—
Отец, куда мы идём...?
—
В резиденцию Остин, конечно! Мы заставим их восстановить помолвку, даже если
мне придётся валяться в грязи!
—
…
Неужели
он действительно думал, что это сработает? Выражения лиц его жены и сына были
мрачными.
После
того, как они прибыли в поместье Остин, после стремительной поездки в карете,
дворецкий проводил маркиза во внутреннюю комнату, где он глубоко склонил голову
перед графом Остином.
—
Я сожалею! Вы можете наказывать меня как вам угодно сурово, если вы хотите,
чтобы я встал на колени и умолял, я сделаю это! Но умоляю вас! Пожалуйста, забудьте
всё, что я сказал раньше, и давайте продолжим обсуждение помолвки, как и
планировали...
Пока
маркиз отчаянно умолял, граф Остина сделал страдальческое лицо и достал из
нагрудного кармана один лист пергамента, который протянул маркизу. На бумаге
было написано следующее:
Я
отправляюсь в путешествие на неопределённый срок, чтобы залечить своё разбитое
сердце. Пожалуйста, не ищите меня.
— Маэвис
Конечно,
она отправилась путешествовать со своими подругами, так что граф не беспокоился
о ней. Однако это не умерило его ярость по отношению к маркизу, особенно когда
тот имел наглость предложить помолвку во второй раз. Этого граф уже не мог
вынести.
—
Вы дорого за это заплатите! — сказал граф голосом, прозвучавшим словно из
глубин ада.
Маркиз
упал на пол на колени. Это была поза, которую ни один маркиз никогда не должен
был принимать перед графом.
—
Я понимаю. Вы не только получите большую сумму в качестве моих извинений, но и
все доклады и предложения, которые вы представите высшему руководству, я
поддержу. Я уступлю представителям вашей фракции и сделаю всё, что вы
пожелаете! Я никогда не смогу по-настоящему извиниться за вред, причинённый
леди Маэвис, но, пожалуйста, не могли бы вы меня простить...?
Даже
такой проницательный в мире политики, как он, мог только умолять об извинениях
за то, что ранил дочь другой семьи так сильно, что она убежала из дома. В конце
концов, у него тоже были дочери.
—
Очень хорошо. Что сделано, то сделано. Мы обеспечим вас едой и жильем на ночь и
обсудим всё позже. Однако...
—
Однако?
—
Я буду вынужден настоять на том, чтобы вы сами объяснили обстоятельства
сложившейся ситуации моим трём сыновьям, когда они вернутся домой. Какое бы
наказание они ни сочли нужным назначить вам, я ожидаю, что вы покорно примете
его
—
Я уступаю вашим прихотям, добрый господин
***
—
Паулина, ты потрясающая! До сих пор не верится, что нам удалось благополучно
сорвать помолвку, не сделав ничего, кроме как оставаясь самими собой! К тому
же, раз уж они сами её сорвали, это выводит моего отца из неприятного
положения. Даже, напротив, я думаю, что теперь они будут ему обязаны. Что за
магию ты использовала?
Собравшись
в условленном месте, "Багряная Клятва"
направилась обратно в столицу.
Трое
других глупо посмеялись, услышав вопрос Маэвис. Даже Майл, в кои-то веки,
полностью осознала обстоятельства сложившейся ситуации. Маэвис, похоже, была
единственной, кто ничего не понимала.
Поскольку
Маэвис не умеет врать, ей рассказали только о её роли в этом деле. Однако
теперь, когда всё закончено, она решила, что наконец-то настал подходящий
момент, чтобы всё рассказать.
—
Что? То есть причина, по которой они отозвали предложение, в том, что господин Юсфен
положил глаз на Майл, и предпочёл её мне...?
—
Да, всё так. Таким образом, Войтдейны были теми, кто отклонили предложение.
Майл и вправду очень похожа на тебя в детстве с портрета, который нам показал твой
третий брат. Учитывая, что лорд Юсфен был влюблен в ту версию тебя, мы
подумали, что этого будет достаточно, чтобы привлечь его. К тому же, у неё есть
титул, и есть шанс, что она передаст свои магические и боевые умения
потомкам... и, она обладает уникальными знаниями… и люди находят её приятной…
Честно говоря, у неё были все шансы обойти тебя!
—
Чт...
—
Ах, конечно, мы ни в чём не лгали им. Я имею в виду, он не обязательно плохой
человек, но дело в том, что он увлекся тобой, увидев всего один раз, очень
давно, что означает, что он принял решение, основываясь только на твоей
внешности, а не потому, что ты понравилась ему своей личностью или чем-то
подобным. Так что на самом деле, он просто старый извращенец, который судит о
женщине только по её внешности!
К
этому моменту Паулине уже надоели отвратительные мужчины, что постоянно пялятся
на её грудь, поэтому она сурово относится к тем, кто судит о достоинствах
девушки только по её внешности.
—
К тому же, они смотрели только на то, что ты дочь графа, принадлежащая к
боевому роду, которая прославилась своим отличным владением мечом, верно? Всё,
о чём они заботятся, это их статус и то, какие способности наиболее удобны для
их амбиций. Господин Юсфен никогда не был влюблён в тебя, как в женщину, а лишь
в абстрактный идеал, который представлял для него практическую ценность. И
поэтому, как только мы заставили его взгляд устремиться на Майл, что имеет для
него ещё большую ценность, зацепить его было легче простого. Он не из тех
людей, что будет беспокоиться о твоих чувствах или сожалеть о своих поступках.
Маэвис,
казалось, становилась всё более и более подавленной, так что Паулина старалась
подчеркнуть тот факт, что плохими были именно Войтдейны, а не она, пытаясь
убедить её, что тут не о чём сожалеть. Однако...
—
Ты хочешь сказать, что я менее ценна, чем Майл, как жена? Настолько, что кто
угодно меня запросто выбросит? Настолько ничтожнее, чем Майл, с её молодостью,
ростом, грудью, пустым взглядом и полным отсутствием здравого смысла?
Маэвис
остановилась на месте и обхватила голову руками. Казалось, она вот-вот заплачет.
—
М-Маэвис, тебя это не должно волновать! Они ничего не знают ни о тебе, ни о Майл,
как о людях! Если бы они узнали каждую из вас немного лучше, то было бы
очевидно, кого бы они выбрали! — сказала Рена
—
Точно! Это была бы... ты... — Майл начала поддерживать, желая утешить Маэвис,
как вдруг поняла, что речь шла о ней — По-подожди минутку! Что всё это значит?!
Какого вы обо мне мнения вообще?
Майл
была невероятно возмущена.
—
Ну же! Отвечайте!
—
Майл, Маэвис сейчас в тяжёлом состоянии. Ты должна оставить её в покое!
—
Тогда давай послушаем тебя, Рена! Кто это в душе ничтожество и хамка, на которой
никто не женится?!
—
Я не говорила такого...
—
И так всё ясно!
—
Боже…
Даже
при посредничестве Паулины прошло немало времени, прежде чем Маэвис пришла в
себя, гнев Майл утих, и группа снова продолжила свой путь.