Ризе вздохнула. Её немного успокаивало, что ночное небо, даже если смотреть на него из окна этой незнакомой комнаты, выглядело как всегда.
— Всё равно не понимаю, — сказал чей-то голос.
Она обернулась, увидела лежащую Ноэль и раздражённо фыркнула при виде её неряшливой позы.
— Обязательно так разваливаться?
— Здесь же даже стульев нет.
— Пожалуй, ты права.
В комнате не было даже светильника. Единственным освещением служили луна и звёзды, но их света не хватало, чтобы разогнать темноту. Украшений было самый минимум, будто комнату почти полностью обобрали.
— Хоть бы дали что-нибудь, чтобы скоротать время, — сказала Ноэль. — Я же многого не прошу. Горна, наковальни и молота мне хватило бы. Ну и немного железа, конечно.
— По-моему, это как раз больше, чем «много», — сказала Ризе. Она улыбнулась, заметив, что необычные обстоятельства никак не изменили Ноэль. — Всё та же Ноэль.
— Это ещё что значит? Ты сама всё та же Ризе.
— Думаешь?
— Ага. Это тебя происходящее не изменило. Ты даже почти не выглядишь взволнованной.
— Потому что я успела всё выплеснуть до того, как появилась ты.
Всё, что рассказала Ризе похитившая её демонесса, исчерпало её способность удивляться и волноваться. А позднее удивление Ноэль позволило ей самой оставаться спокойной.
— Правда? — сказала Ноэль. — Ты всё равно выглядишь уж слишком спокойной. Понимаю, прошло десять дней, но всё же.
— Боже, уже столько?
Ноэль привели сюда вскоре после Ризе. Дни тянулись медленно. Им было нечего делать, и с внешним миром они никак не взаимодействовали, если не считать еды, которую просовывали через маленькое отверстие внизу двери. В первый день им дали миски и вилки, но Ноэль попыталась вилкой разбить окно, а затем пробить стену — без всякого результата, потому что, похоже, здесь был какой-то магический барьер. С тех пор им приносили только такую еду, которую можно есть руками.
Учитывая поступки Ноэль, Ризе понимала, почему похитительница не снизошла до того, чтобы дать им хоть что-то для развлечения. Единственная причина, по которой сама Ризе не попыталась сделать то же самое, заключалась в том, что она знала: физической силы ей не хватит. К тому же в комнате не было ничего, чем можно было бы воспользоваться. В первый день им также дали одеяла, но больше — ничего. Ризе задумалась, не привело бы более хорошее поведение к более хорошему обращению. С другой стороны, они были пленницами, причём с самого начала. Возможно, такого обращения и следовало ожидать.
— И вот ещё один день прошёл без дела, — сказала Ноэль. — Могла бы она хотя бы мне тоже всё объяснить?
— Не сказала бы, что она мне что-то объяснила, — ответила Ризе. — Она говорила со мной, но, по-моему, просто болтала обо всём, что приходило ей в голову.
— Но почему она тебя сюда привела, она сказала, верно? Это уже большая разница в обращении.
— Наверное, да, — согласилась Ризе. Хотя услышанное мало чем помогало. — Она сказала: расплата за Генерала и архиепископа. Но я всё равно не знаю, что собирается со мной делать.
— Пожалуй. Но разве ты не думаешь, что сидеть тут взаперти и вообще ничего не знать свело бы тебя с ума? Не говоря уже о нервах.
— Трудно воспринимать это всерьёз, когда ты лежишь в такой позе.
— Сама такая. Я же сказала: ты вообще не выглядишь обеспокоенной.
— Что ж, внешность обманчива. — Ночное небо действительно немного её успокоило, но до этого Ризе чувствовала сильную тревогу.
— Правда? То есть нервы у тебя, конечно, есть, но кажется, будто ты думаешь, что в конце концов всё как-нибудь образуется.
— Я... Это... Не могу отрицать.
Именно это Ризе говорила себе всякий раз, когда ей становилось тревожно. Как бы она ни нервничала, в конце концов всё образуется — даже здесь, в далёком незнакомом месте, пока над ними то же привычное небо.
— Аллен и правда имеет привычку появляться, когда мы оказываемся в опасности, да? — сказала Ноэль.
Ризе уже начала возражать.
— Я вовсе не это...
— Даже не пытайся сказать, что имела в виду не это.
— Я-я... — запнулась Ризе, чувствуя, что краснеет. — А если и это?
— Мне-то что, — сказала Ноэль. — Но ты вечно что-то говоришь обо мне, хотя сама, кажется, вот-вот попросишь его жить с тобой. Хотя, наверное, вы и так уже живёте вместе.
— О чём ты вообще говоришь?!
— Да так. — Ноэль пожала плечами, всё ещё лёжа на полу, и перекатилась на бок.
— Ух! — сказала Ризе и отвернулась к окну.
Пока что время тянулось чередой дней, в которых ничего не происходило. Но их похитили. У того, что они оказались здесь, должна была быть причина. Расплата за Генерала и архиепископа, сказала демонесса, но что это значило? Ризе могла предположить лишь одно: что-то связывало не только архиепископа, но и Генерала с Церковью. Она никогда не слышала ничего подобного, но не видела причин, по которым демонессе понадобилось бы лгать. О связи Церкви с демонами она тоже никогда не слышала. Если Церковь что-то скрывала, это не было бы удивительно — и это что-то вряд ли могло быть хорошим.
— Ноэль...
— Что? У нас столько свободного времени, что можно хотя бы попытаться часть его проспать.
— Тогда хотя бы укройся одеялом. Простудишься.
— А это мысль. Если мне понадобится лекарство, кому-нибудь придётся зайти в комнату. Тогда мы сможем схватить его и заставить всё выложить. Как тебе?
— Не говори глупостей. Они к этому подготовятся. И как ты собираешься обезвредить кого-то с простудой?
— Очевидно, эту часть придётся взять на себя тебе. Ладно, я просто пошутила. Что такое?
— Всё в порядке?
По одним её словам было не до конца ясно, о чём именно она спрашивает, но Ноэль, похоже, поняла.
— Конечно. Я же сказала: если что-то случится, Аллен появится. Ты знаешь это лучше меня, верно?
— Верно.
Ризе не знала, случится ли что-нибудь на самом деле, но Аллен уже дважды спасал её, и она видела, как он спасал бесчисленное множество других. Вспомнив те случаи, она улыбнулась, и внутри поднялось чувство, что всё действительно будет хорошо.
— Спасибо, Ноэль.
Но её спутница уже уснула, так и не укрывшись.
— Ух! — Ризе взяла одеяло и накрыла её. — Спокойной ночи, Ноэль. И спасибо.
Она не знала, слышит ли её Ноэль, но всё равно почувствовала необходимость поблагодарить. Затем взяла своё одеяло, легла рядом с Ноэль, укрылась и медленно закрыла глаза. Ей было интересно, что принесёт завтрашний день, но не от тревоги, а от простого любопытства. Потом она уснула.