I. До начала
Хроники не сходятся в том, что было «до». Единственное, в чём сходятся все источники — не было ничего, кроме тьмы, и тьма эта не была пустотой в привычном смысле: она обладала свойством, которое поздние философы назовут потенциалом без формы. Не бог, не хаос, не пустота — нечто, что попросту не нуждалось ни в одном из этих определений, пока не «появилось».
Само это событие — тот самый момент, когда безликое нечто впервые осознало собственное существование, — в текстах Са-Хара названо просто: «Я появилось». Не «сотворило», не «родилось» — появилось, как если бы до этого момента вопрос о существовании вовсе не имел смысла, а после — вдруг обрёл его. Это и есть точка, которую простолюдины называют «взрывом», а посвящённые — Коллапсом: мгновение, когда безграничный потенциал тьмы обрушился сам в себя и высвободил первую энергию мира.
Эта энергия получила название Эфиртропия.
II. Эфиртропия и первая жизнь
Эфиртропия — не стихия и не магия в привычном смысле, а фундаментальная ткань, из которой состоит взаимодействие между материей, сознанием и временем в этом мире. Она пронизывает всё сущее подобно тому, как свет и гравитация пронизывают пространство, — постоянно течёт, скапливается, рассеивается, вихрится вокруг любого события, где есть изменение, борьба, рост или распад.
В самом начале, однако, ничего из этого ещё не происходило. Эфиртропия только зарождающегося мира была стабильна и почти неподвижна — ровный, предсказуемый фон, а не бурлящий поток. Именно в эту эпоху покоя из остывающей материи возникли первые живые существа мира — Эфикариоты. Но «первые» здесь не значит «сложные»: Эфикариоты были предельно примитивны, почти неотличимы от инертной биологической массы, — их простота была прямым следствием того, что энергия вокруг них попросту не давала повода эволюционировать быстрее.
Отдельно от Эфикариотов, своим собственным путём, в мире развивалась обычная — немагическая, самая обыкновенная — биологическая жизнь. Именно она, а не Эфикариоты, со временем научилась чувствовать Эфиртропию, а затем и сознательно взаимодействовать с ней, влиять на её течения. Это обучение — попытки этой жизни направлять, использовать и подчинять себе энергию, изначально не предназначенную для подобного обращения, — стало тем самым фактором, который вывел прежде стабильную Эфиртропию из равновесия, сделав её течения хаотичными, турбулентными, непредсказуемыми.
И вот эта нарастающая хаотичность Эфиртропии, докатившись до примитивных, всё это время почти неизменных Эфикариотов, и запустила их эволюционный взрыв. Не имея прежде повода меняться, они внезапно оказались в среде, где выживание требовало реагировать на постоянно меняющуюся, непредсказуемую энергию вокруг, — и начали стремительно расходиться в разнообразные формы, каждая из которых по-своему приспосабливалась к новому хаосу.
Из этой реакции — не из замысла, а из слепого биологического отбора — родилась магия. Эфикариоты, которые лучше «чувствовали» течения хаотичной энергии вокруг себя, выживали; те, что не чувствовали, — растворялись обратно в потоке. Так за невообразимые эпохи простейшая реакция на Эфиртропию превратилась в осознанное взаимодействие с ней, а простейшая жизнь — в первых демонов: существ, чья плоть и разум уже неразрывно сплетены с магией.
Не все линии этой эволюции пошли одним путём. Часть возникших существ вовсе не стала работать с Эфиртропией напрямую, а нашла собственный, обособленный источник питания — гравитацию и энергию солнечного света, в отличие от демонов, зависящих от магии. Эти существа стали известны как Гравитофаги: падальщики иного порядка, чьё существование строится не на управлении чужой магией, а на постоянном поглощении гравитационных и световых потоков мира.
И, наконец, на самой вершине этой эволюционной лестницы — после демонов, после гравитофагов, после тысяч поколений отбора — Эфиртропия сгустилась в существ, чьё сознание и магическая природа достигли почти божественного масштаба. Их стали звать Титанами.
III. Титаны и Гигантомахия
Семеро Титанов не были сотворены единомоментно и не были равны друг другу ни по силе, ни по возрасту — каждый явился миру как венец отдельной эволюционной линии, отдельного способа осмыслить и подчинить себе Эфиртропию.
Ноа — Титан Созидания, первый и старейший, чья природа ближе всего к самому акту «появления» из тьмы.
Огонэ — Титан Силы и Порядка, олицетворение сопротивления хаосу.
Клидсе — Титан Страдания и Энтропии-через-боль; его слёзы и слюна — чёрная жидкость, будто сама суть распада стала физической.
Нинти — Титан Жизни, максимально материнская, плодородная фигура пантеона.
Вий — Титан Страха и Паники, чьи глаза всегда сомкнуты — само зрение для него невыносимо.
Ану — Титан Противостояния, воплощение зла как необходимого баланса, а не как абсолютного порока.
Са-Хар — Титан Смысла, младший из семи, тайно направлявший человечество через идеи, а не через силу; вокруг него позже сложился Культ Белого Ока.
Согласие между Титанами продержалось недолго. Гигантомахия — война, расколовшая пантеон, — началась с обиды Огонэ, посчитавшего, что его заслуги перед миропорядком остаются непризнанными. Клидсе примкнул к его восстанию не из предательства, а из желания умереть в бою — единственного акта, который его собственная природа, сотканная из страдания, могла воспринять как осмысленный. Ану, верный своей сущности противостояния, естественным образом оказался на стороне меньшинства.
Восстание было подавлено. Огонэ и Клидсе оказались заточены; Ану, в отличие от них, сдался через переговоры и избежал их участи. После войны именно Клидсе — единственный из мятежников кто вырвался на свободу по чистой иронии судьбы, стечению обстоятельств, не имевшему отношения к воле остальных Титанов. Оказавшись на свободе, Клидсе сам, никем не назначенный и не прощённый, принял на себя роли и обязанности почти всех остальных Титанов — не как награду, а как самим себе возложенный долг, став тем немногим, что осталось от пантеона в активном, деятельном виде.
IV. Происхождение Диспатера
Все прочие демоны и полубоги этого мира — так или иначе продукт эволюции, отбора, накопления. Диспатер — нет.
Его мать была обычной смертной женщиной. В её теле, безо всякой видимой причины, начала расти опухоль — тератома, редчайшая биологическая аномалия, которая при обычных обстоятельствах была бы просто смертельной болезнью. Но по чистой случайности рост этой опухоли совпал с точкой, в которой в теле женщины скопилось аномально высокое количество Эфиртропии, — а сама женщина, сама того не зная и не желая, обладала неосознанной Анаболикой: магией, усиливающей физический потенциал и регенерацию тела.
Тератома, вместо того чтобы остаться бесформенным наростом, начала впитывать эту энергию и подпитываться неосознанным усилением матери — расти, формироваться, обретать структуру. То, что должно было убить женщину, вместо этого выносилось ею, как ребёнок, — и родилось существом, самосознающим себя с рождения на уровне шестнадцатилетнего разума: белые волосы, пронзительно-красные глаза, длинный змеиный хвост, укреплённый костяными пластинами-остеодермами наподобие брони варана, вплетённой прямо в мышечную ткань.
В хрониках это называют «непорочным зачатием » — не даром небес, а раковой опухолью мироздания. Диспатер не был предсказан ни одним пророчеством, не был частью ничьего замысла, не нёс в себе ни цели, ни идеологии. Он — статистическая погрешность, случайность, которой не должно было случиться, но которая случилась.
С этого момента его существование обрело единственную устойчивую черту: он ничего не хочет. Не власти, не создания нового, не поклонения — поклонение он презирает сильнее всего, ибо восхищение им он воспринимает как попытку навязать ему рамки чужих, жалких ценностей, то есть — как форму порабощения. Он — «адвокат дьявола» без дьявола: готов оправдать что угодно лишь для того, чтобы разрушить чужую убеждённость, чужую иллюзию справедливости, чужой смысл.
Позднее, уже обретя полную силу, Диспатер вырезал почти весь пантеон Титанов — сумев почувствовать сам факт того, что боги наблюдают за миром, и восприняв это наблюдение как очередную форму навязанного смысла, которую следовало истребить. Уцелел лишь Клидсе, которого он счёл достаточно родственным себе по природе страдания и распада, чтобы оставить в живых и переложить на него функции убитых.
Диспатер умер в возрасте 613 лет, пятого июня — почти в тот же день, что родилась Кеногия. Это не совпадение: как воплощение энтропии, её существование метафизически не может сосуществовать с его — другой формой той же силы. Рождение дочери стало, по сути, причиной его смерти, хотя долгое время это прочитывалось лишь как совпадение дат.
V. Система сил5.1. Природа магии
Магия в этом мире — не дар свыше и не набор заученных заклинаний, а биологическая способность мозга воспринимать и воспроизводить течения Эфиртропии, в той или иной степени присущая любому достаточно сложному живому существу. Это делает магию принципиально не завязанной на «избранность» или родословную: сила и скорость обучения зависят не от крови, а от того, насколько нейробиологически мозг конкретного существа способен понять и воссоздать тот или иной паттерн взаимодействия с энергией.
Отсюда — деление на два типа:
Генетическая (уникальная) магия — способность, закреплённая в конкретной родовой линии или дарованная уникальным стечением обстоятельств (как в случае с Диспатером или Кеногией); она не универсальна и не может быть просто «выучена» посторонним.
Общая магия — паттерны взаимодействия с Эфиртропией настолько фундаментальные и «естественные» для устройства мозга, что теоретически доступны любому существу, если оно приложит достаточно усилий для их освоения.
Также магия делится по степени контроля:
Осознанная — используется намеренно, требует концентрации и понимания, но поддаётся точной настройке.
Неосознанная — действует помимо воли носителя, зачастую сильнее и опаснее осознанной формы, но неконтролируема и непредсказуема (как в случае матери Диспатера, чья неосознанная Анаболика неосознанно вскормила тератому).
5.2. Примеры общих типов магии
Анаболика — преобразует магическую энергию в повышение физических пределов тела: силы, скорости, регенерации. В неосознанной форме иногда подавляет способность к использованию иной магии, но взамен дарует колоссальную физическую мощь.
Флюидика — контроль над жидкостями (кровь, расплавленный металл, вода и так далее); конкретная область применения сильно варьируется в зависимости от предрасположенности носителя.
Хемика — магия, основанная на химических/физических реакциях: огонь, электричество, взрывы.
(Эти три — лишь наиболее распространённые примеры «общей» магии; общий принцип допускает существование и других направлений, ограниченных лишь тем, какие паттерны Эфиртропии способен воспроизвести конкретный мозг.)
5.3. Революция
Революция — не магия в строгом смысле, а пороговое состояние тела и разума. В момент экстремального стресса, близости смерти или выброса адреналина организм способен временно перейти в режим стопроцентной мобилизации: отключаются все не жизненно важные функции, включая боль, страх и даже часть самосознания, а вся доступная энергия перенаправляется на выживание и борьбу. Конкретный триггер Революции индивидуален для каждого носителя — то, что запускает это состояние у одного, может быть совершенно бессмысленно для другого.
5.4. Экскалация
Экскалация — высшая, наиболее сложная форма осознанного владения магией, доступная лишь тем, кто достиг предельного понимания собственной силы. На время пользователь способен заставить область пространства радиусом от 200 метров до 5 километров подчиняться логике его собственной магии — то есть в пределах этой зоны его сила перестаёт быть исключением из законов мира и на время сама становится законом.
Так, например, Экскалация носителя огненной магии способна заставить гореть даже то, что физически гореть не должно — вплоть до реакций в вакууме. Подобная мощь, однако, всегда сопряжена с огромным риском для самого пользователя — от истощения до самоуничтожения собственной же неконтролируемой силой.