Воздвигнутый на вершине горы Юйцин бессмертный чертог, целиком сложенный из белого бараньего нефрита, сиял под лучами солнечного зарева чистым хрустальным блеском. Он величественно утопал в клубящихся облаках, а его карнизы были покрыты легким инеем. Над входом красовалась доска, на которой размашистым, исполненным древней даосской стати почерком было выведено трио символов: дворец Юйсюй.
Цзян И поднимался по нефритовым ступеням, ступая по окутывающим их облакам, и вместе с Великим Святым Сяохань переступил порог просторного зала.
Внутри, освещенное мерцанием светильников из восточно-акуньего жира, стояло изваяние.
Там высился даос в сине-зеленых одеждах с девятицветными узорами Дао, спускающимися подобно облачной дымке, и с пучком волос, скрепленным простой деревянной заколкой. Черты его лица были суровыми и древними, скулы напоминали следы от тесака, а глаза таили бездонную глубину старинных колодцев.
Больше всего привлекало внимание奇异диковинное существо, устроившееся на плече даоса: белого цвета маленький зверек, формой напоминавший льва, с разноцветными золотисто-синими сонными глазами и слегка покачивающимся пушистым хвостом.
─ Тяньхэн приветствует младшего дяди! – даос с диковинным зверем на плече в строгом соответствии с канонами секты сложил ладони в почтительном даосском поклоне.
─ Мм. Где настоятель?
─ Верховный истинный владыка отправился в Небо Тайвэй, наблюдать за жертвоприношением дракона небесам, совершаемым императором Да Юем, его сейчас нет в обители.
─ И неужто ты не спросишь, по какой причине твой младший дядя уходил в чужие миры и вновь вернулся? – с лукавой улыбкой поинтересовался утонченный учитель, чей голос звучал звонко и чисто.
─ Не спрошу. Раз младший дядя так поступил, значит, на то имелись веские причины, и посторонним вмешиваться не позволено.
Увидев, что Тяньхэн по-прежнему заперт в тесных рамках правил, стремясь лишь к тому, чтобы не совершить ошибок и не навлечь карму, словно упрямый и вонючий булыжник, Сяохань беспомощно покачал головой и подумал про себя: «По своей душевной сути он ничем не отличается от моего ученика, старший брат, с этим чудом тебе придется повозиться самому!»
─ Ну хорошо… Ученик, подойди же ближе, поприветствуй своего старшего брата Тяньхэна.
Цзян И до сей поры тихо стоял за спиной учителя, не смея вставить ни слова. Услышав призыв, он шагнул вперед и, в точности повторив жест Тяньхэна, произнес: ─ Цзян И приветствует старшего брата Тяньхэна! Желаю тебе гладкой дороги к бессмертию и скорейшего обретения статуса Великого Святого!
С этими словами он замер в ожидании, жадно глядя на старшего товарища, словно поджидая чего-то.
Стоявший рядом Сяохань, бросив взгляд на эту сцену, внезапно подумал, что его собственный воспитанник тоже далеко не подарок.
Заметив, что Цзян И исполнил приветствие безупречно и вложил в пожелание искреннее сердце, Тяньхэн счел это весьма отрадным. Рассудив, что по чину старшего в обители при первой встрече подобает сделать подарок, он извлек из рукава искусно сделанный деревянный миниатюрный меч.
На клинке проступали три розовато-белых цветка персика: один красовался под самым кончиком, второй расположился на гарде, а третий украшал навершие. Все тело меча было испещрено изумрудными рунами, от него веяло дыханием самой весны и веял легкий ласковый ветерок.
─ Сие есть летучий меч Таоду! Я постигал законы Дао в одном укромном уголке загробного мира, и там моя даосская аура случайно пропитала тысячелетнее дерево дикого персика. Как раз в тот момент грянуло бедствие, молния расколола ствол, и небо явило на свет этот природный летающий меч!
─ При рождении его ранг был определен как пятый уровень, и он обладает скрытым потенциалом вырасти до меча истинного владыки. Раз уж молодежь в нашей секте ныне питает слабость к мечам бессмертных, дарую его младшему брату. Пусть впредь он рассекает ветер, летая верхом на клинке, чтобы утром вкушать виды Северного моря, а к вечеру любоваться туманными далями горы Цанъу!
─ Учитель, я хочу стать бессмертным мечником!
У Цзян И от жадности глаза полезли на лоб: подаренный Тяньду Сюаньчэ святой артефакт в ту же секунду показался ему полнейшей дрянью!
Быть телом-воином? Тупой вояка!
Быть жукомагом? Мерзкий любитель букашек!
Быть мастером формаций? Сплошное позерство!
Быть алхимиком? Хрупкий слабак, который только и умеет, что взрывать котлы, да задирать цены!
Быть мастером талисманов? Коварный хитрюга, тоже хрупкий слабак с парой фокусов в рукаве!
…
─ Мечник! Меч с бросящимися в глаза псевдо-бровями, глаза словно холодные звезды, лицо подобно морозному нефритовому лику без лишней мимики… Холодный и отрешенный, окутанный в радиусе трех шагов аурой неизбежной гибели, когда даже дуновение ветра по складкам одежд отзывается звоном стали, травы и деревья пригибаются к земле, а в мире воцаряется абсолютная тишина. Его меч чист и прозрачен, он прям и несгибаем… (здесь пропущено сто тысяч слов), переполненный чертог пьян от цветов среди трех тысяч гостей, а один удар клинка покрывает инеем четырнадцать провинций! – мысленно восклицал Цзян И.
Разве найдется на свете хоть кто-то, кто смог бы отказаться от судьбы мечника?
Прижимая к груди меч Таоду, Цзян И торопливо поблагодарил Тяньхэна, путаясь в словах и невольно озвучивая вслух свои сокровенные мысли.
Тяньхэн нахмурился: неужто этот парнишка настолько дерзок? Дворец Юйсюй – это обитель упокоения душ бесчисленных предков горы Юйцин, место священное и чистейшее, где незримые взгляды почивших наставников следят за каждым словом и помыслом потомков.
К тому же среди прошлых поколений мастеров хватало приверженцев самых разных путей, а владение мечом в древности и вовсе считалось лишь второстепичной тропой.
За дерзость положено карать, и Тяньхэн даже не подумал останавливать собирающуюся наверху бурю – тучи предков уже начали сходиться, порождая раскаты грома, он лишь искоса глянул на реакцию младшего дяди.
Однако Великий Святой Сяохань с мягкой улыбкой взирал на Цзян И, заранее зная, что должно произойти. Разве можно стать настоящим учеником, не отведав небесной порки? В конце концов, в свое время он и сам через это прошел.
Небеса внезапно расколол громовой раскат. Гром грохотал так, что Цзян И рефлекторно вскинул голову: сияющий, подобно чистейшей воде, потолок белого нефрита открыл вид на сгустившееся грозовое море, из которого вовсю извивались бесчисленные змеи молний, устремляясь прямиком на него.
─ Учит…
Не успел Цзян И договорить, как его целиком захлестнуло бушующее море молний. Время от времени оттуда доносились жалкие вопли. К счастью, в зале Юйсюй были установлены мощные защитные массивы, сдерживающие звук внутри.
Обитатели секты Саньцин снаружи могли видеть лишь грозовые тучи, бушующие над крышей дворца Юйсюй, и лишь недоуменно пожимали плечами, гадая, что же там стряслось.
В горной цепи Юйцин, на ее ответвлении под названием гора Байшоу, что служила местом, где старейшины секты передавали учение, обучали искусству и разрешали сомнения, собиралось новое поколение учеников, коих секта набирала раз в столетие – именно здесь они постигали основы духовного пути.
В глубине одного из тихих дворов тридцать шесть белых нефритовых циновок были заняты до отказа, напоминая аккуратно рассыпанные по доске белые камни.
Одна из дев с узкими, слегка приподнятыми лисьими глазами и лицом, прекрасным словно цветущий персик, указала на клубящуюся над вершиной Юйцин грозу и спросила:
─ Уважаемый Чаоюань, скажите, что за небесное явление происходит там, наверху?
Восседавший на возвышении молодой наставник в серо-зеленых даосских одеждах, чьи распущенные до пояса волосы напоминали переплетенные черные и белые пряди, в мгновение ока сузил зрачки. Кто это снова дразнит предков в залах Юйсюй? Нет, скорее уж оскорбляет их! Обычно всё ограничивалось одним ударом молнии, но нынче над ними бушует целое грозовое море!
Молнии во дворец Юйсюй били не меньше получаса. Свежеподаренное Одеяние Великого Пурпурного Неба хранено глухим молчанием и даже не пыталось пробудиться, из-за чего Цзян И выгорел до угольно-черного цвета, а его новый меч Таоду и вовсе погрузился в глубины его собственного сердечного озера.
Предки знали меру в наказаниях, к тому же Цзян И обладал врожденным Телом Солнца и мощной плотью, так что удары молний не повредили его кости и сухожилия, а лишь слегка сбили спесь с будущего меча бессмертных.
─ Учитель, смейтесь же, если вам так хочется… – Цзян И, с торчащими дыбом опаленными золотыми волосами и подбитыми глазами в окружении темных кругов, лежал пластом в полном отчаянии, бросая обиженные взгляды на Великого Святого Сяоханя, который так и норовил расхохотаться.
─ Ученик, человеку надлежит соблюдать осторожность в словах. Пока у тебя нет силы, способной опрокинуть любые правила, прячь свои мысли глубоко внутри и не позволяй им легко вырываться наружу. Твои эмоции слишком явственно отражаются на лице.
─ Быть может, это из-за пережитой бесконечной одинокой муки ты подсознательно позволяешь себе расслабиться, – в этот момент в глазах просвещенного учителя промелькнула искра жалости. Он подумал о собственном тернистом пути, столь опасном и непредсказуемом, и невольно тяжело вздохнул.
─ Тяньхэн, запиши моего ученика Цзян И, чье даосское имя – Тяньчжэнь, в официальные списки нашей секты. Пусть он станет прямым наследником линии Юйцин по линии Неба и моим первенцем! А впредь…
─ Обучать его будешь ты.
─ Слушаюсь воли младшего дяди, – не задавая лишних вопросов, Тяньхэн низко поклонился, после чего собрал капли крови и ауру Цзян И, забросив их в излучающий чистое сияние манускрипт.
На странице под номером две тысячи девятьсот пятьдесят три медленно проступило имя Цзян И, его даосское имя Тяньчжэнь, а также указание: ученик Великого Святого Сяоханя Цзин У, прямая линия горы Юйцин!
─ Учитель?! – Цзян И резким движением вскочил на ноги, ошеломленно глядя на Великого Святого Сяохань, и замер в изумлении.
─ Ученик, твой наставник идет путем первозданного космоса и шагает в саму хаотическую пучину в поисках высшего бессмертного сана и пути Тэньцзуня. Наша встреча была предопределена судьбой, но путь учителя не станет останавливаться ради кого бы то ни было – в этой жизни для меня существуют лишь Дао и бессмертие!
─ Не печалься. Быть может, через десяток или сотню лет я вернусь. К тому моменту наша славная секта Саньцин обретет четырех Тэньцзуней, и ты сможешь ходить гонким гоголем по всем небесам! – утешая Цзян И мягким голосом, произнес Великий Святой Сяохань. – Я заложил для тебя наилучший фундамент практики и проложил дорогу: Тело Солнца занимает первое место среди всех божественных обликов во вселенной, и у тебя есть прямой путь к статусу Святого, а может быть, и…
─ Когда мы встретимся вновь, я хочу, чтобы ты подавил все поколение Фули и прославил нашу секту Саньцин! – силуэт Великого Святого в тот же миг рассыпался на мириады струящихся лучей света.
Его эхо продолжало звучать в пространстве, и лишь одинокий золотой талисман упал прямо в сердечное озеро Цзян И. На нем витиеватым почерком были начертаны четыре знака: «Никаких запретов»!
─ Учитель… – Цзян И с пустым взглядом смотрел на растворившегося в воздухе наставника. Простояв так долгие мгновения, он наконец пришел в себя. Его золотистые волосы ярко засияли: Тело Солнца больше не таилось в глубинах плоти, высвобождая крохотную крупицу своей устрашающей мощи.
Смутные контуры великого светила связали его с реальным дворцом Юйсюй, обнажая крупицу божественной сути, а в золотых глазах заплясало неукротимое солнце.
─ Я не посрамлю имя главного ученика Великого Святого, превзойду целое поколение и прославлю нашу секту Саньцин!