Люк стрелял не спеша, намеренно выдерживая паузу в полсекунды между каждым выстрелом.
Он продолжал вести огонь, краем глаза пристально наблюдая за Ким Дэ Джуном в секторе технического обслуживания.
В ушах Люка не было плотных берушей: он вслушивался в происходящее вокруг – ритм стрельбы других курсантов, команды инструктора и… приближающийся момент смены магазинов.
Началось!
Почти все курсанты на стрельбище одновременно расстреляли магазины, и в грохоте выстрелов наступила короткая пауза.
Ким Дэ Джун двинулся!
Как и в прошлый раз, он молча поднял свою винтовку M16A2 и передернул затвор.
Люк не запаниковал. Он по-прежнему лежал на огневом рубеже, даже его дыхание осталось ровным.
Его палец уже лежал на спусковом крючке, но он не двигался.
Он ждал! Ждал момента для выстрела, к которому невозможно было бы придраться.
Боковым зрением он не сводил глаз с дула винтовки Ким Дэ Джуна, следя, как оно медленно наводится на тех самых южнокорейских студентов по обмену, которые всё ещё пили воду.
Время в этот момент словно растянулось.
Люку казалось, что он отчетливо видит, как слегка дрожит сустав пальца Ким Дэ Джуна, когда тот нажимает на спуск.
«Да-да – да-да-да!»
Звук выстрелов наконец разорвал тишину.
На груди двух корейских студентов расцвели кровавые пятна, и они с выражением полного неверия повалились на спину.
Сейчас!
Через одну десятую секунды после выстрела Люк начал действовать!
— Прикрой меня! — Выкрикнув тактическую команду, он метнулся с молниеносной скоростью.
Тело, которому раньше требовался импульс от мозга, теперь, усиленное навыком [Джит Кун-До Lv.2], продемонстрировало поразительную координацию.
Он не стал вставать, а совершил классический тактический кувырок в сторону, мгновенно оказавшись сбоку от огневой позиции.
Одновременно с движением его M16A2 уже уверенно смотрела в сторону Ким Дэ Джуна.
Тот как раз развернул ствол, собираясь начать вторую волну бойни.
Но шанса ему уже не представилось – дуло Люка давно держало его на мушке.
Не колеблясь ни мгновения и не тратя времени на лишнее прицеливание, Люк нажал на спуск.
Он переключился на полуавтоматический режим.
— Бах!
Первая пуля точно и быстро вошла Ким Дэ Джуну в правое плечо, в котором он держал винтовку.
— Ах сиба! Вы все куски дерьма! — Взревел Ким Дэ Джун, когда ствол его винтовки резко задрался вверх, выпуская очередь в небо.
— Бах!
Вторая пуля последовала незамедлительно, пробив колено левой ноги, на которую опирался стрелок. Ким Дэ Джун потерял равновесие и повалился назад.
— Бах!
Третья пуля – последняя. Люк не стал целиться в голову или грудь, а выстрелил в правую руку Ким Дэ Джуна, сжимавшую M16A2.
Вращающаяся на высокой скорости пуля без препятствий прошила тыльную сторону ладони, в мгновение ока превратив хрупкие пястные кости в крошево.
Половина кисти Ким Дэ Джуна была буквально разворочена. От невыносимой боли он полностью потерял контроль над конечностями, и винтовка вылетела из рук, со звоном ударившись о ящик.
От попытки Ким Дэ Джуна сделать второй выстрел до того момента, как Люк тремя пулями обезвредил его, прошло не более пяти секунд – всё было сделано чисто и профессионально.
Стрельбище погрузилось в ещё более жуткую тишину.
Все были ошеломлены. Они видели, как Ким Дэ Джун открыл огонь по людям.
Но ещё отчетливее они видели, как Люк в первую же секунду после выстрелов выполнил идеальный тактический маневр и тремя меткими попаданиями нейтрализовал стрелка.
Люк медленно поднялся с земли, отбросил пустую винтовку и поднял руки.
Он посмотрел на Ким Дэ Джуна, который извивался в луже крови неподалеку, затем перевел взгляд на дрожащего Брэда.
Наконец, он посмотрел на остолбеневшего инструктора, который всё ещё стоял в позе «рука на кобуре».
— Докладываю, господин, угроза нейтрализована! — Голос Люка не был громким, но четко разнесся по притихшему стрельбищу.
Хотя лицо его оставалось невозмутимым, в мозгу в этот момент шел точный расчет выгоды.
После перезагрузки он начал строить планы. У него была возможность пустить все три пули Ким Дэ Джуну прямо в лоб.
Но он этого не сделал. Это не было мягкосердечием – это был расчет эффективности.
Если бы он убил Ким Дэ Джуна, ему неминуемо грозило бы долгое и изнурительное расследование отдела криминальных расследований сухопутных войск.
И хотя с большой долей вероятности его бы оправдали как совершившего самооборону, клеймо человека, убившего затравленного сокурсника, преследовало бы его вечно. Более того, его самого могли записать в ряды главных зачинщиков травли.
Он получил бы лишь сухую бумажку об отсутствии претензий, но сокурсники и офицеры смотрели бы на него с предубеждением, что крайне пагубно для карьеры.
Но живой пленник менял всё.
Во-первых, это «живой трофей». Способность строго соблюдать правила ведения боя, используя мастерство для разоружения, а не для лишения жизни, когда самому угрожает смертельная опасность – это высший пилотаж.
Это демонстрирует невероятную психологическую устойчивость и тактическую выучку – именно то, что Вест-Пойнт хочет видеть в образцовом офицере.
Во-вторых, жизнь Ким Дэ Джуна означает суд. Ким Дэ Джун будет рыдать и каяться в военном трибунале, становясь идеальной ступенькой для героического пути Люка.
И, что самое важное, живой пленник дает право претендовать на кое-что ещё – на определённую награду.
В сложной системе наград армии США медали занимают особое место. В частности, Медаль солдата стоит выше Бронзовой звезды и является высшей наградой за подвиги в невоенное время.
Обычно её дают тем, кто, рискуя жизнью, спасает сослуживцев.
Что значит эта медаль для курсанта, который ещё даже не выпустился?
Она означает, что в его досье навсегда появится золотой ореол, что в будущем, уже в чине лейтенанта, он получит приоритет при повышении по службе перед своими коллегами.
Труп не принесет этой награды: мертвецы лишь подтверждают трагедию. Но преступник со сломанными конечностями, живым доставленный в суд, доказывает безупречный героизм.
В этой игре, построенной на правилах и ставках, мертвецы – лишь помеха, а живой преступник – билет к власти.
Люк смотрел на стонущего Ким Дэ Джуна, и в его взгляде не было ни капли жалости.
Виноват ли Ким Дэ Джун, что начал стрелять в ответ на травлю?
Нет.
Мир – не только игровая площадка для сильных, но и мясорубка для слабых.
У жертвы травли, конечно, есть право на сопротивление, вплоть до того, чтобы выхватить нож и броситься на обидчика. Это проявление характера и зачастую единственный верный выбор.
Но не повезло: пули Ким Дэ Джуна задели невиновного Люка.
Если бы не шанс всё переиграть, в том, старом сценарии, Люк был бы уже мертв.
Уголок рта Люка едва заметно дрогнул – это была улыбка охотника, подсчитывающего добычу.
«Раз уж в прошлой „партии“ ты убил меня, невиновного, то теперь, когда я иду вверх по твоим останкам – это тоже своего рода справедливость, верно?»
Старшим инструктором стрельбища был майор Миллер, ветеран Панамской войны. В этот момент он всё ещё застыл, только что выхватив пистолет из кобуры.
Он во все глаза смотрел на развернувшуюся перед ним картину ада.
Двое корейских студентов лежали в крови, подавали ли они признаки жизни – было неясно. Их грудь была пробита выстрелами в упор, из ртов клочьями шла кровавая пена.
Но больше всего мурашки по коже у майора Миллера вызывал не этот кровавый хаос, а стоящий с поднятыми руками курсант!
— Твою мать! Твою мать! Твою мать! — Майор Миллер наконец пришел в себя и взревел в рацию:
— Медика! Живо вызвать сюда чертова медика! Заблокировать периметр! Всем стоять! Военная полиция уже в пути!