Катерина стояла, вжимаясь в шершавый камень переулка, будто хотела сквозь него просочиться. Жар от стен смешивался с ледяным ужасом внутри, и от этого её трясло ещё сильнее.
Слова из толпы били точно в цель: «Голубоглазую ведьму собираются сжечь». И тут же в голове щёлкнуло: это ведь финал того самого романа. Тот самый нелепый, раздражающий финал, над которым она смеялась и злилась: «Ну слила концовку в унитаз, ну ладно…». А теперь эта «слитая концовка» разворачивалась прямо перед её глазами, только теперь в ней была не выдуманная героиня, а, возможно, её сестра.
И вся эта ванильная чушь, которую она так презирала, вдруг перестала быть чушью. Все эти описания, все эти оправдания токсичного героя, все эти «Он просто ревнует, он на самом деле любит» — теперь звучали не как клише, а как то, что действительно могла сказать её сестра. Диана не писала роман. Она писала о себе. О том, что с ней происходило. Пыталась как-то уложить это в голове, придать хоть какой-то смысл, чтобы не сойти с ума.
— Нет… — снова прошептала Катерина, и голос её сорвался. — Не может быть…
Она судорожно полезла в рюкзак, пальцы дрожали, цеплялись за ткань, пока наконец не вытащили тот самый блокнот. Она листала страницы, не читая, просто скользя взглядом по строчкам, пока не наткнулась на фразу, которую раньше пропускала, морщась:
«Иногда мне кажется, что я просто схожу с ума. Но если это не безумие, если я правда здесь, то пусть Катя когда-нибудь найдёт это и поймёт, что я не бросила её. Что я не могла уйти просто так».
Катерина замерла. Её дыхание остановилось на секунду, а потом вырвалось рваным всхлипом.
— Диана… — прошептала она, прижимая блокнот к груди, как будто он мог согреть её в этом чужом, обжигающе жарком мире. — Ты… ты правда была здесь.
Теперь всё вставало на свои места: и лестница, которой раньше не было, и слова про пробуждение силы, и даже этот мир…
— Госпожа — послышался чей-то голос.
Катерина не сразу поняла, что к ней вообще кто-то обращается. Голос доносился будто сквозь толщу воды, который мешал ей держаться за ту единственную мысль, которая ещё казалась настоящей: «Это сон. Просто очень длинный, очень реалистичный и невыносимо ужасающий кошмар из-за того, что я слишком долго читала и думала об этой книге».
Она продолжала прижиматься к стене, пальцы до побеления впивались в шершавый камень, а блокнот всё ещё был прижат к груди, как щит. Когда тень стражника легла на неё, она вздрогнула и подняла взгляд, не видя его лица — только очертания в слепящем свете, золочёные доспехи, вытянутую руку.
— Госпожа, — повторил стражник чуть настойчивее, и в голосе его не было угрозы, только спокойствие. — Принц велел сопроводить вас. Он считает, что вам небезопасно оставаться здесь одной.
Катерина моргнула. «Принц. Тот самый. В белых одеждах, с фиолетовыми глазами…»
Стражник снова протянул руку, но на этот раз не для того, чтобы схватить, а чтобы отдать. В его ладони лежал белый плащ с плотной подкладкой и тяжёлой золотой каймой по краю. Ткань выглядела дорогой.
— Это чтобы вас не замечали, — пояснил стражник, когда Катерина продолжала смотреть на плащ, как на что-то, что может её укусить. — В наших краях чужаков не любят. А тех, кто слишком выделяется, тем более.
— Я… — голос Катерины сорвался, и она прокашлялась, пытаясь вернуть себе хоть каплю контроля. — …
Она не смогла закончить. Вместо этого она уставилась на плащ, будто он был единственным предметом в этом мире, который имел смысл.
Дрожащими пальцами она потянулась к плащу. Ткань оказалась тяжёлой и плотной. Катерина накинула его на плечи, затянула завязки и натянула капюшон так низко, что он почти касался ресниц. Мир сразу сузился до узкой щели перед глазами. Стало чуть спокойнее.
— Спасибо, — прошептала она, сама удивляясь тому, что ещё может говорить.
Стражник коротко кивнул, не пытаясь заглянуть ей под капюшон.
— Следуйте за мной, госпожа. Мы пойдём обходными путями. Там, где нет толпы.
Он повернулся и сделал несколько шагов в сторону узкого прохода между домами — туда, где тени были гуще, а шум города стихал до приглушённого гула. Катерина помедлила всего секунду.
Пока она шла за стражником, её мысли метались, как загнанные звери.
— Скажите… — голос её прозвучал хрипло, и стражник на мгновение замедлил шаг, будто не ожидал, что она заговорит. — куда вы меня ведёте.
Стражник не обернулся, но его плечи чуть напряглись.
— Я тоже не знаю, но… — ответил он сдержанно. — Принц сказал, что не стоило так небрежно отпускать вас в незнакомое место, и попросил сопроводить туда, откуда вы пришли.