Как только она взяла его за руку, со всех сторон раздались вздохи, полные зависти. «Ва-а-ау! Завидую!» — стоило одной из девчонок крикнуть это басом, почти как парень, как отовсюду посыпались улюлюканья и радостные возгласы. Са Юль от смущения отвернулась и просто пошла за Си Джуном. А он тем временем лишь тихонько посмеивался, словно находя ее реакцию забавной.
— Не смейтесь, сонбэ. Правда. Я к такому вообще не привыкла…
— Ладно, ладно.
С тихим смешком Си Джун открыл дверь медпункта, который и в этот раз оказался пуст. Специально подгадал, что ли? Са Юль украдкой посмотрела на него, и Си Джун, словно открывая великую тайну, понизил голос до шепота:
— Как ты догадалась. Я специально нашел предлог, чтобы выкрасть тебя.
— Да ну вас. А вы знали, что медсестры тоже не будет?
— Ага. У нее в это время по четвергам окно. Я часто сюда захаживаю, так что знаю.
«Часто захаживаешь?» От этих слов на лице Са Юль невольно отразилось беспокойство, но Си Джун лишь ясно улыбнулся.
— Подожди секунду.
Уверенным шагом подойдя к столу медсестры, Си Джун начал там что-то искать.
— Где-то здесь было…
Присев на подоконник и болтая ногами, Са Юль внимательно наблюдала за ним. Перебрав несколько баночек, Си Джун пробормотал: «А, вот оно», и, шурша чем-то в руке, подошел к Са Юль.
— Что это?
В руке Си Джуна была белая конфета в прозрачной обертке. Для человека, который обещал найти невероятное чудо-лекарство, выбор был неожиданным. Са Юль вопросительно приподняла бровь, а Си Джун, развернув одну конфету, поднес ее прямо к губам Са Юль.
— А-а.
Она послушно открыла рот, и конфета скользнула внутрь. Освежающий вкус перечной мяты. Пока она хлопала округлившимися глазами, Си Джун с гладкой улыбкой на лице рассовал остальные конфеты, которые принес, прямо в карманы ее спортивных штанов.
— Держи во рту, не выплевывай.
Перекатывая во рту конфету с таким сильным мятным вкусом, что аж в носу защипало, она с удивлением заметила, что запах хлорки, который так долго ее преследовал, действительно начал понемногу отступать.
— Спасибо. Даже не подумала бы, что это будет конфета.
— Как-то раз я пришел сюда за лекарством, потому что живот скрутило, и мне дали это вместе с таблетками. Сказали, от тошноты помогает.
— Почему? У вас было несварение?
— Ага.
На его безупречном лице почему-то промелькнула горечь. Наверное, по той же причине, по которой у нее всегда было несварение после поездок в дом деда. Она могла лишь догадываться об этом.
Каждый раз, когда в его случайно брошенных фразах о прошлом проглядывала глубина его ран, у нее разрывалось сердце. Поэтому она намеренно сменила тему:
— А, точно. Сонбэ.
— М?
— Вы же знаете тех хулиганов-третьекурсников.
— …
Его блестящий взгляд на мгновение задержался на Са Юль. Затем, слегка склонив голову набок, Си Джун спросил:
— А что?
— Говорят, их всех принудительно переводят в другие школы.
— Тех, что к тебе приставали?
— Да. Как-то даже странно. Никогда не видела, чтобы вот так всех разом выгоняли.
Перекатывая конфету во рту, Са Юль подняла голову и заметила, как бесстрастные глаза Си Джуна слегка сузились, словно сдерживая улыбку. Са Юль недоуменно склонила голову.
Показалось? Сейчас у него было такое лицо… Си Джун, спокойно глядя на Са Юль, произнес ровным голосом:
— Видимо, бесили слишком, вот их и убрали.
Ей показалось, что его голос странно потяжелел.
— Что?
— Школа, наверное, давно на них зуб точила.
— Ну, скорее всего.
— Теперь тебе не о чем будет переживать.
Произнеся это своим обычным, размеренным тоном, он смотрел на нее взглядом, который почему-то показался ей немного холодным. Может, просто показалось?
«Не о чем переживать»… Обдумывая слова Си Джуна, Са Юль вдруг кое-что вспомнила. Прищурив глаза, она посмотрела на него.
— Нет. Есть еще кое-что, о чем я переживаю.
— Что?
— Я тут на вас немного обиделась.
— На меня?
— Да.
От такого неожиданного заявления Си Джун слегка нахмурился, и его взгляд на секунду заметался. «Я что-то сделал не так?» — казалось, спрашивало его лицо. Еле сдерживая смех, Са Юль начала:
— Ну вот, например, там куча девчонок сидит, а вы берете и пресс им показываете, задирая футболку.
— …А.
Его слегка нахмуренные брови, словно говоря: «Так вот в чем дело», мгновенно разгладились и вернулись в идеальное положение. Са Юль, продолжая дуться, перекатывала конфету во рту и продолжала:
— И улыбаетесь так красиво, словно зазываете: «Посмотрите все сюда».
Си Джун, слушавший ее с довольно серьезным лицом, вдруг издал короткий смешок: «Ха».
— Эй. Чего вы смеетесь? Я вообще-то серьезно.
Белая занавеска, колышущаяся на ветру, на мгновение закрыла их друг от друга. Когда ткань снова отлетела в сторону, Си Джун уже оказался прямо перед ней, упершись руками в подоконник по обе стороны от Са Юль.
— То есть вы изволили приревновать.
— Я вас вообще-то сейчас отчитываю, понятно?
— О да. Вы изволили меня отчитывать.
— Что это за взгляд, словно вы смотрите на щенка, пытающегося выполнить трюк.
Си Джун, слегка склонив голову, смотрел на Са Юль. Его длинные, большие глаза красиво сузились, и он улыбнулся так свежо и ярко.
— Улыбаться так в такой момент — это читерство, сонбэ.
— Прости на этот раз.
— …
— М?
Когда он так говорит… Как тут дальше дуться. Смутившись, она забегала глазами, а Си Джун сел на подоконник рядом с ней. Украдкой посмотрев на его профиль, Са Юль тихо позвала:
— Сонбэ.
— М?
— Спасибо вам.
— За что?
Вшух. Белая занавеска снова взметнулась на ветру, пощекотав икры Са Юль.
— За то, что приехали к дому дедушки… вот так.
В комнате, где они были только вдвоем, стояла такая тишина, что каждое слово, сказанное шепотом, звучало предельно ясно.
— И за лекарство тоже. У меня тогда и правда было несварение.
— Угу.
— Но вы ведь…
Начав говорить, Са Юль вдруг почувствовала ком в горле и тихонько откашлялась.
— Каждый раз, когда вам было больно… Будь то раны или несварение. Вы ведь всегда справлялись с этим в одиночку.
Тук, тук. Нога Си Джуна, который в спортивных тапочках бессмысленно постукивал пяткой по стене под подоконником, вдруг замерла.
— Я видела у вас в рюкзаке снотворное.
— …
— Вы до сих пор его пьете?
Она опустила голову, чтобы скрыть наворачивающиеся слезы, но рука Си Джуна мягко обхватила ее за щеку.
— Хан Са Юль.
— …
— Почему у тебя глаза покраснели.
На лице Си Джуна расплылась довольная улыбка.
— Не знаю. Просто пока говорила…
Глядя покрасневшими глазами на его красиво изогнутые в улыбке глаза, Са Юль услышала, как Си Джун, уже с более спокойным взглядом, прошептал:
— Я всегда думал, что получать жалость — это мерзко.
— …
— Но оказалось, что это гораздо приятнее, чем я думал.
— В каком смысле?
— Твое лицо.
Пока она сидела в напряжении, не понимая, к чему он клонит, Си Джун внимательно посмотрел на ее губы.
— Ты смотришь на меня так, словно готова отдать мне всё.
— А…
— Продолжай меня жалеть. Твоя жалость для меня сладка.
— Я вас не жалею.
Твердо ответив, Са Юль посмотрела на него снизу вверх и тихо добавила:
— Я же говорила, что вы мне нравитесь.
— …
— Поэтому и волнуюсь.
Глядя на предплечья Си Джуна, где синяки и царапины уже почти зажили и стали незаметны, Са Юль тихонько взмолилась:
— Не раньтесь больше. Я не хочу, чтобы вам было больно.
— …
— Если ваша мама… будет вас бить — не подставляйтесь, защищайтесь. Или уклоняйтесь.
— Угу.
— И снотворное… пить слишком много — это вредно, так что…
— Угу. Больше не буду.
На фоне переплетающейся зелени за окном на губах Си Джуна заиграла безупречная улыбка. Но эта улыбка была такой призрачной, словно могла раствориться в любой момент, что Са Юль, словно человек, пытающийся поймать дым голыми руками, почувствовала тревогу.
Глядя на Си Джуна глазами, полными слез, Са Юль закрыла глаза и прижалась своими губами к его. В этот момент это был единственный способ ухватиться за его сердце.
— …
Губы Си Джуна, на мгновение застывшие от неожиданности, вскоре мягко приоткрылись, отвечая на поцелуй.
Это был момент, когда свежая, невинная любовь, напоминающая летний свет, ощупывала раны друг друга.
***
Наступили летние каникулы.
Температура взлетала с каждым днем, словно намереваясь высушить весь мир дотла. Лето достигло своего пика. На картах Корейского полуострова, которые показывали в новостях вместе с предупреждениями о периоде аномальной жары, повсюду пестрел ярко-красный цвет.
Каждый день передавали о росте числа людей, страдающих бессонницей из-за тропических ночей. Раз в неделю обязательно мелькала новость о том, что в каком-нибудь жилом комплексе из-за перегрева наружного блока кондиционера вспыхнул пожар. «Будьте осторожны с тепловым ударом, пожилым людям и детям рекомендуется воздержаться от выхода на улицу без сопровождающих». Этими словами дикторы новостей неизменно завершали свои выпуски.
Стоял август. Даже при закрытых окнах стрекот цикад грохотал, как раскаты грома, а всё вокруг под палящим солнцем утопало в ослепительной зелени. Казалось, само время года читалось даже в тенях деревьев, колышущихся за окном балкона.
Са Юль, одетая лишь в майку и шорты, с арбузным мороженым во рту, раскинувшись звездочкой на полу в гостиной, пялилась в телефон. Просверлив экран взглядом еще какое-то время, она схватила мороженое в руку и резко села.
— Нет, ну почему он не звонит.
Са Юль снова набрала номер Си Джуна.
— Абонент временно недоступен…
Но ситуация повторилась: вместо голоса Си Джуна в трубке звучал лишь бездушный голос автоответчика.
[Если собираешься в библиотеку — пойдем вместе. Мне тоже нужно кое-что посмотреть.]
Са Юль, с палочкой от красного мороженого во рту, сверлила взглядом сообщение от Си Джуна, пришедшее два дня назад.
[Да. Пойдемте вместе.]
Она даже ответила, но после того дня их связь оборвалась.
А вдруг…
От внезапно пришедшей в голову мысли Са Юль нахмурилась.
С ним что-то случилось?
Хотя для нее это были первые отношения, ни она, ни Си Джун по природе своей не были из тех, кто маниакально зациклен на переписках.
Но всё же… Си Джун-сонбэ как минимум всегда писал ей перед сном и после пробуждения.
А сейчас — ни слуху ни духу. Вспомнив, что Си Джун живет один, и если с ним что-то случится, никто даже не заметит, она начала всерьез беспокоиться. С крайне серьезным лицом подумав еще пару секунд, Са Юль решительно встала.
— Дочка. Будешь с папой обед…
— Пап, я ненадолго выйду!
— А? Куда это ты вдруг…
— Я быстро!
Са Юль пулей пронеслась мимо Ён Хвана, который нес на подносе две металлические миски. Глядя, как дочь, накинув летний кардиган, быстрым шагом выбегает за дверь, он ошарашенно пробормотал:
— Блин, конгуксу же такой вкусный получился…