Британия. 1955 год. 16 Октября. Четверг.
Серые, темные, преисполненные печалью и
грустью тучи, заслоняли собою солнце, не давая даже малейшим лучам протиснуться
сквозь них. Тучи смыкались и снова сходились в единую картину мрачной смерти,
что с высока следит за каждым, отмеряя секунды от следующего прихода к
очередному избраннику судьбы.
Но все же тучи сошлись во мнении, что
это будет день, когда заплачет небо. Не сдерживали слез и те, кто были на
похоронах Джинро. Капля за каплей, слез за слезой, плакал каждый кто там был,
никто не был равнодушен или же лишен эмоций, каждый плакал по-своему, у кого-то
текли ручьем слезы, у кого-то щемило сердце.
Из толпы людей, что по случаю этого дня
были одеты в черный. Вышел Томми. Без лишних слов, посчитав необходимым он
встал напротив надгробия и принялся изливать исключительно свои мысли облекая
их в слова. Не на публику и ради кого-то, а только для себя, и Джинро.
- Я. Признателен Джинро за все. За все
его свершения, и даже маленькие, казалось бы, незначительные дела. Я никогда не
задумывался над временем, которое обычно провожу с людьми, и том как много я
мог у них узнать, многому у них научиться, или же узнать по лучше их самих. Я
сожалею. Сожалею о том, что не выпил лишний раз с тобою кофе, сожалею о том,
что лишний раз не завел с тобою бестолковую беседу, которая в очередной раз
окончилась бы нашим прощанием. Я недооценил ценность времени как такового, и
сейчас, я стою, перед твоей могилой, с твое изображение на надгробии, твое имя,
дата рождения и… я не верю, не верю в то что это конец!
Обнаружив слезы что текли по щекам,
Томми принялся вытирать их рукавом, но было бесполезно. Он лишь негромко
приговаривал, смотря прямо на надгробие, окутанное цветами.
- Я сохраню все те секреты что ты
доверил мне! Я сохраню все воспоминания о тебе! Я благодарен тебе Джинро просто
за то, что ты был в моей жизни!
И будучи готовым уйти в обратно в толпу
грустных лиц, он тихо, словно шепотом сказал только лишь ему одному
– Спасибо… Джинро.
Оливия будто бы была готова выйти вслед,
следую примеру Томми. Однако ни сделав и двух шагов она упала на землю.
Преисполнившись в собственном горе, она опустила руки в земле, и принялась
сжимать ее крепко, будто бы цепляясь за самого Джинро.
- Почему! Почему! Почему! Почему! Почему!
Почему! Почему! Почему, почему, почему, почему… почему Джинро… почему ты ничего
не сказал мне… почему ты бросил меня… почему ты не позволил и мне уйти с тобой…
почемууу!!?
Нечто галантное и даже утонченное,
обладающее манящим теплом и спокойствием, ныне окутано холодными цветами,
нестабильное, зацикленное лишь на хаосе что царит в душе, излучает лишь холод,
не желает принимать прошлое, отвергает настоящее. Нечто такое никогда не будет
способно постичь будущее именно в тех тонах и окрасах в которых постигает
человек готовый проститься с потерями и готовый открыть свое сердце другим,
дабы теплые цвета могли появится, огонь мог гореть, а цветы могли цвести.
Но как бы не хотела Оливия вернуть прошлое, она оставалась
в настоящем. Время шло. Персона вслед за персоной покидали кладбище. В какой-то
момент у надгробия осталась лишь Оливия вместе со своей близкой подругой Софией.
Та стояла позади плачущей девы, и покорно ждала пока боль утраты и неспособность
дышать без любимого ей человека, сменится на решимость жить дальше невзирая на
все трудности.
- Не. Ненужно София, ты можешь идти... – Промолвила Оливия.
- Ну что ты дорогая, я тебя одну не оставлю! – Ответила
София, как и подобает истинной подруге.
- Уходи.
- Оливия...
- Уходи! Не трать на меня свое время! Какой смысл тебе
быть тут, у тебя есть жизнь, так проживи ее для себя. Это мое... это мое горе, и
ты никогда не поймешь каково это потерять "все".
Слегка отряхнувши руки от земли, он посмотрела на свои
черные перчатки. Смотрела она на них пристально даже неподвижно. Она будто бы
вглядывалась в каждую крупицу мокрой земли.
(Оливия (Насколько же все мало. Насколько
незначительна и я. Есть ли я, если нет его? И что будет дальше? Ради кого мне
улыбаться? Ради кого мне наряжаться? Ради кого мне готовить, стоять у плиты,
ранить пальцы нарезая овощи? У меня нет никого из родных, мама Джинро стала мне
второй Матерью. Я была почти что лишена всего, но я не унывала, а стремилась к
лучшему. Я училась, превозмогала, добивалась успеха, и в какой-то момент я
встретила его. Того, кто сказал мне "ненужно",
"остановись", "ты сделала достаточно, ты молодец". В
беспорядочном хаосе и погоне к лучшей жизни я нашла свое место, где я могла
отдохнуть и где я могла быть собой. И этим местом, было твое сердце, Джинро
Кабане.")
- Уходить нужно не мне, Оливия, а тебе! – Громко
заявила подруга, с схвативши руку Оливии принялась тянуть ее вверх, чтобы та
наконец то встала с земли на ноги.
Однако та воспротивилась, и махнувши рукой, высвободила
ее из не самого крепкого хвата Софии, после чего взглянула на нее не взглядом какой-либо
злобы или не понимая, а наоборот, она смотрела на Софию снизу-вверх и проливая
одну слезу за другой с взглядом сострадательной жалости, обращенной будто бы к
себе самой спустя пару секунд молчания, вымолвила с трудом:
- Софи. Я понимаю почему ты делаешь это… Но прошу тебя,
дай мне еще хоть мгновение побыть тут!
София глубоко вздохнула. И посмотрев на
свою подругу взглядом решимости пропущенного сквозь призму глубочайшего
понимания, сказала ей:
- Хорошо. Еще пару минут. Я буду ждать
тебя возле входа.
И после этого ушла.
Идя ко входу на кладбище, она думала о том,
как далеко Оливию заведет горе утраты.
(София (Ты всегда была так добра, и так
стойко держалась перед лицом опасностей и неудач. Ты была всегда на высоте:
лучшие оценки в классе и лучшие оценки в семестре, ты была так спортивна и так
красива, твой вкус в одежде очаровывал всех парней, любое дело за которое ты бралась
было обречено на успех. Ты у многих из нашей параллели и не только вызывала
зависть. Но не у меня. Ты была не только моей соперницей, или примером для подражания,
но ты так же была, что более важно, моей подругой. Ею ты останешься навсегда. И
чтобы стоять рядом с тобою, я старалась быть под стать тебе.)
- Вот только то что с тобою сейчас. Неужели…
это… твое падение? – Тихо говорила София, будто бы сама себе, идя по дорожке,
выложенной серым кирпичом.
(София (Если это так. То упасть я тебе
не позволю. Я помогу тебе подняться, встать на ноги, и пойти дальше. Даже если
ты заболеешь неизвестной болезнью, что доведет тебя до такого состояния, что ты
будешь харкать кровью, то я не буду против, если даже капля попадет на меня. Я
твоя подруга Оливия, я буду с тобою до конца.)