Разложив по красивее цветы на могиле.
Оливия была готова уходить. И тут из-за дерева что находилось неподалеку и
бросало тень на могилы, вышел Джохан.
Джохан вышел из-за огромного могучего
дуба, который брал свое начало еще до того, как люди успели наречь самую
масштабную и кровавую войну в истории «мировой».
Не нем не было лица.
Он не мог смотреть в глаза Оливии.
А завидев могилу Джинро так и вовсе
переменился в лице. Леденящий ужас подкрадывался из далека и окутывал его.
Тысячи голосов шептали ему отовсюду
упрекая его в смерти Джинро.
Джохан много раз представлял себе то,
как он, выходя из-за дерева подходит к могиле Джинро и кладет цветы.
Однако цветы беззвучно упали на землю.
Джохан посмотрел на них.
Его ноги слегка пошатнулись.
Он вот-вот хотел уже поднять цветы, и
вдруг сломленного парня окликнула такая же сломленная дама. Она подошла к нему
так близко, что бы он мог сполна разглядеть ее заплаканное лицо.
- Джохан… Спасибо что пришел. Хоть и
опоздал.
- Я… Просто не люблю, когда много людей…
- Сказал Джохан, несмотря даже Оливии в глаза, и вместо этого поднял цветы.
- Вот оно как… - Ответила Оливия, опустив,
и слегка повернул голову куда-то в бок, с сторону горизонта.
Джохан обошел Оливию, и подойдя к его
могиле положил цветы в аккурат к тем, что уже украшали ее.
- Оливия…
Джохан произнес это так, будто бы каждая
буква давалась ему с трудом. С тяжестью на душе, он продолжил.
- Вы… Ненавидите меня? – Спросил Джохан
смотря той прямо в глаза.
- Ненавижу ли я, тебя? ...
- Я не смог. Я… Не уберег Джинро от
смерти. Если бы я был быстрее, если бы я просто был сильнее, то я бы смог! Я бы
спас Джинро!
- Это… Не твоя вина Джохан, а вина тех,
кто убил, вина тех, кто это начал. – Говорила Оливия без каких-либо видимых или
же хоть немного заметных эмоций.
У ее слов не было окраса. Ее речь
ощущалась безжизненной. Порождённой лишь мыслью.
- В таком случае… Я отомщу за Джинро, Оливия,
я обещаю вам! Я найду того, кто стоит за этим, и заставлю его ответить за все!
В тот момент Джохан не был похож на самого
себя. В его глазах Оливия не смогла найти места сомнению или страху. Лишь жажда
мести. И эта жажда воцарилась с того самого момента, когда Джохан увидел кровь Джинро.
Отныне он хотел видеть кровь врага, он хотел, чтобы виновник истекал кровью так
же, как и Джинро. И его не волновало даже то, будут ли при этом его руки
запятнаны в чужой крови, или же нет.
- Знаешь, когда-то одна моя знакомая
сказала мне одну фразу: «Месть – это лишь способ облегчить свою боль»
- Вы хотите отговорить меня от нее?
- Нет. Ведь ты это путь, который
считаешь истинным и верным. Вот только, когда месть будет совершена, твою душу
заполнит пустота. Я уже пришла к ней, к этой пустоте. Если бы все в этом мире,
в какой-то момент потеряло бы цвет, стало бы серым и чёрствым, то я бы уже не заметила
разницу.
Оливия начала постепенно уходить, шаг за
шагом она все больше отдалялась от могилы своего возлюбленного. Но что-то
заставило ее остановиться. Она не повернулась к Джохану, а все также стояла к
нему спиной. Лишь слегка повернув к нему голову, будто бы смотря на горизонт, спросила:
- Как думаешь Джохан… Что способно,
заполнить эту пустоту? Что способно заполнить пустоту в душе? Я надеюсь, когда
ни будь найти для себя ответ. И уверена в том, что ответ для себя найдешь и ты.
Когда ни будь…
Оливия не сказала больше ничего, а лишь
в сопровождении завывающего ветра и редких капель дождя ушла к своей подруге,
что ждала у входа.
Джохан не был долгое время в одиночку. Как
только Оливия пропала изведу, из-за дерева вышла фигура человека, что был одет
в белый плащ. Под плащом скрывался черный жакет с такой же черной рубашкой. Его
привычные серые туфли в этот день были заменены на белые.
- Эта женщина, она ведь жена Джинро?
- Верно – Ответил Джохан, с печалью в
голосе.
Джохан взглянул влево, и оценив никак
иначе как «яркий» наряд Лионеля спросил его:
- Скажи мне, почему ты оделся в белое? Это
же траурный день. Принято одевать черное, или же я не прав? – Спросил Джохан,
подозревая наряде Лионеля некоторое неуважение к смерти Джинро, к его похоронам
в частности.
- Ты прав. Но не думай, что я не
отношусь к этим или же любым другим похоронам несерьёзно или пренебрежительно. В
некоторых странах, в день поминок не принято лить слезы или же грустить, а даже
напротив это преподноситься как торжество. Это празднуется, будто это праздник.
И я искренне впечатлён тем, что они, сдерживая слезы не грустят, а выпивают и с
улыбкой на лице вспоминают умершего человека. Все дело в нашем отношении. Мы
убеждены в том, что смерть это конец пути, назад дороги нет. Однако жители тех
стран, уверовали в то, что смерть — это лишь часть пути, некоторого рода
переходный этап. И это мне нравится больше чем грусть и печаль что застывает не
только в облаках, но и в сердцах людей.
После своего разъяснения, Лионель достал
фляжку, и открыв крышку добавил:
- Поэтому, не грустите на моих похоронах!
Увидев то, с какой легкостью Лионель
сделал глоток алкоголя, Джохан недоумевающе сказал:
- Но… Ты же не пьешь алкоголь.
- Порой, я делаю исключения.
===To Be Continued===>>>