕЕ! — заорал Дэн.
Он сделал шаг вперед и со всей силы обрушил тяжелую стальную трубу-кастет на шлем бойца.Удар был жестким. Металл встретился с прочным пластиком с глухим, костяным стуком. Солдат пошатнулся, его повело в сторону. Дэн не дал ему прийти в себя. Забыв о страхе, забыв о том, что он обычный очкарик, он бил снова и снова. Локтем в лицо, трубой по ребрам. Он защищал свою Сарину. Свой единственный лучик света в этом промерзшем мире.
Двое других бойцов бросились на него со стороны.Началась грязная, яростная рукопашная в дыму. Дэнни крутился, как волк. Его избивали прикладами, шокеры шипели в сантиметрах от его лица, оставляя на коже ожоги. Ему рассекли бровь, кровь заливала разбитые очки, но он не падал. Он хрипел, плевался кровью и продолжал наносить удары своей трубой, ломая пальцы и шлемы врагам.
Бойцы «Омеги», привыкшие к быстрому подавлению, начали выходить из себя. Этот тощий пацан в рваном пуховике не ломался. Он цеплялся за жизнь с какой-то безумной, нечеловеческой силой.
Один из солдат, крупный оперативник, чье предплечье Дэн только что пробил стальной трубой, окончательно потерял терпение. Боль и жесткое сопротивление затмили приказ.— Да задолбал ты, щенок! — рявкнул он.
Он отступил на шаг, уходя от неуклюжего замаха Дэна, и почти в упор, не целясь, нажал на спусковой крючок своего пистолета.
Сухой, короткий хлопок.
Пуля калибра 9 миллиметров вошла Дэнни прямо в живот, чуть ниже ребер.
Мир для Дэнни мгновенно погас. Сила ушла из его ног, словно из воздушного шарика выпустили воздух. Стальная труба со звоном выпала из онемевших пальцев, ударившись о бетон. Он медленно, нелепо осел на колени, прижав обе руки к животу. Сквозь его пальцы сразу толчками хлынула темная, горячая кровь, быстро пропитывая серый свитер и окрашивая грязный снег на полу в багровый цвет.Он посмотрел на свои ладони, потом поднял мутный взгляд на Сарину.— Сари… — прошептал он, и изо рта у него потекла струйка крови. Он рухнул ничком в сугроб.
И в этот момент Сарина закричала.
Это не был обычный женский визг. Это не был крик страха или паники.Это был крик души. Звук, в который она вложила всю свою невыплаканную боль, всю любовь к этому нелепому очкарику, который только что отдал за нее жизнь. Это был крик раненого зверя, у которого вырвали сердце. Дикий, пронзительный, вибрирующий на такой высокой, безумной ноте, что по стенам мотеля, казалось, прошла дрожь. От этого звука по спинам даже самых закаленных солдат пробежал мороз.
Она попыталась броситься к нему, упасть на колени и зажать рану руками, но двое солдат грубо перехватили ее поперек тела. Сарина вырывалась, извивалась, кусала их сквозь плотные перчатки, оставляя на ткани следы своих зубов, но хватка была железной. Ее глаза, полные безумия и слез, были прикованы только к неподвижному телу Дэна.— ДЭННИ! ДЭННИ! НЕТ! ОТПУСТИТЕ МЕНЯ, ТВАРЬ! ДЭННИ! — ее крик перешел в хриплый, надрывный плач.
Часть 4. Кровавый след
В разгромленный, заполненный едким дымом холл мотеля зашел командир штурмовой группы. Его тяжелые ботинки с хрустом перемалывали осколки стекла и гильзы, усыпавшие пол. Он быстро оценил обстановку: связанные, трясущиеся гражданские, рыдающая Сарина, которую держали двое бойцов, и лежащий в луже крови Дэнни.
Офицер подошел к солдату, который все еще сжимал в руке пистолет и тяжело дышал от адреналина. Лицо командира под матовым стеклом шлема было скрыто, но вся его фигура выражала пугающую, ледяную ярость.
Он не стал говорить.Он просто развернулся и со всей силы нанес подчиненному удар кулаком в челюсть.Удар профессионала. Солдат отлетел назад, с грохотом врезавшись спиной в косяк выбитой двери, его шлем со звоном покатился по полу.
— ЧТО ТЕБЕ БЫЛО ПРИКАЗАНО, УБЛЮДОК?! — рявкнул командир. Его голос, искаженный динамиком шлема, прозвучал как удар хлыста. — БРАТЬ ЖИВЫМИ! ТЫ ДАЖЕ НЕ СМОГ ЕГО НОРМАЛЬНО УСЫПИТЬ, МАЛЕНЬКОГО МАЛЬЧИКА! КАК ТЫ СТАЛ СОЛДАТОМ, БЛЯТЬ?!
— Он… он напал, сэр… он сломал мне руку… — пролепетал боец, вытирая кровь с разбитых губ и боясь поднять глаза на офицера.
Командир брезгливо отвернулся от него и подошел к лежащему без сознания Дэнни. Кровь под телом парня уже начала замерзать на лютом морозе, превращаясь в бурую, грязную корку.— Заберите пацана с собой, — скомандовал он остальным бойцам. — Грузите в медицинский отсек. Если выживет по дороге — повезет. Нам нужны его показатели. Остальных гражданских и девчонку — в транспорт. Живо! Шевелитесь!
Один из оперативников — тот, что держал плачущую Сарину, — настороженно спросил, оглядывая пустой темный холл:— Сэр, а как же главные цели? Субъект 402-А (Рика) и группа прикрытия? Их нет в здании. Нам обыскать второй этаж?
Командир штурмовой группы коротко и презрительно хмыкнул сквозь динамик шлема.— Не трать время, боец. Артур не соврал. Наш спутник зафиксировал тепловые следы их «Урала» и внедорожника еще час назад. Они уехали на север, к цементному заводу. Решили повоевать с «Горелыми».Офицер проверил тактический планшет на запястье.— Пусть воюют. Ослабят друг друга, а мы просто придем и заберем выживших. Нам меньше работы. Ценность этой девки Йейтс высока, но ловить ее в лесу в буран мы не будем. Она сама загонит себя в ловушку на том заводе. А теперь — грузите этих гражданских и девчонку в транспорт. Быстро! Шевелитесь!
Сарину и плачущих гражданских грубо выволокли на улицу, связав им руки пластиковыми стяжками...