««Когда ты лежишь в грязи, воняешь потом, кровью и дымящейся слизью, — думаешь, хуже уже не будет.
Ошибаешься.
Может.
Например, когда появляется кто-то живой — и ты не знаешь, враг он, охотник или просто очередной ублюдок в капюшоне.
Но всё же… живой.
И это уже почти чудо.»
Чёрт. Чёрт. Чёрт.
Это всё, что вертелось у меня в голове.
Лежал в траве, как мертвец, не в силах пошевелиться. Мана на нуле. Тело в хламе. Кости, кажется, всё ещё трещат от встречи с этим свинотанком. Даже мысль, как встать, казалась слишком сложной задачей.
«Что делать… если это ещё одна тварь — мне конец.
Ни сил, ни маны, даже харкнуть нечем.»
Шорох усиливался.
Хрустели ветки.
Сердце сжалось, будто кто-то ладонью схватил его изнутри.
Но… вместо когтей, клыков и кислотных струй из кустов вышел… мальчик.
Лет двенадцати, с луком за спиной и капюшоном, едва прикрывающим удивлённое лицо.
Он остановился, и наши взгляды встретились.
Я лежал на боку, покрытый грязью, голый, дышащий, как зверь после боя.
Он — стоял, будто встретил ожившего мифического монстра.
И, возможно, так и было.
Мы смотрели друг на друга молча.
Точнее, он смотрит.
Пять…
Нет, десять.
Нет… вечность.
Никто не говорил. Ни один мускул не дёргался.
Впервые за всё моё недолгое существование тишина была куда страшнее боя.
— Дядь… — начал он, наконец, осторожно, — кто ты?.. И что ты вообще тут делаешь? Это, вообще-то, опасное место.
Голос… обычный. Детский.
Слишком живой, чтобы быть ловушкой.
Слишком испуганный, чтобы быть хищником.
Я молчал. Лоб залит потом, глаза закрыты.
Нет, не потому что солнце мешает.
Не потому что «позировать» не хочу.
А потому что… мои глаза — не то, что должен видеть кто-либо.
Даже ребёнок.
«Уже достаточно видел, как ангелы смотрели и реагировали на меня…»
— Я… потерялся, — выдохнул я наконец, — очнулся в этом лесу. Без одежды. Без памяти.
Без… всего. Даже имени.
Отчасти — правда.
Хотя я знал, кто я. Знал, чего я стою. Но миру об этом знать не обязательно.
— Ты чё, с закрытыми глазами говоришь? — насторожённо спросил он. — Это… ну, странно.
— Я… слепой.
Небрежно. Почти лениво. Как будто ничего особенного.
«Не знаю, как это объяснить, но я вижу даже с закрытыми глазами, словно сквозь веки. Возможно, это особенность моей расы.»
— Слепой?! — глаза у него расширились. Он кивнул на труп вепря позади. — И ты… это убил?!
Я не ответил сразу.
Просто чуть склонил голову.
— У меня… слух острый. Интуиция. Удача, наверное.
Пришлось постараться. И, видимо, получилось.
— А ты сам кто?
— Я? Ученик охотника.
— Из деревни неподалёку.
Деревня.
Слово, которое звучит как спасение.
— Как называется?
— Белый Камень.
Белый Камень.
Звучит… не хуже, чем что угодно ещё в этом аду.
«Ладно, в худшем случае — сожгут на костре.
В лучшем — накормят. Надеюсь, не наоборот.»
— Слушай, — сказал я с фальшивой вежливостью, — можешь помочь выбраться?
Я брожу тут уже… не знаю, сколько.
Я голоден.
Сильно.
Он смотрел долго. Потом вздохнул:
— Ладно.
Следуй за мной. Только не топай громко.
Если из-за тебя на нас набросятся слизни — я тебя спасть не буду.
Отличный парень.
Сразу видно — местный.
Мы шли. Я волочил ноги. Он — почти летел вперёд.
Каждый шаг давался как бой.
Мышцы ныли. Спина горела.
Но… я был жив.
Я жив.
Жив.
Это… почти приятно.
— Расскажи, — сказал я, притворяясь, будто мне скучно. — Где мы вообще? Что это за мир?
Он фыркнул.
Сразу стало ясно — подросток.
— Мы в лесу Альпа. Рядом — деревня Белый Камень. Это округ Баль, что рядом с городом Скарт.
Из Королевства Азия, под управлением Империи Бахарут.
Я пытался всё это запомнить.
Всё звучало, как набор бессмысленных слов. Но, по крайней мере, понятно, что мир — не пуст.
— Есть четыре человеческих империи. У каждой — по пять-шесть королевств.
Мы — в северо-западной части Бахарута, в западной части Азии.
В этом районе властвует маркиз Стронов.
В нашей деревне — только староста, без дворян.
Ну, и налоги собирают рыцари. Иногда.
Я выдохнул.
— И ты всё это рассказываешь незнакомцу?
Он рассмеялся.
— Дядь, это знает даже пятилетка.
Ты бы лучше спросил, как найти ближайшую одежду.
Я молча кивнул.
Он… не так уж и глуп.
Надо будет запомнить.
Прошло, может, два часа.
Я уже почти падал.
Но вдалеке — показались стены.
Грубо сбитые из дерева, но высокие.
Живые. Реальные.
Деревня.
Слово, которое теперь стало спасением.
Вдруг:
— Иген! — крик издалека.
Грубый, хриплый. — Ты вернулся слишком рано!
Я замер.
Это был взрослый голос.
Не просто голос. Голос мира. Настоящего.
А значит…
Добро пожаловать, Немезис Фортун.
Ты — официально попал.
...