Том 1 Глава 26

С самого утра неторопливо шёл снег, почти без ветра, укрывая крыши, ступени и потемневшие от сажи обочины новым белым слоем. Городские рабочие успели расчистить центральные улицы, а там, где под колёсами карет проступила скользкая мостовая, рассыпали древесную крошку.

Над дверями домов висели еловые ветви. Их перевязывали цветными лентами, украшали стеклянными шарами, фигурками птиц и маленькими мано-камнями. Пока на улице оставалось светло, огни казались бледными, но сумерки быстро сгущались, и один за другим они начинали сиять ярче.

Артур видел всё это через окно прихожей.

На стекле медленно появлялся узор инея, оставляя посередине небольшой прозрачный участок. В нём отражалась комната: домашняя ель, тёплый свет ламп, накрытый белой тканью стол и отец, пытавшийся закрепить на верхней ветви стеклянного грифона.

Артур застегнул верхнюю пряжку новой шинели.

Тёмно-серая ткань плотно облегала плечи, высокий воротник защищал шею, а шерстяная подкладка уже через несколько минут давала чувство полной защищённости.

Отец наконец закрепил грифона. Фигурка немного накренилась, поймала свет мано-камня и отбросила на стену золотистый отблеск.

Он спустился с небольшого стула и подошёл ближе.

— Деньги у тебя остались?

— Почти все.

— Значит, Жекин совет ты так и не выполнил.

— Я купил несколько книг.

— Книги не считаются бесполезной покупкой.

— Тогда пока не нашёл ничего подходящего.

Отец улыбнулся и протянул ему несколько серебряных монет.

Артур не сразу взял их.

— У меня есть свои.

— Знаю. Это не потому, что тебе не хватает.

— Тогда зачем?

Отец пожал плечами.

— Иногда приятно потратить не заработанное, а подаренное. Купи что-нибудь друзьям. Или себе. Не обязательно заранее понимать, зачем тебе эта вещь.

Артур посмотрел на монеты, затем убрал их во внутренний карман шинели.

— Спасибо.

Отец коротко кивнул.

Из кухни тянуло жареным мясом, выпечкой и пряностями. На плите тихо кипела вода, где-то в глубине дома потрескивали поленья. Всё было привычным, но сегодня казалось ярче, теплее, словно сам дом понимал, что заканчивается ещё один год.

Артур взялся за дверную ручку.

— Хорошо погулять, — сказала мать.

— И вам всё приготовить.

— Мы почти закончили.

Отец посмотрел в сторону кухни.

— Это неправда.

Мать не обратила внимания.

— Передай Лауре и Эйдену поздравления от нас.

— Передам.

— И их родителям тоже.

Артур открыл дверь.

Морозный воздух сразу вошёл в прихожую, смешавшись с домашним теплом. На мгновение запах хвои и выпечки вырвался наружу вместе с клубом пара.

— С наступающим, — сказал отец.

Артур обернулся.

Родители стояли рядом. Мать всё ещё держала в руках край полотенца, отец опирался ладонью о спинку стула. За ними мерцали огни домашней ели.

— С наступающим, — ответил Артур.

Мать чуть улыбнулась.

— Благо Империи.

— Благо Империи.

Дверь закрылась.

Несколько секунд Артур стоял на крыльце, привыкая к холоду.

Снег опускался почти вертикально. Крупные хлопья касались рукавов, воротника и чёрных волос, но не таяли. Воздух был таким морозным и чистым, что первый глубокий вдох обжёг горло.

Обычно их улица пустела задолго до темноты. Сегодня почти в каждом окне горел свет.

Люди переходили от дома к дому, несли завёрнутые в ткань блюда, корзины, коробки с подарками. Возле соседнего крыльца мужчина придерживал лестницу, пока его сын закреплял над дверью еловую ветвь. Чуть дальше пожилая женщина помогала девочке вставить голубой мано-камень в старый стеклянный фонарь.

Над улицей протянули верёвку с маленькими сосудами. Внутри каждого мерцал цветной осколок — лазурный, зелёный, золотистый. Их света не хватало, чтобы рассеять весь вечерний сумрак, но снег отражал его, и потому дорога казалась выложенной кусочками цветного стекла.

Артур спустился с крыльца.

По мере приближения к центру дома становились выше, а улицы — оживлённее. Кареты двигались медленно, иногда совсем останавливались перед плотной толпой. Лошади переступали на месте, выпуская облака пара, а фонари возле козел раскачивались в такт их движениям.

Над крышами поднимался дым.

Обычно он висел над Лилиградом тяжёлой серой пеленой, но сегодня мороз вытягивал его вверх ровными столбами. Цветные огни отражались в нижних слоях дыма, окрашивая его края в бледно-синий и золотой.

Город не пытался скрыть свои старые стены, почерневшие трубы или следы сажи на снегу.

Люди просто добавили к ним свет.

На перекрёстке уже ждали Лаура и Эйден.

Эйден стоял под высоким фонарём, засунув руки в карманы тёмного пальто. На голове у него была шерстяная шапка, а шарф несколько раз оборачивался вокруг шеи и всё равно спускался почти до колен.

Лаура остановилась чуть в стороне, рассматривая украшенные окна школы. На ней было светлое зимнее пальто с меховым воротником и небольшой тёмный берет. Несколько светлых прядей выбились из-под него и двигались от редких порывов ветра.

Когда Артур подошёл ближе, она обернулась.

— Новая шинель?

— Подарок матери.

Лаура окинула её внимательным взглядом.

— Тебе идёт.

Артур не сразу нашёлся с ответом.

— Спасибо.

Эйден тоже посмотрел на шинель, но ничего не сказал. Только протянул Артуру бумажный свёрток.

— Возьми. Пока тёплый.

Внутри лежали пирожки с яблочной начинкой. От бумаги поднимался слабый пар, пахло корицей и горячим тестом.

Артур взял один.

— Где купил?

— Возле аптеки. Там женщина печёт их только перед Новым годом. В прошлый раз отец принёс домой, но мне достался уже холодный.

Он протянул свёрток Лауре.

Несколько минут они ели молча, наблюдая за улицей.

Мимо прошла семья с маленьким ребёнком. Мальчик сидел на плечах отца и обеими руками держал стеклянного грифона, внутри которого горел слабый жёлтый свет. Следом двигалась повозка с еловыми ветвями, оставляя за собой хвойный запах. Из открытой двери трактира доносилась музыка.

— Странно, — тихо сказала Лаура.

Артур посмотрел на неё.

— Что?

Она немного помедлила, подбирая слова.

— Я каждый год вижу эти украшения. Ту же улицу, те же фонари, почти те же лавки. Но сегодня всё выглядит иначе.

— Потому что снега больше? — предположил Эйден.

— Не только.

Лаура перевела взгляд на школу. За тёмными окнами пустовали классы, в которых ещё недавно они проводили почти каждый день.

— Наверное, раньше я думала только о самом празднике. Об ужине, подарках, о том, сколько позволят не спать. А сейчас смотрю и понимаю, что следующий Новый год может быть уже совсем другим.

Эйден опустил свёрток.

— Из-за академий?

— Если поступим.

— Поступим, — уверенно ответил он.

Лаура посмотрела на него.

— Ты говоришь так уверенно.

— Нет. Просто не вижу смысла заранее представлять неудачу.

В его голосе не было привычной резкости. Он произнёс это, почти буднично, но Артур понимал: Эйден действительно верил, что сможет пройти испытания и уехать учиться военному делу.

— В какой город ты хочешь? — спросил Артур.

— Пока не решил. Отец говорит, лучшая военная кафедра находится в… забыл как его. Но до него почти две недели дороги.

— Ты никогда не уезжал так далеко, — заметила Лаура.

Эйден посмотрел вдоль улицы, туда, где над крышами уже виднелось сияние главной площади.

— Всю жизнь видеть один и тот же город тоже неправильно. Я люблю Лилиград, но хочу однажды вернуться сюда и понимать, что за его стенами есть ещё что-то знакомое мне.

Лаура медленно кивнула.

— Я, наверное, выберу столицу. Там больше всего архивов Агентства и преподавателей, которые сами бывали внутри крупных аномалий.

— Тебя родители отпустят?

— Им это не нравится. Но они знают, что я всё равно подам документы.

Она сказала это без вызова. Скорее как решение, принятое уже давно.

Артур посмотрел на них обоих.

Ещё несколько месяцев назад он не знал, чего они хотят от будущего. Эйден оставался для него просто другом, с которым можно было дойти до школы или прогулять скучный вечер. Лаура — одноклассницей, сидевшей в другом конце класса и почти не замечавшей его.

Теперь он знал, чего они боялись, чему радовались и куда собирались уехать.

И от этого мысль о следующем годе неожиданно стала неприятной.

— А ты? — спросила Лаура.

— Пока не знаю.

— Совсем?

— Академия — да, но какая именно…

Артур посмотрел на перчатки, подаренные Эйденом. Затем машинально коснулся внутреннего кармана, где лежали часы отца.

— Мне кажется, что сначала нужно получить вольную грамоту. А уже потом думать, куда идти.

— Одно другому не мешает, — сказала Лаура. — Даже если решение задержится, ты должен понимать, чего сам хочешь.

— Я хочу изучать тьму.

— Значит, придётся найти направление, которое позволит тебе делать это дальше.

Эйден кивнул.

— Или создать своё.

Лаура посмотрела на него с лёгким удивлением.

— Обнадёживает, — тихо произнёс Артур.

— Я серьёзно, — продолжил Эйден. — Сейчас никто не знает, куда тебя отнести. Значит, у тебя есть возможность самому показать.

Он замолчал, затем добавил:

— Только не позволяй другим решить всё за тебя.

Артур посмотрел на него.

Фраза прозвучала просто, но точно совпала с тем, о чём он сам думал последние месяцы.

— Постараюсь.

Лаура слегка нахмурилась.

— Почему ты всегда говоришь «постараюсь», когда речь идёт о чём-то важном?

— Потому что не знаю, получится ли.

— Никто не знает.

Она повернулась к нему полностью.

— Но иногда нужно хотя бы назвать то, чего ты хочешь. Иначе все вокруг будут предлагать тебе свои варианты, пока ты сам не забудешь, что мог выбрать.

Артур ничего не ответил сразу.

На противоположной стороне улицы зажгли ещё одну гирлянду. Голубые огни пробежали над дверями домов, один за другим отражаясь в окнах. На несколько мгновений лицо Лауры тоже осветилось мягким холодным светом.

— Тогда хочу поступить в академию, — сказал Артур. — Не прятать магию. Не становиться человеком, которому разрешают использовать её только по чужому приказу. И продолжать ходить на задания.

— Уже лучше, — сказала Лаура.

— А ещё? — спросил Эйден.

Артур задумался.

Вокруг них шли люди. Кто-то нёс подарки. Кто-то торопился домой. Рядом женщина поправляла ребёнку шапку, а пожилой мужчина придерживал дверь перед незнакомой семьёй.

— Ещё хочу, чтобы через год мы могли встретиться так же.

Эйден посмотрел на него.

Лаура тоже замолчала.

— Даже если будем в разных городах, — продолжил Артур. — Не обязательно именно здесь и именно тридцать первого. Просто…

Лаура опустила взгляд на бумажный свёрток в руках.

— Письма существуют не только для государственных уведомлений.

— Ты сама говорила, что почта между городами ходит долго.

— Долго — не значит никогда.

Эйден медленно выдохнул, и в морозном воздухе перед ним появилось облако пара.

— Я писать не люблю.

— Мы знаем, — сказала Лаура.

— Не каждый день. И, наверное, не каждую неделю. Но если поступлю — напишу сразу. Потом расскажу, как там всё устроено. Кто преподаватели, чему учат, сколько раз меня заставили бегать вокруг корпуса.

— Ты уверен, что умеешь писать достаточно разборчиво? — спросила Лаура, но в её голосе не было насмешки.

— Научусь.

Она посмотрела сначала на него, затем на Артура.

— Тогда давайте по пятницам.

— Почему именно по пятницам? — спросил Эйден.

— Потому что сейчас мы встречаемся по пятницам в библиотеке. Если разъедемся, будем в этот день писать. Неважно, когда письмо дойдёт. Главное, что хотя бы раз в неделю каждый из нас остановится и вспомнит об остальных.

Артур представил незнакомый город, комнату академического общежития, письменный стол у окна. Представил, как открывает письмо Лауры или пытается разобрать почерк Эйдена.

Будущее всё ещё оставалось туманным.

— Договорились, — сказал он.

Эйден кивнул.

— Договорились.

Лаура улыбнулась. Не широко, почти незаметно, но в её взгляде стало спокойнее.

— Тогда можем идти.

— Куда? — спросил Артур.

Она посмотрела на улицу впереди.

— Сначала на рынок. Потом на площадь. А дальше посмотрим.

Они двинулись вместе.

Снег негромко скрипел под ногами. Людей становилось больше, но никто не торопился так, как в обычные дни. Знакомые останавливались посреди улицы, пожимали друг другу руки, обнимались, обменивались свёртками и обещаниями зайти после полуночи.

— С наступающим!

— Здоровья вашему дому!

— Спокойного неба!

— Благо Империи!

Поздравления звучали со всех сторон, накладывались друг на друга и постепенно превращались в единый гул, тёплый и мягкий, как музыка из далёкого окна.

У пекарни собралась очередь.

Из распахнутой двери вырывался горячий воздух, пахнущий хлебом, корицей и мёдом. Стёкла запотели, и за ними едва различались быстрые движения подмастерьев, носивших противни от печи к прилавку.

Перед входом стояла женщина в старом коричневом платке. Рядом с ней держались двое детей.

Она пересчитала монеты и протянула пекарю пакет.

— Здесь две булки.

— Значит, две и покупали.

— Я платила за одну.

Пекарь посмотрел на детей, потом снова на женщину.

— Сегодня весь день путаюсь.

— Я могу после праздника занести остальное.

— Благо вашему дому.

— И вашему. Пусть следующий год будет легче.

Она кивнула и увела детей.

Некоторое время друзья смотрели ей вслед.

Эйден сунул руку в карман, пересчитал несколько монет и направился к прилавку со сладостями.

Он вернулся с тремя пряниками в форме грифонов.

Один отдал Лауре, второй Артуру.

Лаура осторожно провела пальцем по золотистой глазури на крыле грифона.

Они продолжили путь.

За старой каменной аркой начиналась торговая улица.

Между верхними этажами домов протянули десятки цветных лент. На ветру они медленно изгибались, временами переплетаясь друг с другом. Под ними висели стеклянные фонари с лазурными и изумрудными мано-камнями.

Магазины оставались открытыми. В витринах сияли игрушки, украшения, книги, посуда и маленькие фигурки золотого грифона. Торговцы уже не старались перекричать друг друга. Покупателей хватало всем, и потому даже самые уставшие улыбались, завязывая очередной свёрток.

Возле одного дома жители разбирали старые вещи.

У стены стояли треснувшие сундуки, стулья, детские игрушки и связки одежды. Всё, что ещё можно было починить или носить, складывали в одну телегу. Сломанное в другую.

Артур остановился возле небольшой деревянной лошадки. У неё не хватало колеса, краска почти стёрлась, но на боку всё ещё сохранилась вырезанная звезда.

Хозяин дома заметил его взгляд.

— Можно починить, — сказал он. — Нужно только новое колесо.

— Вы отдаёте её?

— Всё, что в первой телеге, отвезут в приют. Там найдётся мастер.

Мужчина поднял лошадку и смахнул снег с деревянной гривы.

— Моя дочь выросла. Долго не хотела расставаться, хотя уже много лет не играла. А сегодня сама вынесла.

— Не жалко? — спросил Эйден.

Мужчина посмотрел на игрушку.

— Жалко. Но вещь не становится менее дорогой оттого, что отдаёшь её тому, кому она нужнее.

Он аккуратно положил лошадку обратно.

— Перед Новым годом хорошо оставлять прошлое не пустым, а полезным для кого-то другого.

Артур ещё раз посмотрел на вырезанную звезду.

— С наступающим.

— И вас.

За аркой открывался праздничный рынок.

Артур видел его много раз, но сегодня на несколько секунд остановился.

Над площадью поднимался лёгкий пар от жаровен. В нём двигались огни, силуэты людей и редкие снежинки. Музыканты играли возле фонтана, дети держали над головами светящиеся фигурки, а у каждого прилавка мерцали десятки цветных камней.

Старые дома окружали рынок тёмными стенами. Над ними возвышались фабричные трубы, и снег на краях крыш всё ещё оставался серым от сажи.

Но теперь в каждом окне горел свет.

Ленты медленно колыхались над улицей. Мано-камни отражались в снегу. Из пекарен тянуло горячим хлебом, от жаровен — мёдом и специями, от еловых ветвей — хвоей.

Лилиград не стал иным городом.

Он остался таким, каким был: старым, холодным, шумным, местами бедным и закопчённым.

Просто в эту ночь люди решили украсить его так, словно впереди действительно ждало что-то хорошее.

И пока Артур шёл рядом с Лаурой и Эйденом, ему хотелось верить в это вместе с ними.

У ближайшего прилавка продавали истощённые мано-камни.

Они лежали в деревянных коробках, разделённые по цвету и размеру. Полностью погасшие походили на обычные кусочки мутного стекла. В некоторых ещё теплился слабый свет, заметный лишь тогда, когда торговец накрывал их ладонью.

Люди приносили старые камни из домашних ламп и получали несколько монет в счёт новых. Женщина перед Артуром высыпала на прилавок целую горсть прозрачных осколков.

— Все погасли? — спросил торговец.

— Почти. Зелёный ещё вчера светил.

Мужчина поднёс камень к лицу, прикрыл глаза и покачал головой.

— Ему хватит часа на два.

— Тогда оставьте. Вставлю в фонарь над дверью.

— До полуночи не дотянет.

— Ничего. Главное, чтобы встретил Новый год вместе с нами.

Торговец вернул ей зелёный осколок и принялся считать остальные.

Артур посмотрел на камень в её ладони. Свет внутри был настолько слабым, что почти терялся среди огней рынка, но женщина бережно завернула его в платок.

Чуть дальше люди собирались возле длинного стола, за которым сидели двое служащих городской управы. Один записывал имена, другой принимал небольшие свёртки и конверты.

— Что там? — спросил Эйден.

Лаура приподнялась на носках, пытаясь рассмотреть табличку.

— Подарки дежурным службам. Их потом развезут по караулам, лечебницам и пожарным постам.

На столе уже лежали коробки со сладостями, пачки хорошего табака, бутылки вина и несколько вязаных шарфов. Кто-то принёс корзину пирогов, накрытую полотенцем. Рядом пожилая женщина укладывала в пакет маленькие бумажные свёртки.

— Это врачам, — объяснила она служащему. — Только подпишите, что в одной коробке леденцы без мёда. У некоторых на него аллергия.

— Подпишем.

— И передайте, что семья Белозёровых благодарит за прошлую зиму.

Мужчина поднял взгляд от журнала.

— Обязательно передадим.

Она немного постояла возле стола, словно хотела добавить что-то ещё, но лишь поправила платок и ушла в толпу.

Артур вспомнил мать в тёмно-синей форме. В прошлом году она тоже встречала часть праздника в лечебнице, а домой вернулась уже после полуночи, усталая, с коробкой конфет от незнакомой семьи.

— Моя мама иногда дежурит в праздники, — сказал он. — Говорит, в такие ночи люди чаще благодарят. Даже за то, что случилось несколько лет назад.

— Наверное, в обычные дни им просто кажется, что ещё успеют, — произнесла Лаура.

Эйден посмотрел на стол с подарками.

— А потом наступает конец года.

— И становится понятно, сколько всего мы откладывали, — закончила она.

Они пошли дальше.

Возле фонтана стояла небольшая палатка, обтянутая тёмно-синей тканью. Над входом висела деревянная ладонь с нарисованным глазом, а внутри на подушках сидела женщина в длинном лиловом платье. Перед ней мерцала неглубокая чаша с водой.

— Предсказания на новый год! — звала она прохожих. — Удача в дороге, согласие в семье, благоприятный день для важных решений!

Эйден замедлил шаг.

— Вы верите в такое?

— В предсказания то, не очень, — ответила Лаура. — Но некоторые заклинания удачи действительно работают.

— Насколько?

— Можешь найти потерянную монету. Или случайно встретить нужного человека.

— А можно сдать вступительные испытания?

— Если вместо подготовки будешь полагаться на гадание, то нет.

Женщина в палатке услышала их и улыбнулась.

— За большие чудеса отвечает Создатель. Я помогаю только с маленькими.

Эйден посмотрел на друзей.

— Попробуем?

Первой села Лаура.

Предсказательница попросила её опустить пальцы в чашу. По поверхности воды разошлись круги, и внутри на несколько секунд зажглись тонкие серебристые линии.

Женщина внимательно посмотрела на них.

— В новом году тебе придётся задавать много вопросов.

— Это и без гадания понятно.

— Но один важный ответ ты получишь раньше, чем решишь спросить.

Лаура слегка нахмурилась.

— И как я пойму, что это именно он? — Ответа не последовало.

Она провела мокрыми пальцами над запястьем Лауры. На коже вспыхнула крошечная серебристая точка и тут же исчезла.

— Немного удачи. Хватит до первого доброго поступка.

— А потом?

— Потом удача перейдёт тому, для кого ты его совершишь.

Лаура поблагодарила её и уступила место Эйдену.

Ему женщина предсказала дорогу, которая окажется длиннее ожидаемого, но приведёт туда, куда он действительно хотел попасть.

Эйден выслушал серьёзно.

— Значит, в город, где нужная мне академия?

— Вполне возможно.

Когда очередь дошла до Артура, он сел перед чашей и протянул руку.

Вода оказалась неожиданно тёплой.

Серебристые линии появились медленнее, чем прежде. Они соединились, разошлись и на мгновение образовали несколько пересекающихся дорог.

Предсказательница долго смотрела в чашу.

— Твой следующий год будет полон выбора.

— Это хорошее предсказание?

Она подняла глаза.

— Люди часто просят показать им единственно верную дорогу. Но если дорога одна, это уже не выбор.

— А если выберу неправильно?

— Тогда узнаешь, куда она ведёт. Иногда только так и можно понять, что для тебя правильно.

Женщина коснулась его запястья. На коже мелькнула тёмно-золотая искра.

— Небольшая удача. Не трать её на то, что можешь сделать сам.

Когда они вышли из палатки, Эйден ещё несколько раз разглядывал руку.

— Я ничего не чувствую.

— Так и должно быть, — сказала Лаура.

— Откуда ты знаешь?

— Если бы ты почувствовал новую силу, это называлось бы не гаданием, а усилением.

Они оставили рынок позади и направились к главной площади.

Сначала над крышами появился свет.

Он поднимался в небо широкой голубоватой полосой, отражался от низких облаков и окрашивал падающий снег. Затем дома расступились, и перед ними открылась площадь.

Артур остановился.

Главная ель возвышалась над толпой почти до уровня крыши ратуши. Её ветви опускались под тяжестью стеклянных игрушек, золотистых фигурок грифонов и широких лент. Между ними горели сотни мано-камней: лазурных, зелёных, белых и тёпло-жёлтых.

Над самой верхушкой медленно вращался крупный многогранный камень.

Он парил в воздухе без видимой опоры, то приближаясь к вершине, то снова поднимаясь на несколько ладоней. Свет проходил сквозь его грани и рассыпался по площади длинными лучами.

На снегу двигались синие, изумрудные и золотые блики.

Музыканты играли возле ступеней ратуши. Скрипки, флейты и небольшой барабан сливались с голосами людей, звоном колокольчиков и скрипом снега под сотнями ног.

Дети водили хоровод вокруг нижних ветвей. Взрослые стояли чуть дальше, разговаривали, держали кружки с горячими напитками и время от времени поднимали головы к сияющему камню.

— Я каждый год его вижу, — тихо сказал Эйден. — Но всё равно кажется, будто он стал больше.

— Может, в этот раз действительно выбрали другой, — ответила Лаура.

— Нет, — произнёс Артур. — Просто в прошлом году мы смотрели на него по отдельности.

Они оба повернулись к нему.

Артур смутился и отвёл взгляд к ели.

— Я хотел сказать… всё по-другому выглядит, когда есть с кем это обсуждать.

Лаура ничего не ответила.

Свет большого камня скользнул по её лицу, на мгновение окрасив светлые волосы в голубой цвет.

— Я поняла, — сказала она.

Эйден подошёл ближе к ограде вокруг ели.

— Тогда в следующем году тоже посмотрим вместе.

— Мы уже говорили, что можем оказаться в разных городах, — напомнила Лаура.

— Значит, найдём там ели.

— Три разные?

— А потом опишем друг другу. Проверим, чья выше.

Лаура посмотрела на вершину.

— Столичная всё равно победит.

— Только потому, что они могут потратить больше денег.

— Обычно именно поэтому и побеждают.

Артур улыбнулся, но ничего не добавил.

Они купили три кружки горячего напитка с мёдом и пряностями и отошли к краю площади, где людей было меньше. От кружек поднимался пар. Тепло медленно возвращалось в пальцы даже через перчатки.

Несколько минут друзья просто смотрели на праздник.

На семью возле ели. На двух стариков, которые встретились в толпе и долго пожимали друг другу руки. На девушку, поправлявшую форму молодого стражника перед тем, как передать ему небольшой свёрток. На детей, собиравших упавшие еловые иголки и прятавших их в карманы.

— А что вы пожелаете в полночь? — спросил Артур.

Эйден задумался первым.

— Поступить.

— Только это?

— Нет. Но если желание одно, надо выбирать главное.

Он сделал глоток и посмотрел на светящуюся ель.

— Хочу увидеть больше мира. Не из книг и газет. Самому. А потом вернуться и понимать, что способен защитить место, где вырос.

Лаура некоторое время грела ладони о кружку.

— Я хочу научиться понимать свои предчувствия. Не просто бояться их и ждать, когда случится что-то плохое.

— Поэтому Агентство? — спросил Артур.

— Ага.

Она перевела взгляд на людей вокруг.

— Когда произошла аномалия, все бежали, готовились, пытались что-то делать. А я только чувствовала, что опасность приближается. Знала раньше многих, но не могла объяснить ни почему, ни откуда. В следующий раз хочу быть полезнее.

Эйден нахмурился.

— Пусть лучше следующего раза не будет.

— Было бы хорошо. Но мы оба понимаем, что это невозможно.

— А ты, Артур?

Он опустил взгляд в кружку. На тёмной поверхности напитка отражались цветные огни.

Желаний было слишком много.

Получить вольную грамоту. Поступать в академию. Научиться управлять тьмой. Узнать больше о мире, об аномалиях.

Но ни одно из них не казалось убедительным.

— Хочу, чтобы у нас было время, — сказал он наконец.

— Для чего? — спросил Эйден.

— Для всего этого.

Артур посмотрел сначала на него, потом на Лауру.

— Чтобы успеть поступить, уехать, вернуться. Чтобы научиться тому, чему хотим. Чтобы не пришлось идти по неверному пути только потому, что кто-то уже решил за нас.

Лаура медленно кивнула.

— Хорошее желание.

— Слишком жадное наверно, — заметил Артур.

Она подняла кружку к свету.

— Иногда достаточно, чтобы следующий год приблизил к ним хотя бы немного.

Музыка на площади стала громче.

Люди начали хлопать в такт, и на несколько минут разговор растворился в общем шуме. Они допили напитки, оставили кружки у торговца и ещё раз прошли вокруг ели.

Потом часы на ратуше пробили восемь.

Звук разнёсся над площадью, тяжёлый и чистый.

— Нам пора, — сказала Лаура.

Они отправились к набережной, решив пройти последнюю часть пути вдоль реки.

Здесь людей было поменьше. Праздничные огни тянулись по берегу редкой цепочкой и отражались между льдинами. Вдалеке продолжала звучать музыка, но теперь она казалась приглушённой, будто доносилась из другого мира.

На противоположном берегу стояли тёмные склады. Над ними поднимался дым, а за крышами виднелось голубое сияние площади.

Лаура остановилась у каменного ограждения.

— Я рада, что подошла к тебе тогда в библиотеке.

Артур повернулся к ней.

Она смотрела на реку.

— Я долго думала, стоит ли. Мы почти не разговаривали, а ты выглядел так, словно хотел, чтобы тебя оставили в покое.

— Наверное, так и было.

— Но письмо оказалось интереснее твоего выражения лица.

Эйден прислонился спиной к ограждению.

— А я ничего не делал. Просто дружил с Артуром, а потом появилась ты.

— Очень содержательная история.

Несколько секунд они молчали.

По замёрзшей реке медленно прошёл пьяный дядька и крикнул:

— С наступающим!

— С наступающим! — ответили они почти одновременно.

Голос эхом отразился от каменных стен набережной.

— Раньше я думал, что после школы всё останется примерно таким же, — сказал Эйден. — Просто уроков больше не будет.

— Это потому, что ты не задумывался дальше следующей недели, — заметила Лаура.

— Возможно.

Он посмотрел на них обоих.

— Теперь немного жаль уезжать.

Лаура опустила глаза.

— Мне тоже.

Артур положил руки на холодный камень ограждения.

— Мы ещё никуда не уехали.

— Я знаю, — ответила она. — Но иногда начинаешь ценить время именно тогда, когда понимаешь, что оно не бесконечно.

Эйден выпрямился.

— Значит, не будем тратить оставшееся.

— На что?

— Не знаю. На всё, что мы обычно откладываем. Ещё раз сходим в лес, когда станет теплее. Закончив школу, устроим нормальный праздник. И продолжим встречаться в библиотеке до самого отъезда.

Эйден протянул руку вперёд.

Не торжественно, скорее немного неловко, словно не знал, что ещё сделать.

Артур положил ладонь сверху.

Лаура посмотрела на них и после короткой паузы присоединилась.

— Только не превращайте это в клятву, — сказала она. — Люди дают слишком много обещаний в последний день года.

— Тогда это не обещание, — ответил Артур. — Просто план.

— Планы тоже нарушают.

— Но сначала их хотя бы составляют.

Лаура взглянула на него и улыбнулась.

— Хорошо. Пусть будет план.

Они убрали руки.

На обратном пути город показался ещё светлее.

В окнах уже виднелись накрытые столы. Люди зажигали последние фонари, открывали двери гостям, передавали соседям блюда и бутылки. Возле караульного поста трое детей вручали стражникам пакет сладостей, а те благодарили их так серьёзно, будто принимали государственную награду.

На одном перекрёстке пути друзей расходились.

Лаура остановилась первой.

— Мне туда.

Её улица уходила вверх между рядами светлых домов. Над дверями мерцали зелёные огни.

— Передай родителям поздравления, — сказал Артур.

— Передам. И вы своим.

Эйден поднял руку.

— В следующем году увидимся.

Лаура посмотрела на него.

— Это через несколько часов.

— Тем проще выполнить.

Лаура сделала несколько шагов, затем обернулась.

— С наступающим.

— С наступающим, — ответил Артур.

— Благо Империи, — добавил Эйден.

— Благо Империи.

Она пошла вверх по улице и вскоре смешалась с прохожими.

Артур и Эйден ещё некоторое время шли рядом.

Разговаривали уже меньше. Им не требовалось заполнять каждую паузу. Вокруг звучали музыка, поздравления и звон посуды за открытыми дверями.

Возле следующего поворота остановился Эйден.

— Мне направо.

— Знаю.

Он поправил длинный шарф.

— Хороший год получился.

Артур вспомнил аномалию, больницу, гримуар и первые задания.

— Скорее тяжёлый.

Эйден посмотрел туда, где над крышами сиял главный мано-камень.

— Но мы теперь не обычные люди, разве не прекрасно.

— Ну наверно, хотя и проблем стало больше.

— Значит, есть чем заниматься в следующем.

Артур кивнул.

Они пожали друг другу руки.

— До встречи.

— До встречи.

Эйден ушёл, а Артур остался один.

Над городом всё ещё был виден многогранный камень главной ели. Его свет проходил сквозь снег и казался далёкой звездой, опустившейся к крышам Лилиграда.

Ещё утром это был тот же самый город.

Старый, холодный, закопчённый.

Но теперь Артур понимал, почему люди каждый год украшали его заново.

Не потому, что верили: после полуночи исчезнут бедность, страх или аномалии.

Просто иногда человеку необходимо увидеть знакомый мир таким, каким он надеется сделать его однажды.

Артур открыл дверь в дом.

Его сразу окутало тепло. Из кухни пахло мясом, хвоей и свежей выпечкой.

— Наконец-то, — донёсся голос матери. — Раздевайся и иди помогать.

— Я вовремя.

Артур снял шинель и повесил её на крючок.

Перед тем как пройти в гостиную, он ещё раз посмотрел через окно на падающий снег.

До Нового года оставалось несколько часов.