Люк не оглянулся, лишь слегка покачивал стаканом с содовой, отчего лед мелодично звенел о стенки.
— Ты ведь все видела, да? — Сказал он в пустоту, голос его звучал уверенно.
Из-за спины, в лучах света, медленно вышла майор Маргарет Уиттакер.
Сегодня она была не в своей привычной строгой армейской форме, а в темно-синем вечернем платье с открытой спиной.
Смелый крой ткани плотно облегал ее зрелое тело, золотистые волосы были подобраны вверх, открывая изящную белую шею.
Маргарет подошла к Люку, сохраняя привычное высокомерие старшей дочери семьи Уиттакер и куратора тактического корпуса.
Они стояли плечом к плечу, глядя на Гудзон, соблюдая социальную дистанцию, не допускающую двусмысленности.
— Эдвард Стерлинг. Этот чистильщик обычно даже не удостаивает вниманием полковников.
Она повернула голову, и ее взгляд упал на то место, куда Люк только что убрал визитку. — Не ожидала, что он лично придет вручить тебе «жетон».
— Не жетон, а визитку партнера.
Люк повернулся, облокотившись на каменные перила террасы, и принялся беззастенчиво разглядывать свою обычно недосягаемую начальницу.
Будь на ее месте кто другой, этот агрессивный взгляд вызвал бы приступ ярости.
Но перед Люком… Маргарет лишь содрогнулась: словно звук той пощечины вновь отозвался в ушах, а бедра под тканью вечернего платья рефлекторно напряглись.
— Что такое? Майор Уиттакер пришла сегодня выписать мне штраф? За то, что я провернул политическую сделку на приеме? — На губах Люка заиграла насмешливая улыбка.
Маргарет закусила нижнюю губу, накрашенную темной помадой. Она сделала полшага вперед и в углу зала, заполненного генералами и политиками, прошептала так, чтобы слышал только он:
— Не обольщайся, Люк. Ты должен четко понимать, что представляет собой этот адвокат с серебряными запонками. Это всего лишь корм, которым лоббисты с К-стрит в Вашингтоне прикармливают своих цепных псов.
Она приподняла подбородок, в ее глазах мерцало желание контролировать ситуацию. Она ткнула пальцем в то место на груди Люка, где лежала визитка, и произнесла ледяным, высокомерным тоном:
— Стерлинг – старый друг моего деда. Поэтому уясни: какие бы чистые схемы ни стояли за этими деньгами, как только ты кивнешь – ты надел ошейник.
— А другой конец поводка держит наш клан Уиттакеров.
— Ошейник? — Люк усмехнулся, и в это мгновение его глаза стали ледяными. Он быстро окинул взглядом окружение.
Угол террасы находился в тени, тяжелые бархатные шторы скрывали их от зала, а генералы были слишком заняты праздным общением, чтобы заметить их здесь.
Убедившись, что обстановка безопасна, Люк рванул с места.
Без малейшего предупреждения его правая рука молнией метнулась вперед, пальцы сомкнулись на тонкой белой шее Маргарет.
Настоящий удушающий захват.
— Х-х… — Маргарет выдавила короткий хрип, оборвавшийся в горле.
Пальцы Люка сжались стальными тисками, мгновенно перекрыв доступ воздуха и кровоток по сонной артерии.
Сильнейшее чувство удушья накрыло ее: все высокомерие клана и майорское величие рухнули перед лицом абсолютной жестокой силы.
Ее лицо от нехватки кислорода мгновенно налилось кровью, став пунцовым, а зрачки расширились.
Однако она не просила о помощи и даже не попыталась разжать его пальцы.
Напротив.
В этом предсмертном удушье она вцепилась обеими руками в лацканы пиджака Люка. Но не для того, чтобы оттолкнуть, а чтобы еще сильнее прижаться к мужчине, который ее «убивал».
Как раз в тот момент, когда она была готова обнять его…
Бам!
Люк резко разжал пальцы и слегка толкнул ее вперед.
Маргарет пошатнулась, врезавшись в холодные перила террасы, и легкие тут же наполнились воздухом.
— Кха-кха… кха-кха… — она зашлась в сухом кашле, из глаз брызнули слезы, но в ее взгляде, направленном на Люка, не было страха перед смертью, лишь болезненная экзальтация.
Люк не спеша поправил сбившуюся манжету. — Верно. В этом мире есть лишь те, кто держит поводок, и те, на ком он надет.
Его пальцы легко скользнули по ее тяжело вздымающимся ключицам, взгляд буравил красивое лицо Маргарет, в котором смешались боль и экстаз.
Приблизившись к самому уху, он выдохнул горячий воздух на нежную мочку и прошептал низким, демоническим голосом:
— Думаю, у меня есть все основания быть в числе первых. А ты, благородная майор Маргарет, старшая дочь семьи Уиттакер…
— Сейчас ты выглядишь так, будто сама мечтаешь надеть чей-то поводок. Разве я не прав?
Маргарет вздрогнула.
Она была женщиной, жаждущей власти, а нынешний Люк источал мужские амбиции, более могучие, чем любой из генералов в этом зале.
— Ты псих… — прохрипела Маргарет.
Она жадно вдохнула холодный воздух и быстро поправила сбившийся воротник, пытаясь вернуть на место маску холодной и неприступной леди-майора.
Маргарет облокотилась на перила, и хотя румянец на щеках еще не сошел, ее тон вновь стал насмешливо-высокомерным:
— Люк, признаю, духу тебе не занимать.
— И я искренне надеюсь, что однажды ты действительно сядешь туда, где держат поводок. Я видела твое выступление на футбольном поле. Стерлинг в тебя верит, и я тоже.
Но затем уголок ее губ дрогнул в издевательской усмешке, и она указала на орден, который совсем недавно на грудь Люку лично приколол четырехзвездный генерал.
— Но будь реалистом, мальчик. С твоим статусом курсанта Вест-Пойнта без диплома, живущего на одну стипендию, тебе еще очень далеко до того, чтобы самому вершить судьбы.
— В этом кругу амбиции – товар первой необходимости, но они быстро тратятся. Пока ты не сел за главный стол, ты – лишь фишка, которую могут принести в жертву в любую минуту.
Сказав это, Маргарет окончательно стряхнула с себя оцепенение.
Она подалась вперед и с пренебрежительным тоном, будто объясняла дорогу бездомному, добавила:
— Поэтому, если тебе так хочется испытать это «хозяйское» доминирование…
— Возьми деньги, которые тебе скоро переведут, и иди на 42-ю улицу на Манхэттене. За двадцать долларов любая проститутка удовлетворит все твои желания, встанет на колени и назовет королем или Господом Богом.
— Это то самое место для таких, как ты – выходцев из дешевых мотелей. Но передо мной? Оставь свои штучки. Тебе еще не по чину.
Маргарет закончила, вздернула подбородок, грудь ее тяжело вздымалась – она ждала от Люка ответного удара или того, что он взбесится, задетый за живое.
Ей было нужно, чтобы он потерял контроль, чтобы он рычал, как собака, которой наступили на хвост – так она смогла бы отыграться в этой психологической игре.
Однако она была разочарована.