Окружающий пейзаж стремительно преобразился: Цзян И был вынужденно низвергнут из запредельных эмпиреев вовсю кипящую звездную реальность. Потеряв перспективу шахматной доски, он послушно следовал по пятам за учителем.
Его взору предстал Святой, оседлавший дракона: облаченный в пышные парадные одежды из черно-красной парчи с широкими рукавами, с отчетливой вертикальной чертой между бровей, суровым, но прекрасным лицом, и глазами, где внезапно проросли целых четыре зрачка, чье двойное отражение порождало мириады законов мироздания, сплетающих воедино разрушение и новое рождение.
Опасаясь запятнать грозное имя старшего ученика Великого Святого и уронить честь наставника, Цзян И вдруг вспомнил одного старого знакомого, широко развел локти, замахал руками и зашагал вразвалочку – одно плечо выше другого, излучая абсолютную невозмутимость.
Облик его и впрямь источал такую наглую уверенность, будто он собирался осведомиться у прохожих, спелые ли у них дыни. Уголки губ Великого Святого Цзычэнь Сяоханя тронула легкая улыбка, а в глубине его духовного ока, отражавшего саму суть мироздания, мелькнула мимолетная картинка с покупкой бахчевых.
─ Да что вы понимаете! Нарваться на неприятности без надежного затычка – пустая трата времени, кулаками тут ничего не решишь!
Узрев Святого Тяньду Сюаньчэ, сокрушившего непостижимое хтоническое существо, и воочию лицезрев его аудиенцию у Великого Святого Цзычэнь Сяоханя, Цзян И отчетливо осознал всю безмерную мощь своего наставника, отчего его спина мгновенно выпрямилась, а в груди разлилась непоколебимая уверенность.
─ В Отделе Созвездий Небесного Двора Неба Цзывэй раздался торжественный звон колоколов и грохот барабанов, воплощение Сюаньчэ восседает в Небесной Тюрьме, и до него дошла весть о Небесном золотом свитке, посему он спешит поздравить Великого Святого со столь достойным пополнением в рядах учеников!
Святой Тяньду Сюаньчэ низко поклонился, сложив руки в приветствии. Внезапно у него в груди шевельнулось предчувствие, он исподлобья бросил взгляд на первого ученика Святого и, не удержавшись от восхищения его божественным обликом, продолжил:
─ По моим наблюдениям, у вашего высочайшего ученика поистине выдающиеся черты лица и безупречный природный дар, словно он высечен из чистейшего нетронутого золота и нефрита, должно быть, его происхождение…
Мгновение тишины.
Откуда взялась столь мощная нить причинно-следственной связи?
Сюаньчэ машинально проследил за кармической нитью и невольно вскинул голову: ее истомленный конец вел прямиком к первому ученику Святого, золотоволосому и златоглазому юноше!
Его собственные двойные зрачки неожиданно встретились с взглядом стоявшего рукав в рукав Великого Святого Цзычэнь Сяоханя. Тот возвышался незыблемой скалой и со странной, полушутливой улыбкой взирал на него, из-за чего слова застряли у Сюаньчэ в горле – их было невозможно ни выплюнуть, ни проглотить.
Используя сокровища из сокровищницы Двора – священный трактат «Пурпурные Звезды и Календарь Судеб», чье имя гремит во всех мирах, – он отчаянно принялся вычислять истину. Обливаясь холодным потом, он наконец прозрел всю паутину кармы, связывающую скрытого под покровом Великого Святого и его ученика Цзян И.
И тут раздался голос Великого Святого Цзычэнь Сяоханя:
─ Небесный Бог Юстиции Небесного Двора, Святой Тяньду Сюаньчэ, до чего же ты хорош и грозен! Назваться Святым восьмого уровня и истребить бедствие девятого уровня из руинных земель – этого подвига с лихвой хватило бы, чтобы досрочно величать себя царем-святым, однако ты предпочёл прозябать на номинальной должности блюстителя законов. Пожалуй, моё кресло Владыки Дворца Солнечных Часов следует уступить тебе.
─ Убийство противника девятого уровня будучи на восьмом, дерзкое восхождение против высших сил – у тебя и вправду есть все основания для подобной гордыни!
Цзян И приподнял бровь, совершенно не обратив внимания на слова «бедствие девятого уровня из руинных земель», прозвучавшие сразу за «девятым уровнем» из уст учителя, словно их вовсе не существовало в природе.
─ Я действовал по воле Небесного Владыки, преследуя чудовище из руинных земель, рухнувшее в наш мир. Дабы не затронуть миры первозданного космоса, я раскинул бескрайнее поле брани прямо в пустоте.
Кто бы мог подумать, что в этой глуши и запустении таилось воплощение самого Солнца, чей изначальный ранг был столь высок, что способен прозревать саму реальность? Стоило лишь просочиться крупице его остаточной мощи, как она стерла с лица земли целую мирскую обитель.
Уголок глаза Святого Сюаньчэ нервно задергался: теперь-то, после всего услышанного, как он мог не понять, что Великий Святой Цзычэнь Сяохань явился сюда лично, чтобы взыскать долг за своего ученика? И грозный Святой, чье имя наводило ужас на миры, стоял перед ним смирно, как ничтожная букашка.
Пройдя трудный путь восхождения из захудалого малого мира, прокладывая мосты через бурные воды и прорубая тропы сквозь горы, он сумел дослужиться до поста Небесного Бога Юстиции в Небесном Дворе, а его духовное постижение почти коснулось уровня святого-царя. Разве мог он не понимать очевидного?
В пространстве возвышался грандиозный, пронзающий небеса боевой силуэт, источавший ослепительную смертоносную ауру!
Сжав зубы от решимости, Сюаньчэ тут же извлек святой артефакт, окутанный клубящимся туманом драгоценных сияний, из которого струились потоки света и мириады узоров Дао.
Это было Одеяние Великого Пурпурного Неба – одно из высших сокровищ горы Юаньцы в Небе Цинсюань, сотканное из редчайших металлов и чудесных сплавов, впитавшее в себя трехтысячелетний свет метамагнетизма, трехтысячелетний фиолетовый туман и расплавленные недра нескольких священных вершин!
Он делал это не только для того, чтобы загладить кармический долг и откупиться от беды, но и чтобы завязать крепкую дружбу с сектой Саньцин – одной из величайших обителей Трех Владык и истинным гегемоном всего даосского мира!
─ Сие есть Одеяние Великого Пурпурного Неба – одна из столбовых святынь горы Юаньцы, основанной моим смиренным учением. Стоит лишь пробудить его, как оно изольет мириады магнитных лучей: ничто не сможет пробить его защиту, и никакое оружие не коснется обладателя!
─ Дарю его юному ученику Великого Святого в знак искренних чувств, дабы оно сопровождало и охраняло юного друга Цзян И на его пути, – Сюаньчэ отсек все лишние мысли и преподнес сокровище от чистого сердца, хотя в глубине души его терзала дикая боль, на лице же не дрогнул ни один мускул.
Он даже не опустил ни одного из четырех зрачков на зажатый в руке артефакт, держась с безупречным благородством истинного столпа даосской секты.
Проницательный взгляд Сюаньчэ безошибочно распознал у Цзян И редчайшее Тело Солнца, а вспомнив давние слухи об Небе Юйъи, он счел это превосходной инвестицией!
За долгие годы своей долгой жизни он не раз вкладывался в одаренных гордецов, и еще ни разу его чутье не подводило.
Быть может, однажды этот старший ученик секты Саньцин сможет выручить и его самого.
─ Цзян И выражает благодарность Небесному Богу Юстиции Небесного Двора, Святому Тяньду Сюаньчэ… – Цзян И по указке учителя с сияющим от радости лицом принял Одеяние Великого Пурпурного Неба, на одном дыхании отчеканив все длинные титулы Сюаньчэ.
Этот непрерывный поток лести заставил застоявшуюся тяжесть в груди Сюаньчэ немного рассеяться.
В конце концов, перед ним стоял старший ученик Великого Святого, чье просветление было запечатлено на скрижалях истории, а в его будущем достижении по крайней мере одного святого ранга можно было не сомневаться!
К тому же, Цзян И вовсе не затаил обиды на Сюаньчэ. Во-первых, случившееся было чистой случайностью, а во-вторых, та гибель дала ему подлинное освобождение, так что, рассуждая здраво, ему следовало даже испытывать благодарность.
Но времена изменились: уходить на заслуженный отдых и забывать о корнях – значит вовсе не уметь отдыхать!
К тому же, раз учитель заступился за него, то прояви он излишнюю кротость – разве не оскорбил бы этим волю наставника?
«В такой-то год, месяц и день Святой Тяньду Сюаньчэ выплатил мне компенсацию в виде святого артефакта в уплату кармического долга за разрушение моего дома».
Цзян И аккуратно занес эту запись в свой блокнотик.
─ Возвращайся в Небесный Двор и доложи о выполнении задания!
Отпустив Сюаньчэ, Великий Святой проводил взглядом уходящего мужа, который мысленно поклялся, что впредь, прежде чем углублять изучение таких трактатов, как «Пурпурные Звезды», он непременно станет заранее гадать на свою удачу перед выходом из дома!
─ Учитель, куда мы теперь? Снова пойдем выбивать долги? – Цзян И любовно погладил Одеяние Великого Пурпурного Неба и набросил его на плечи; переплетение фиолетовых и золотых нитей придавало ему легкий оттенок божественности, а звездный свет даже не смел касаться его тела.
─ Вернем тебя в обитель, внесем в священные списки Саньцина и начнем постижение истоков дыхания с самого начала, – мягко произвел наставник, обратившись исполинским, пронзающим небосвод даосским воплощением. Он раскинул пятипалую длань, способную усмирить мириады звезд, и бережно поднял Цзян И, увлекая его за собой сквозь первозданный космос.
─ Как выглядит секта Саньцин? – успел задать вопрос Цзян И, пока пролетела ровно одна секунда.
─ Вот мы и на месте, смотри сам!
─ ?!.. – Цзян И уже преодолел море света, где гнездились девять солнц, и стремительно рухнул вниз, прямо в Центральный материк – бескрайнее сердцевина-средоточие пяти континентов и четырех океанов континента Фули!
Его способность изумляться мощи Великого Святого обновлялась вновь и вновь: всего одно слово отделяло их от глубин звездного космоса, как они мгновенно пересекли континент Фули. То ли сила Первого Святого была столь чудовищна, то ли сам учитель превосходил любые представления.
Внезапно Цзян И вскинул голову и обозрел окрестности: три первозданные божественные горы величественно возвышались над небесным сводом, наравне с самими солнцами. Миллионы лунок бессмертного света низвергались водопадами, окрашивая всю небесную гладь в ослепительно-белые тона!
Эти три горы стояли подобно трем ножкам треножника: поддерживая друг друга, они образовывали в своей чаше бескрайнее водное зеркало – легендарное чудо секты Саньцин, озеро Динху!
Посередине высилась гора Тайцин, формой напоминавшая грандиозный котел для алхимии, целиком багровая, объятая рвущимся в небеса пламенем. Ее вершины круглый год тонули в багровых облаках, подобных только что извлеченной из печи небесной заре, а временами с неба падали рассекающие мрак молнии.
Слева раскинулась гора Юйцин, ослепительно-белая, словно изваянная из нежнейшего бараньего жира и нефрита. Небесные чертоги, павильоны и изогнутые карнизы вились по склонам подобно спящим драконам и змеям. Между ними висели бесчисленные гирлянды узоров Дао, покачивающиеся на ветру словно тысячи нефритовых лент, погружая гору в чистейшее сияние бессмертного света, сквозь которое отчетливо слышался чистый и звонкий птичий крик.
Справа поднималась гора Шанцин, чья крутизна напоминала вонзенный в небеса гигантский небесный меч. Казалось, она живая, бесконечно изрыгающая потоки мечевой ци, которые низвергались водопадами, а тончайшие нити клинкового дыхания моросили дождевой завесой прямо в воды озера Динху.
─ Ученик, это и есть секта Саньцин. Здесь начнется твой путь восхождения, это опора, с которой ты покоришь все небеса!
─ И твой новый дом, – развернувшись к нему, с мягкой улыбкой промолвил Великий Святой Сяохань.