Усталость
и тепло обволокли моё тело, и я погрузился в сон. В конце концов это тело
принадлежало ребёнку. Проснулся я в детской кроватке, около камина с треском
горящих брёвен, укутанный в шкуру какого-то животного. Мужчина, спасший меня, спал,
укрытый одеялом, в кресле неподалеку. Его угловатое лицо было мрачное, судя по
всему, он плакал перед сном.
Размотавшись, я поднялся с помощью
прутьев кровати. Так как она была небольшой, хватило кучки одеяла в углу, чтобы
перебраться через её верх на пол. Мои ноги были неустойчивыми, передвигать
конечности было тяжело, но, ковыляя, у меня получилось осмотреть комнату.
Первым делом я осмотрел своего спасителя: он был достаточно высоким, около
шести футов, и худым, у него была неряшливая щетина, а кожа - как у человека с
очень тяжелой работой, волосы средней длины и пока он спал собирались в пучок
бордовых локонов со вьющимися, сохнущими кончиками. Большинство людей во сне
выглядят умилительно, и этот мужчина выглядел особенно добрым, хотя, возможно,
это из-за того, что он меня спас. Мне стало грустно, что несмотря на все его
старания, ему так и не удалось спасти своего малыша.
Комната, в которой мы находились, не
была большой, примерно, как однокомнатная хижина. Камин возле нас был
разделён на две части, как и спальня с кухней: кухонные приспособления,
кастрюли и развешенные сковородки находились по другую сторону. Висевшая
посреди комнаты штора, была наполовину отдернута и скрывала за собой
двухместную кровать. Возле входной, судя по исходящему звуку ветра, двери
находились различные кухонные шкафчики, шкаф, небольшая книжная полка, зеркало
и комод. Стены со сруба, изношенные, крыша выглядела крепкой, хоть и старой.
Я подошёл к зеркалу и книжным полкам,
чтобы проверить, смогу ли я добиться чего-либо, но моё маленькое тело
упрямилось. Осмотревшись, я нашёл стульчик и попытался притащить его. Поднимаясь
сперва к шкафу, обнаружил спрятанную картинную рамку с двумя фотографиями. Они
совершенно не сочетались с комнатой и, вероятно, стоили немалых денег этой
семье, картины, в конце концов, не дешёвое удовольствие. На одной из картин
была изображена молодая пара на свадьбе: мужчина с картины был похож на
молодого более отдохнувшего спасителя, бормочущего у огня, женщина была изящна
с длинными рыжеватыми волосами, на картине они обнимались. На следующем
изображении снова та же пара, обнимающая ребёнка. Должно быть это мои новые
родители. Подвинув стул, я решил проверить свою гипотезу, и схожесть была не
опровергаемой. Это была первая попытка принять свой новый облик, но всё
казалось абсолютно нереальным. Я был низким даже для младенца. Мне вряд ли
больше трёх-четырёх лет. Промокшая одежда была сменена на сухую, великоватую
для меня, джутовую пижаму, покрытую шерстью. У меня были густые неряшливые
волосы до плеч, такие же как у моего нового отца. Они были пепельного цвета в
отличие от предполагаемых родителей. Черты лица у меня были мягкими, губы –
розовыми, а брови, как и волосы – густыми, практически сросшимися, ресницы были
длинными, а глаза – яркого янтарного цвета. Странное ощущение переполняло
изнутри до того, как я опомнился, потекли слёзы. . . Как странно. . .