Ранней осенью, белый вошёл в руины старых времен.
***
"Святы учения Богини, но и наши глаза не слепы.
Ибо она нам их дала, чтобы мы видели и вникала наши же слова"
Эти слова, он всегда повторял, раз за разом, в течении уже многих лет. Он не был верующим, не читал дневные молитвы, не обращал свой взгляд на четвертую луну.
Просто повторял, каждый раз когда, ощущал присуствие Владыки в своем сердце.
В особенности, когда весь мир пропадал от его внимания, так как внимание свое он направил на все другое.
Очень давно, он услышал эту молитву от матери, когда она была беременна его младшим братом.
Слова святой Калий, стих третий, слово первое.
"Святы учения Богини, но и наши глаза не слепы.
Ибо она нам их дала, чтобы мы видели и вникала наши же слова.
Не потому, что она носила под сердцем тысяч солнц,
А, потому тем что она любит нас, своих детей.
Частиц самой себя, которая она породила в вечном одиночестве среди темнейших звёзд"
Каждый раз, толчок, всякое напряжение или же давление, били по её хрупкому здоровью, а молодая кровь зарождалась в её теле, она поднимая свои руки молилась Богине, повторяя эти же слова.
И он повторял, вместе с ней, сперва лишь шепотом. Тихо, чтобы его не было сложно, но позже громче и громче, пока это не превратилось и в его молитву тоже.
Он повторял что когда, ещё учился в далекой Академии, за много земель даже от Федерации.
Когда выходил на поединок, защищая собственную честь и честь своих предков.
Но, это было задолго до этих времен.
В первый раз, он повторил молитву, сам без своей матери, в одну ночь, когда его отец возвращался поздно.
Лес который их окружает, вокруг поместья, всегда пугал его. Ощущение полного и насыщенного образами, видами, тысячами теней и ок, что словно алые шары, наполняли его ночь мыслями о страхе.
Когда его отец был дома, когда мама была дома, он не боялся их.
Его теплые слова и касания, когда он нежно поднимал маленького Анвела, смех и прекрасные слова матери, защищали его от этих ужасов ночи, изгоняя и защищая их дом.
Но, сейчас, поздним и очень поздним днем, когда солнце уже давно село, а ночь постепенно захватила их лес, вместе с поместьем, его отец сегодня не возвращался как обычно.
Обычно, Томас, уходил из дома, по своим собственным делам, время от времени утром, оставляя Марию и Анвела, одних пока он добывал, охотился и разбирал, работу которую он выполнял.
Анвел не знал, что за работу у его отца, но она требовала его присуствия в столице, в которой сам Анвел был лишь несколько раз.
И это его тревожило, не тот факт, что он не был в столице сегодня, вместо этого, Анвела беспокоило, что же было причиной такой позднего возвращения его отца.
Тогда же он увидел. Его. Вид и существо, которое он не забудет, никогда.
Момент, своей жизни, когда он увидел, саму сущность.
Его взор, был обращен к тому что было на улице. Он это увидел, через окно, через спящую маму и треск дерева в камине.
Анвел проснулся лишь несколько мгновений назад, почувствовав какое-то давление у себя. Словно осознание бесконечной злобы и ярости, обращенной к нему.
Он увидел словно бы фигуру, вырезанную из дерева, но с ростом как его отец или больше. Очертания тела, было бы изменёнными, странными и неестественными для глаз молодого Анвела.
И оно было, чёрным, словно свет был уничтожен и почти навсегда стерт, от этого места, где стояла фигура.
Сердце сковало его. Он лежащий у себя дома, полностью был скован ею. Находясь в объятьях своей матери, в гостиной, где они оба уснули вместе, ожидая Томаса, образ становился действительно первой причиной такого страха.
Абсолютного, немощного и первого.
Деревья, которых видел каждый день Анвел, вместо чёрной зелени, когда луны освещали их листву, словно бы лишились всяческого цвета.
Деревья были там, стояли там, но чувства, кричали Анвелу что они уже погибли.
И фигура, мгла, туман рожденный из темноты лесов, обретала все большие очертания, чем она есть или была.
Вместо просто образа, тумана, она стала более явной. Чёткой.
Его мама все ещё спала, обнимая его у камина. Она тихо сопела, а её брови, лишь немного менялись, Когда она будто бы смеялась во сне.
Образ стал, четким. Анвел увидел, тело, надетую одежду, словно снаряжение, отголоски игр света и тяжесть этой одежды. Скрытые руки, ноги и множество частей тела, были все ещё тёмными, но Анвел начинал постепенно понимать.
Это была душа. Настоящая и живая душа, такой как он, как его мама и как его отец.
Он тоже был жив, имел свои мысли, цели и осознания. И сейчас, эта душа, двигалась к их дому, держа в своих руках такой же, тёмный, не такой сильно чёткий, но становящийся чётким, меч.
Его мама, все ещё спала.
И тогда Анвел, подумал что он сможет сделать? Ему же, все лишь несколько лет от роду, целых пять лун прошло, с тех пор, как он осознал себя и жизнь подарила ему краски.
Он не умел поднимать нормально нож, которым пользовалась его мама.
Он не знал, как стрелять из лука, как Дядя Джеймс.
Он не знал, как защищать их дом, как его отец.
И он не знал, что сделать сперва, закричать в безумной попытке страха, которая сковала его тело и сердце или же, разбудить маму, надеясь найти спасение у неё, с надеждой что она его спасёт от тьмы своей любовью.
Но, сожаление словно бесконечная волна моря, которое он никогда не видел, но множество раз читал что дома в бибилотек бибилотеке, на первом этаже, что на уроках в школе, когда ему говорили о мире.
Словно бы, водоворот всех вещей, невозможных и возможных, смывали его храбрость, его честность и его выбор, они становились разгромлеными перед этим страной.
Фигурой, что создавала и делала этот страх. И это его пугало. Ему не нравились эти чувства. Он боялся их, но судьба, о, дорогая судьба.
Она хотела его, хотела чтобы он принял их, боролся и самое главное, прошёл дальше.
И тогда, в голове Анвела, зародилось что-то. Иное, то что, не зависило от этого мира или могло иметь хоть что-то.
Страх Анвела, перед фигурой, превратился в гнев. Ярость. Желание.
Рука Анвела, с его телом, которое его мама все ещё крепко обнимала, не давая ему упасть с их дивана, поднялась к фигуре.
Фигура, увидел через окно, через Анвела с самого начала и он подумал, что молодой ребёнок, пытается разбудить его мать.
Этого не было в его планах. Его задача и миссия, устранить их обоих, в отсутствие основной цели, чтобы создать будущие возможности для продолжения.
И он хотел сделать. Он просил прощения у богов, которые взирали на него с небес.
Хотел чтобы удар по окну был быстрым, клинок быстро окращивал кровью свою гарду.
Чтобы слёзы не лились, когда в руках, будут потеряны трое невинных душ, которые могли смеяться, могли жить.
И продолжал двигаться. Ускоряться и дыхание начало готовиться, к удар, к движению и действию, которое привело бы к будущей трагедии.
Но, вместо этого, он услышал, звуки воды.
Вода, есть стихия, от которой все чувствуют разные эмоции.
Кому-то она нравится, кто-то её не выносит, а кто-то иной, считает что она вызывает самые глубокие чувства на этой планете.
Те кому она нравится, считают насколько прекрасен цвет и ощущения от воды, в который погружаются что у рек, что у морей. Они вызывают желание, окунуться, оставаться в этой гуще воды и становится словно единым с миром, который их окружает ото всюду.
Для душ, такого рода, это есть, смысл жизни. Видеть краску и любовь, с помощью приятных всплесков и высоких волн.
Они всегда находят причину для радости, для ценности жизни и самое главное, продолжать жить.
В этом есть не только заслуга воды или морей с реками и озерами. Многие чтущие воду, считают что она словно бы, частица нас самих и нас влечёт к ней, из-за далекой страсти похождения и создания нашего мира.
Другие же, те кому это не нравятся, ощущают страх перед ней, не перед водой которую пьют или используют.
Страх ощущается словно бы зовом из глубин души, которая раз за разом, старается их отпугнуть, заставить уйти, признать что это не их, не для них и не ставшая для них.
Крики, которые кричать в каждой глубине, отзвуками пытаются их защитить, убрать их и заставлять покинуть всяческое место, в котором есть моря, реки и озера.
Те же, кто смотрят на море что окружают их дома, всегда ощущают что-то глубокое, но незнакомое чувство чужого дома.
Они чувствуют и видят, словно бы их действия и разум, не соединенные вместе, отрицают различные истины, которые ощущаются в теле.
И это их беспокоит, для них что волны великих морей, что мягкие виды этих рек, с тихими частицами озер, вызывают что-то большое, чем оно является.
Некоторые учёные, называют это... ностальгией.
И это и чувство, захватывало того, кто держал клинок, обращенный на юного Анвела и его мать.
Он сам не был против воды и даже, время от времени, наслаждался временем проведенным в ней.
Вспоминал как в детстве, часто оказывался вместе с другими детьми, ближайшей к его деревне реке, около Оркила, южного города в Мидрионе.
Наслаждался временем юности, отрочества и тем, какими были приятные тогда воспоминания.
И когда, он услышал воду, он не придал сильного значения, полагая что либо у дома был водосток, как у многих построек времен Аргуса или же, что колодец был немного ближе, чем он знал по карте, которую он изучил заранее.
Но, вместо этого, звук воды становился все больше и больше.
Словно бы, она его окружала.
Вода же, его окружала.
Частица за частицей, капля за каплей, рука которую поднял Анвель, по какой-то причине, давала волю воде, которая появлялась из ниоткуда. Она создавалась по его воле.
Сперва первые капли, образовались на приятной почве земли, вокруг их дома.
Земля, бывшая чистым и даже не мокрым, постепенно становилась все темнее и темнее, поглощенная водой, где создавалась лужи.
От самого дома, не касаясь его основания, его стен и его частей, вода приближалась к убийце, который не знал, что воды становились больше.
Он просто слышал её. Ощущал её, но не видел.
Тогда же, вода, которой стало больше и она почти полностью захватила землю, приняла облик, образ, вид и самое главное, она стала чём-то большим, чем просто вода.
Она стала волной, морей, моря и рек.
Волна стала образом самого Анвела и Анвел, сжал свою поднятую руку.
Простое действие, простой импульс и самые мягкие движения. Это все стоило лишь нескольких мгновений до того, как убийца почти попал в их дом.
Волна из сжатого кулака Анвела, из его намерения будучи созданным образом, окрасилась словно в цвет самой травы, листвы и деревьев, в один миг захватило убийцу, который лишь в последний момент осознал, что вода, которую он слышал, это не вода.
Это волна намерения, наполненной убийством, желанием и яростью защищать.
Она стала, волной, Жестокой Волной Анвела и его желанием защищать тех, кого он любил и любить.
Быстрым движением, Волна не просто вошла в убийцу, она его окутала. Дала время себе, проглотить его и дать увидеть миру, через свои зеркально чистые, но зелёные частицы воды, что убийца был в нем.
И убийца, задыхался, он двигался в желании освободиться.
Пытался кричать, пытался освободиться, а его глаза, скрытые в темных одеяниях, словно алые очи, пытались найти выход.
Но, волна была Волной и она оставалась твёрдой. Движение её, воды её, она текла и текла, но держала его в себе.
Через время же, пока его мама все ещё спала, а отец ещё не вернулся, Анвел разжал свой кулок и волна, стала уходить, расставаться с ним, рассеиваться.
Но, убийцы в волне, уже и не было. Ибо, волны, забирают всех грешников на самое дно.