Глава 4. Я выбираю тебя.
Глава 6Глава 4. Я выбираю тебя.
— Предупреждаю сразу: если попробуешь выкинуть какую-нибудь глупость, твой череп разлетится вдребезги.
С фразой, которую в наши дни не услышишь даже от грабителя, Оотори Фубуко, сверкая тяжелым взглядом и держа в руке монтировку, ворвалась в мою комнату.
«И это председатель студсовета Коин, да к тому же топ-идол нашей страны?»
— Мне неохота разуваться в этой берлоге, так что я пройду в обуви, ладно?
— Н-ну нет, сжальтесь, пожалуйста...
— Тц, ладно уж.
Явно цокнув языком, Оотори Фубуко с большой неохотой — прямо-таки через силу — разулась в прихожей.
Разумеется, всё это время она не выпускала из рук монтировку, и как бы я ни пытался обмануть себя мыслью: «А может, это ложка для обуви? Форма-то похожа», — тусклый металлический блеск безошибочно выдавал в этой вещи тяжелое орудие.
Войдя в комнату, Оотори Фубуко сама заперла входную дверь и с порога заявила:
— Сначала я проверю твой смартфон. Доставай.
— Нет, если можно, пощадите...
— Доставай.
У меня не хватило смелости противиться угрозам, когда в лицо тычут монтировкой.
«Я слаб».
Я сам разблокировал пароль и преподнес смартфон Оотори Фубуко.
— А девочка на заставке довольно миленькая. Что за идол?
— Идол нашего дома...
— А? А-а, в смысле, младшая сестра? Ого, хорошо, что она на тебя не похожа. Скажи спасибо родителям.
«Я, конечно, благодарен родителям, но точно не за это. Моя сестренка бы тоже разозлилась, услышь она такие слова».
Однако эта женщина, само воплощение тирании, совершенно не обращая внимания на мой осуждающий взгляд, бесцеремонно начала рыться в галерее моего смартфона.
— Ничего не сохранено. Уже удалил?
— ...О чём вы?
— Не прикидывайся дурачком. Я про сфабрикованное фото Амагасэ Ширахи.
Судя по её тону, Оотори Фубуко тоже была в курсе скандала в интернете.
— Вы про тот фотомонтаж, где всё выставили так, будто Амагасэ курит?
— Да, про него. Тот самый, который спалился из-за маникюра.
— С чего бы мне вообще сохранять подобное?
— Так это же ты виноват.
«— Чего?»
На мгновение голова стала абсолютно пустой.
Забыв даже о том, что передо мной девушка, пусть и старшеклассница, я огрызнулся:
— Пусть вы мне хоть голову проломите, но я скажу: я бы никогда так не поступил с Амагасэ.
— Чья бы корова мычала. За тобой уже был грешок.
Непрерывный поток несправедливости в конце концов вывел меня из себя, поэтому я сорвался, но Оотори Фубуко это нисколько не смутило, и она в ответ уставилась на меня ещё более свирепым взглядом.
— Грешок?
— Та история, когда ты таскал Амагасэ Шираху за собой, и вас засняли папарацци.
С силой вдавливая монтировку мне в щеку, Оотори Фубуко произнесла это ледяным тоном.
Услышав это, я мигом забыл всю свою былую дерзость, сжался и покорно опустился на пол в позу сэйдза. Меня уделали всего одним словом.
«Я слаб...»
— За тот случай я уже раскаялся... Но к этой шумихе с клеветой я не имею никакого отношения! Я изо всех сил старался вместе с одноклассниками, чтобы всё уладить. Поверьте мне, Оотори-сэмпай.
— Как нагло. Наверняка сам всё устроил и сам же решил, лишь бы заработать очки вклада.
— Сам устроил... ради очков вклада? Очки можно зарабатывать самодеятельностью?!
Услышав про получение очков, я просто не мог промолчать.
Не в силах сдержаться, я подался к Оотори Фубуко, но уже совсем по другому поводу.
— Чего это у тебя вдруг глаза загорелись? Естественно, за скандалы очки снимают, а за их решение — начисляют. Директор тебя хвалил, но этот старик слишком доверчив, так что неудивительно, если ты его обманул. А вот я подозреваю, что ты сам всё это подстроил, а потом сделал вид, будто сам же всё и решил.
Выхватив смартфон из рук Оотори Фубуко, я тут же зашел на свою личную страницу.
Там действительно значились цифры, указывающие на то, что к моим очкам вклада, которые ещё вчера были на нуле, прибавилось десять баллов. Видимо, пресечение скандала со студенткой Коин положительно отразилось на моей оценке.
Всего десять баллов, но всё же целых десять баллов! Мои старания ради Амагасэ в конечном счете обернулись для меня очками.
«Значит, старался не зря».
— Насчет сплетен мне действительно нечего сказать в свое оправдание. Но к этой клевете я точно не имею никакого отношения! Поверьте мне.
Я посмотрел на Оотори Фубуко самым искренним взглядом, на который только был способен.
Она заглянула мне в глаза и бросила лишь одно:
— У тебя абсолютно гнилой взгляд. Ни капельки не верю.
Она отрезала это без тени сомнения.
Встретив её презрительный взгляд, мне оставалось лишь безнадежно повесить голову.
«Неужели эта дьяволица, воплотившая в себе всю несправедливость и абсурд этого мира, действительно тот самый прекрасный идол, блистающий на цифровых рекламных щитах вокзалов?»
«Я бы скорее поверил, что Амагасэ и слайм Амагасэ — это одно и то же лицо. Хотя в это мне тоже верить совершенно не хочется».
В этот момент смартфон в моей руке внезапно зазвонил.
— Это от моей сестрёнки.
Я изменил стандартный рингтон только для неё, так что ошибиться было невозможно.
— Не отвечай.
Приставив монтировку прямо к моему виску, Оотори Фубуко посмотрела на меня взглядом серийного убийцы.
Но мелодия всё не умолкала.
Мы молча стояли друг напротив друга, пока шло время. Вскоре звонок прекратился по истечении лимита, но тут же, без промедления, раздался вновь.
— Я отвечу вместо тебя. Давай сюда.
Видимо, потеряв терпение, Оотори Фубуко снова потребовала мой телефон.
Ощущая холодный металл у своего виска, я снова протянул ей смартфон.
— Алло, это сестрёнка Таканаши-куна?
Стоило Оотори Фубуко взять смартфон в руки, как на её лице засияла та самая несравненная улыбка идола, которую я видел днём, и она начала говорить по телефону миленьким голосом, каким обычно общалась с фанатами:
— Прости, пожалуйста. Твой братик сейчас немно-о-ожко занят... Да, именно так, он помогает мне по общежитию. Я его старшая из общежития. А? Моё имя? Хи-хи, если скажу, ты, наверное, удивишься — меня зовут Оотори Фубуко.
Улыбка, завораживающая каждого, кто её видит, — настолько прекрасная, что мне на миг показалось, будто холодное прикосновение монтировки к виску исчезло.
Сохраняя эту лучезарную улыбку и оставаясь в положении, из которого она в любую секунду могла проломить мне череп, Оотори Фубуко дружелюбно болтала с моей сестрой.
— Да-да, я так рада, что ты меня знаешь! Как только он закончит помогать, я сразу же попрошу его перезвонить тебе, так что подождешь ещё чуточку, ладно?
Сказав это, Оотори Фубуко убрала мой смартфон от уха.
— Мой братик не плохой человек.
В последнее мгновение, прямо перед тем, как вызов завершился, голос сестры, бросившей эту фразу, донёсся и до моих ушей.
Фирменная улыбка идола Оотори Фубуко на миг исказилась, словно она разжевала горькую пилюлю.
— ...Будь благодарен своей сестре до конца дней своих. Если бы не этот звонок, твои мозги сейчас были бы размазаны по всей комнате.
Бросив мне смартфон, она наконец-то опустила своё опасное оружие.
— Кстати, твоя сестра зовет тебя «братик-пи»?
— Ну да... в ней есть немного от гяру...
— Хм-м. Буду знать.
«Что именно ты будешь знать?!»
— В общем, я пока сам в смятении и не до конца понимаю ситуацию, но могу я расспросить вас обо всём по порядку, Оотори-сэмпай?
— Ничего не поделаешь. Ну да, если в холостяцкую берлогу парня внезапно врывается такой прекрасный идол, как я, кто угодно растеряется.
«Лучше бы упомянула монтировку в руках, а не свою красоту! Причина моего смятения именно в ней!»
— Во-первых, этот характер — ваш настоящий?
— Это совершенно секретно. Я воспользуюсь правом на молчание.
«Характер у неё ещё тот, в этом можно не сомневаться».
Теперь стало понятно, почему её партнер, Катагири Тоичиро, покрывался мурашками при виде милашничающей Оотори Фубуко. Видимо, он прекрасно знал истинную натуру своей напарницы.
— Вы ворвались ко мне в комнату, потому что решили, будто это я пытался подставить Амагасэ в интернете. Я всё правильно понял?
— Как ты это сказал... Звучит так, будто я какая-то дура, которая ошиблась и поспешила с выводами.
— ...В любом случае, по вашему поведению я уже понял, что вы пошли на такие крайние меры из-за беспокойства об Амагасэ. Могу я узнать причину?
— Она же говорила, что является моей фанаткой, верно?
— Ну да. Мне она тоже об этом рассказывала.
— Вот именно поэтому.
— А?
— Девушка с такой невероятной внешностью — и вдруг моя фанатка! Пусть мы и в разных агентствах, в школе мы всё равно сэмпай и кохай. Если рядом окажется какой-нибудь ублюдок, желающий навредить ей, вполне естественно, что я захочу его прикончить, разве нет?
«Я окончательно убедился, что у Оотори Фубуко не хватает всех винтиков в голове».
Но, помимо этого, в её словах проскользнуло одно слово, которое меня зацепило.
— Думаете, враг находится где-то поблизости?
— Я считаю, что всегда нужно учитывать любые возможности.
Преступник, который на этот раз пытался подставить Амагасэ, — это невидимый враг по ту сторону экрана.
Но в то же время этот враг прячется лишь в сети, а в реальной жизни он наверняка спокойно ходит где-то рядом и живёт своей обычной жизнью с невинным видом.
— Тем более у Амагасэ Ширахи полно врагов.
— А вот мне совсем не кажется, что у неё такой характер, чтобы наживать себе врагов.
«В отличие от вас», — благоразумно промолчал я.
— Если бы мы не учились в Коин, я бы даже не подумала угрожать тебе и выбивать чистосердечное признание. Будь это обычная старшая школа, не имеющая никакого отношения к шоу-бизнесу...
— ...Значит, вы считаете, что враг — кто-то из индустрии развлечений?
— Ну, раз ты оказался чист, такая вероятность возрастает. Ты просто не знаешь, насколько сильно её недолюбливают в шоу-бизнесе.
Бесцеремонно усевшись на единственный в комнате стул, Оотори Фубуко снова внимательно уставилась мне в лицо.
— Если предположить, что внешность Амагасэ Ширахи — это сто баллов, сколько баллов ты бы дал своему собственному лицу?
— Ноль, наверное.
— Какой скромный. Накину тебе один балл бонусом.
Благодаря её милости оценка моего лица выросла до одного балла.
«По сравнению с пустотой — это огромный шаг вперёд».
— Тогда следующий вопрос: сколько баллов ты бы дал лицам своих одноклассников? Можно примерно.
В нашем классе, даже если не брать в расчёт Амагасэ, было много красивых парней и девушек. У Кикукавы или Мишель, пусть они и недотягивали до Амагасэ, точно было бы за девяносто. Да и вообще, все мои одноклассники, кроме меня, могли похвастаться уровнем привлекательности намного выше, чем у обычных старшеклассников.
— Думаю, от восьмидесяти до девяноста. Это если оценивать средний балл обычной старшей школы примерно в шестьдесят.
— Вот как? А сколько у меня?
Прозвучал вопрос, на который мне совсем не хотелось отвечать.
«Она же точно разозлится, если я не скажу про сто баллов!»
— Девяносто девять.
Но я всё же был честным человеком, поэтому назвал именно эту цифру.
Оотори Фубуко, несомненно, была невероятной красавицей, но если судить исключительно по лицу, то, по моему убеждению, она на один шаг уступала Амагасэ Ширахе.
— Вот значит как.
Уж не знаю, пришёлся ли ей по душе мой ответ, но Оотори Фубуко демонстративно закинула ногу на ногу и усмехнулась с многозначительным видом:
— Ты вообще ничего не понимаешь. Шоу-бизнес — это мир, где привлекательная внешность считается нормой. Если судить по твоим меркам, то там, конечно, все сплошь красавцы и красавицы. Но в реальности всё иначе. Это мир, где даже обладатель внешности, которая в обычной школе была бы номером один, запросто может получить какие-нибудь десять или двадцать баллов.
«Выходит, если смотреть на мир с высоты нуля баллов, то критерии оценки чужой красоты становятся куда мягче? Хотя, благодаря её милости, у меня теперь целый один балл».
— Вы ведь из первого класса «Б»? Ну, актёр кабуки Кикукава Сяраку получает восемьдесят баллов. Высоконькая блондинка и та похожая на лоли девочка, которая была с вами утром, — где-то под восемьдесят каждый. Остальные — шестьдесят или того меньше. По моим меркам, они недалеко ушли от тебя.
— Вы что, проверяли внешность каждого симпатичного человека в нашем классе?
— Не говори глупостей. Я проверила всех первокурсников, с класса «А» по «Е». А тех учеников, кому я поставила от восьмидесяти баллов и выше, запомнила не только в лицо, но и по именам.
«Оотори Фубуко — девушка со своими особыми взглядами на лукизм. Вот почему она не назвала по именам Мишель и Момонами? Президент студсовета, оценивающая младшекурсников по красоте их лиц... отвратительно».
— Но за то, что ты оценил меня на девяносто девять баллов, я могу тебя и похвалить. Видимо, твои гнилые глаза ещё на что-то годны.
— Хоть это и меньше, чем у Амагасэ...
В ответ на мою натянутую улыбку Оотори Фубуко молча протянула мне свой смартфон.
На экране блокировки стояла фотография, сделанная, судя по всему, сегодня утром, — совместный снимок, на котором Амагасэ и Оотори Фубуко дружелюбно улыбались, стоя рядом.
Возможно, из-за того, что она стояла рядом со своим кумиром, она позировала на камеру даже старательнее, чем обычно. На этой фотографии Амагасэ получилась невероятно хорошо.
Нет. Слово «хорошо» здесь даже близко не подходит.
Она выглядела настолько потрясающе, что на её фоне меркла даже стоящая рядом Оотори Фубуко, топ-идол страны.
— Теперь ты понимаешь? Вот что значит лицо на сто баллов. Даже рядом с девяноста девятью баллами разница, в буквальном смысле, на целый порядок.
«Значит, она существо из совершенно другого, трёхзначного мира, превосходящее любые двузначные числа? А я так вообще однозначный...»
— Я прекрасно понимаю, почему в вашем классе никто не хочет работать в паре с Амагасэ Ширахой. Ведь кто бы ни встал с ней рядом, он немедленно превратится в блеклую тень на её фоне. В шоу-бизнесе эта девочка — самый настоящий, подлинный монстр.
«— Монстр».
Мишель тоже как-то раз так назвала Амагасэ.
Назвала её монстром фотосессий.
— У Амагасэ Ширахи так мало работы только потому, что абсолютно все крупные агентства поставили её в чёрный список на совместные съёмки. И наше в том числе. Ни одно агентство не хочет ставить своих перспективных молодых талантов рядом с этой девочкой. Если показать их в кадре на телевидении вместе, даже слепец с первого взгляда всё поймёт: разницу в уровне их красоты и в самом качестве внешности.
Но оживлённый рассказ Оотори Фубуко почти не доходил до моего сознания. Я был слишком заворожён тем, насколько великолепно Амагасэ получилась на фотографии. Мне казалось, я и раньше прекрасно осознавал её красоту, но сейчас, глядя на этот снимок, я снова затаил дыхание, не в силах оторвать взгляд от её невероятного очарования.
— В чёрный список на съёмки? Но почему всё так обернулось...
— Хочешь узнать? Ну конечно, ты хочешь знать. Что ж, тогда я просто обязана тебе рассказать.
Войдя в раж, Оотори Фубуко с готовностью пустилась в объяснения:
— Первой работой Амагасэ Ширахи были рекламные съёмки для молодёжного бренда одежды в прошлом году.
— Вы в курсе даже о первой работе постороннего человека из другого агентства?
«Не слишком ли она ярая фанатка Амагасэ? Похоже, Амагасэ и Оотори Фубуко — это две фанатки, питающие друг к другу взаимную любовь».
— Фотограф, которому поручили те съёмки, был тем самым человеком, который делал промо-фотографии для моей идол-группы «Asterisk Four». Так что эту историю я слышала лично от него. Вообще-то Амагасэ была лишь одной из четырёх или пяти девушек, которых набрали для массовки; планировалось, что она будет просто фоном для главной модели в центре. Проще говоря, она была обычной статисткой.
«Раз она слышала это от самого фотографа, сомневаться в её словах не приходится».
— Но стоило фотографу войти в студию и взглянуть через объектив, как с его языка сама собой сорвалась фраза: «Проваливайте отсюда». Все, кроме девушки с хвостиком с самого краю, уйдите из кадра.
Оотори Фубуко сказала это с ухмылкой, в которой явно проглядывал её скверный характер.
«Проваливайте». Иными словами, убирайтесь вон из объектива.
— Забавно, правда? По сравнению с Амагасэ Ширахой, которая в то время была новичком в индустрии и ничем не отличалась от дилетантки, остальные девочки даже не стоили того, чтобы тратить на них кадры.
Забрав у меня смартфон, Оотори Фубуко с довольным видом принялась разглядывать сделанную ею же фотографию Амагасэ Ширахи. Видимо, её внешность действительно была настолько поразительной, раз уж даже эта пленница лукизма была от неё без ума.
— Это что-то вроде... таланта фотомодели?
— А ты неплохо сказал. Всё верно: небеса обделили Амагасэ Шираху скромностью и одарили сразу двумя талантами. Непревзойденным лицом и даром «пожирать» камеру.
«Пожирать камеру».
«Это выражение звучало так, словно речь и впрямь шла о каком-то чудовище».
— Что вы имеете в виду под...
— Буквально то, что сказала. Стоит её образу попасть в объектив, как для любого фотографа в равной степени наступает идеальный момент для снимка. И для дилетанта, случайно наведшего камеру смартфона, и для профессионала с оборудованием на миллионы иен, и даже для меня, просто сделавшей совместное селфи. Кто бы ни фотографировал, на свет легко появляется «чудо-снимок». Именно поэтому никто не в силах отвести от неё объектив. Даже если сама она при этом просто непринуждённо стоит на месте.
«И это наверняка чистая правда. По крайней мере, мне кажется, что Амагасэ не из тех девушек, кто станет намеренно перетягивать на себя чужое внимание».
Но именно в этот момент я вдруг вспомнил одну деталь.
Сегодня утром, перед началом урока физкультуры, я спросил у Амагасэ, почему она вчера пропустила занятия в школе ради работы, что случалось крайне редко. И она совершенно точно ответила мне так:
— Появилась небольшая съёмка, так что я ездила в студию. Но всё закончилось так быстро, ещё до обеда... Если бы можно было, я бы с удовольствием пришла в школу на вторую половину дня.
Она жаловалась на это как на какую-то мелочь, а я, совсем не разбираясь в тонкостях работы в шоу-бизнесе, лишь легкомысленно удивился вслух, неужели студийные съёмки могут заканчиваться так быстро и просто.
И тогда она ответила ещё более беспечным тоном:
— Любые съёмки со мной всегда заканчиваются с первого же дубля.
«Я не до конца понимал, насколько это невероятно, но, похоже, сама Амагасэ тоже этого не осознавала. И всё же агентство специально бронирует съёмочную студию, а вся фотосессия проходит с первого же дубля. Подобное можно было сказать лишь по одной причине: кто бы ни снимал, где бы ни снимал и как бы ни снимал, первый же кадр неизбежно оказывался шедевром».
— Эта девчонка — прирождённый хищник. Стоит только взглянуть на неё через объектив, и всё — никто уже не может оторвать взгляда, все оказываются в её власти. Поэтому уже через год после прихода в шоу-бизнес у неё вышел собственный календарь. Ты, наверное, не знаешь, но съёмки для календаря — это работа, которую обычно предлагают только очень популярным звёздам. Даже я пока снималась только в составе идол-группы. Конечно, сольные страницы у меня там были, но всё же.
«Послушаешь такое — и начинает казаться, будто Амагасэ стоит даже выше Оотори Фубуко».
Однако, словно чутко уловив направление моих мыслей, Оотори Фубуко тут же пожала плечами и продолжила:
— Вот только в мире телевидения всё иначе. Неудивительно, что она не может найти там работу. Если снять её в дораме, она одним своим лицом затмит главного героя. Если включить в идол-группу — её присутствие будет настолько сильным, что она станет слишком выделяться на фоне остальных. Развлекательные шоу — вообще не вариант. Если камера прикуётся к ней, забыв про ведущего, весь ход программы рухнет. По этим причинам её просто невозможно никуда пристроить. Ну, в наше время телевидение — это ещё не всё.
«Так вот почему я никогда не видел Амагасэ по телевизору. Учитывая ещё и запрет на совместные съёмки, она фактически оказалась под негласным баном».
— А сама Амагасэ знает, что всё так обстоит?
«Если бы знала, вряд ли смогла бы так естественно улыбаться. Да и вообще, я даже не знаю, ради чего Амагасэ, несмотря ни на что, продолжает карьеру в шоу-бизнесе. Неужели её тоже ведут вперёд мечты и надежды, возложенные на эту индустрию — или же амбиции?»
— Ну... в агентстве-то наверняка всё понимают, но хочется верить, что они не настолько глупы, чтобы говорить об этом самой подопечной. Если Амагасэ сломается, всё пойдёт прахом. Хотя лично я из тех, кто обязательно набросился бы на продюсера и менеджера с требованием всё мне рассказать.
«Ну, вы-то точно из таких, сэмпай. Я и сам подсознательно понимал, что для шоу-бизнеса куда больше подходит такой характер, как у Оотори Фубуко: волевой, расчётливый, умеющий притворяться милашкой и использующий свои природные данные на все сто двадцать процентов. Даже если бы её начали травить в интернете, .это лишь разжегло бы в ней азарт. Может быть, она даже вычисляла адрес обидчика и врывалась к нему домой с монтировкой в руках. Нет, скорее всего, так оно и было. Слишком уж ловко и привычно она ко мне вломилась. А вот подходит ли для шоу-бизнеса Амагасэ по сравнению с Оотори Фубуко — настоящим воплощением решительности?»
И тут я вдруг вспомнил ещё кое-что:
— Точно, фильм.
— Фильм?.. О чём ты?
— Когда мы впервые встретились, Амагасэ говорила, что в прошлом году ей предлагали роль в фильме, но из-за каких-то обстоятельств всё сорвалось. Может, вы что-то об этом знаете, Оотори-сэмпай?
— Нет, впервые слышу. Даже как-то обидно, что про Амагасэ Шираху ещё осталась информация, о которой я не знаю!..
«Причины её досады казались мне весьма странными, но раз уж даже Оотори Фубуко, знаток закулисья шоу-бизнеса, была не в курсе, в будущем наверняка всплывёт ещё немало подобных историй. Хорошо хоть я узнал, что путь Амагасэ в шоу-бизнесе полон трудностей. Хотя немного смущало, что поводом для этого послужила чистая случайность, вытекшая из безумной и хлопотной выходки Оотори Фубуко. А я-то свято верил, что с такой внешностью у неё всё должно идти как по маслу. Но люди, желающие вставить палки в колёса, найдутся везде. И в шоу-бизнесе. И, скорее всего, даже в старшей школе Коин».
— Простите. Возвращаясь к теме школьных очков вклада: если предположить, что враг Амагасэ находится в школе, как думаете, может ли кто-то пойти на атаку, рискуя получить штрафные баллы и погубить самого себя?
— Действительно, все поступают в Коин с надеждой на успешное будущее. Но всегда есть вероятность, что в классе затесался тот, кому нечего терять, или тот, кто уже всё потерял. Такие люди могут завидовать чужому успеху и пытаться разрушить чужую жизнь. На самом деле, когда наш третий класс «А» был ещё на первом году обучения, среди нас тоже завёлся такой враг.
Одно лишь воспоминание о бывшем однокласснике вызвало в её глазах нескрываемую враждебность. С суровым выражением лица Оотори Фубуко продолжила:
— У меня ведь характер ещё тот, верно? Я старалась действовать так, чтобы в классе ничего не заподозрили, но всякое случалось. В конечном счёте Тоичиро добился того, чтобы этого врага исключили из школы.
— Добиться исключения? Разве обычному ученику такое под силу?
— Если скандал с участием человека становится достоянием общественности, ученикам даже руки марать не приходится. Но если противник не оставляет следов, на помощь извне рассчитывать не стоит. Тоичиро, пожалуй, лучше всех в этой школе разбирается в системе очков вклада. Что для заработка собственных баллов, что для полного обнуления чужих — за его невозмутимой физиономией скрывается множество различных методов.
Катагири Тоичиро.
Наряду с Оотори Фубуко, он был второй половиной действующего дуэта председателей студсовета и её партнёром.
— А что он за человек? Когда я увидел его впервые, то принял за модель.
— На первом году обучения он был просто смазливым заучкой. Одноклассники постоянно им помыкали, и, хоть он вечно ворчал и жаловался, на него вешали все проблемные дела. Но стоило ему понять, как использовать тонкости системы очков вклада, как он незаметно выбился в лидеры класса. Впрочем, лоск его внешности навела именно я.
Оотори Фубуко с какой-то ностальгией продолжила предаваться воспоминаниям:
— Когда мы встали в пару, я реально сомневалась, не погубит ли этот парень моё будущее. На самом деле у нас возникли проблемы, и мы даже один раз расстались. А, под «расстались» я имею в виду расторжение партнёрства, так что не пойми неправильно!
— Выходит, после «развода» вы сошлись с тем же партнёром?
— Я же сказала: хватит так это называть!
Оотори Фубуко залилась краской и рявкнула на меня.
«Оказывается, система партнёрства позволяет даже такое».
— Если враг Амагасэ Ширахи действительно окажется среди учеников, смогу ли я попросить вас, председателей, исключить его, когда найду?
Словно только и дожидаясь этих слов, Оотори Фубуко дерзко усмехнулась:
— Мы с Тоичиро уже заработали более чем достаточно очков вклада. Освобождение от посещения занятий, зачёты для выпуска — это само собой, а если третий, последний год завершится благополучно, наша награда превысит десять миллионов иен. Именно по этой причине Тоичиро и ведёт сейчас беззаботную жизнь, словно какой-то безработный затворник-хиккикомори. Поэтому лично я сомневаюсь, что он станет марать руки ради этого дела — насчёт себя ещё посмотрим.
Затем она заглянула мне в лицо и произнесла:
— Добивайся исключения врага Амагасэ Ширахи собственными руками. Если тот, кто устроил эту травлю в сети, действительно учится в нашей школе, и ты сможешь вычислить его и выполнить мой заказ до моего выпуска, я передам тебе пятьсот очков вклада.
«Эти слова звучали как дьявольское искушение, совершенно не подобающее председателю студсовета, который должен служить примером для всех учеников».
— Очки можно передавать?..
— Это ещё одна лазейка, которую нашёл Тоичиро. Потребуется кое-какая бумажная волокита, но это возможно.
«Я, радующийся и огорчающийся из-за жалких десяти баллов, даже представить себе не мог истинную ценность пятисот очков. Не мог, но прекрасно понимал, что эта цифра поистине невероятна».
— ...Даже без вашей награды, Оотори-сэмпай, если в этой школе действительно учится тот, кто пытался уничтожить Амагасэ такими подлыми методами, я его ни за что не прощу.
«А значит, ради этого дня мне придётся куда лучше изучить систему школьных очков вклада, в которой так хорошо разбирается Катагири Тоичиро».
Оотори Фубуко с довольным видом посмотрела на меня, мысленно принявшего это решение, и положила монтировку, которую держала в руках, на стол.
— Дарю тебе эту монтировку. Воспользуйся ей, если что-то случится.
— Я ни за что не стану ею пользоваться, так что заберите обратно!
«Нечего строить из себя крутую сэмпайку, даря мне холодное оружие».
Но Оотори Фубуко полностью проигнорировала мой отказ и поднялась со стула.
— Ладно, мне пора. Оглядываясь назад, я понимаю, что немного погорячилась, но я рада была узнать, что ты не враг Амагасэ Ширахе, а парень, готовый стать её союзником.
— Немного?..
«Мне казалось, что её поведение выходило далеко за рамки понятия „немного погорячилась“».
— И учти, то, что произошло сегодня ночью — секрет для всех. Впрочем, даже если ты начнёшь трубить на каждом углу, что такой невинный идол, как я, в такое время находилась наедине в комнате парня, тебе всё равно никто не поверит.
— Но вы ведь прямо сейчас здесь находитесь, разве нет?
— Это галлюцинация.
Она ответила мгновенно, с поразительно невозмутимым видом.
В тот самый момент, когда я невольно смерил её скептическим взглядом...
— И ещё... прости, что поспешила с выводами и набросилась с обвинениями. Ты ведь простишь меня, ладно?
Оотори Фубуко стремительно приблизилась, прижалась губами почти к самому моему уху и прошептала это нежным, сладким голосом.
«Это было настолько неожиданно, что я даже не успел отстраниться и тут же почувствовал, как от её шёпота моё сердце бешено забилось. Слишком близко. И у неё просто невероятно красивое лицо и потрясающий голос. Когда действующий топ-идол вытворяет такое — это же запрещённый приём. Ни один парень не сможет устоять. Было досадно осознавать, что Оотори Фубуко так легко обвела меня вокруг пальца. А от того, что она сияла ослепительной улыбкой, словно прекрасно понимая: „Стоит мне попросить, и мне простят почти всё“, становилось ещё досаднее. Поэтому я решил для себя, что этот учащённый стук сердца был вызван смертельной опасностью, точно так же, как и в тот момент, когда мне в лицо тыкали монтировкой».
— В-в общем, пожалуйста, постарайтесь, чтобы на обратном пути вас никто не заметил.
«Отвечая, я постарался придать себе максимально невозмутимый вид, продемонстрировав тем самым своё последнее сопротивление».
— Хи-хи. Насчёт этого можешь не переживать. Я сказала консьержу, что иду в комнату к Тоичиро, так что моё алиби безупречно.
— Мне кажется, это не очень хорошо, что взрослые закрывают глаза на подобные вещи только потому, что вы партнёры.
Совершенно игнорируя мой холодный взгляд, Оотори Фубуко изящной походкой направилась к прихожей.
А затем произнесла, не оборачиваясь:
— Ты тоже найди себе хорошего партнёра. Мы с Тоичиро поначалу только и делали, что собачились, но в итоге смогли подтолкнуть друг друга к самой вершине этой школы. В этом и заключается истинный смысл дуэта и школьного партнёрства.
«Как бы стыдно это ни было признавать, и пусть я прекрасно понимал, что это лишь минутное наваждение, но именно в этот миг её спина показалась мне настоящим ориентиром старшекурсника, к которому стоит стремиться».
— Ах да, и ещё кое-что.
На прощание Оотори Фубуко указала на меня пальцем и подарила мне улыбку, достойную настоящего топ-идола:
— Обязательно перезвони своей сестре. А то я сдуру ляпнула, что попрошу тебя перезвонить позже. И вообще, прости за сегодняшнее.
«Только в самый последний момент она показалась мне искренне милой. „Вот поэтому-то вас и обводят вокруг пальца!“ — мысленно обратился я ко всем фанатам Оотори Фубуко в нашей стране».
☆После нападения Оотори Фубуко минула ночь.
Произошедшее вчера вечером до сих пор казалось мне дурным сном, но, когда я проснулся следующим утром и увидел оставленную на столе монтировку, мне волей-неволей пришлось осознать, что всё это было на самом деле.
Я не знаю, насколько правдива история о ситуации, в которой оказалась Амагасэ. Рассказ Оотори Фубуко казался чем-то бесконечно далёким от моей реальности, да и во время её монолога я с трудом успевал за ходом её мыслей.
И всё же, пусть я услышал об этом от третьих лиц, сомневаюсь, что Оотори Фубуко — человек с таким прямым и бескомпромиссным характером — стала бы нарочно лгать в подобной ситуации.
Впрочем, не исключено, что моё восприятие реальности просто дало сбой ещё в самом начале, стоило мне увидеть в её руках монтировку.
Однако само отсутствие у меня информации, позволяющей отличить правду от лжи, ясно дало мне понять, что я вообще ничего не знаю об Амагасэ.
Думаю, это также стало хорошим поводом серьёзно задуматься о системе партнёрства.
Возможно, с этим связано и то, что сегодня утром, перед началом классного часа, я узнал от Мишель и Момонами новость об их внезапном решении стать парой.
— Вчера ещё даже намёка на такое не было, когда вы успели?
— А, ну, после того как Амагасэ-сан и наставник ушли в кабинет директора, сидевшая сзади Мишель-тян захотела поговорить о вас двоих, и пока мы общались, как-то сдружились.
Когда я поинтересовался подробностями, Момонамичестно мне всё рассказала.
— Мишель-тян, глядя на вас с Амагасэ-сан, сказала, мол, как здорово быть парой. Вот я и набралась смелости и призналась ей!..
— Значит, это ты, Момонами, предложила стать парой.
— Угу!..
Момонамисжала кулачки и несколько раз активно кивнула. Видеть, как эта маленькая фея так энергично трясёт головой вверх-вниз, было весьма необычно.
Ну, честно говоря, я так и предполагал, что Мишель моментально растает, если передать ей, что Момонамилично хвалила её походку.
— Ага-а♥ Меня закадрили-и♥
Мишель, которую пригласили в пару, общалась с Момонамивсё в той же привычной для себя легкомысленной манере.
— Я вписала имя наставника в графу посредника в заявке. Вы ведь так нам помогли...
— От меня же вообще никакой пользы не было, ты уверена?
— Угу. Я тоже хочу стать для Мишель-тян таким же надёжным партнёром, как наставник. Вы вчера были таким крутым... Можете жить дальше.
— Вообще-то мы с Амагасэ не пара.
Сказав это, я взглянул на место Амагасэ. Классный час вот-вот начнётся, но она ещё не пришла.
Судя по рассказу Момонами, теперь я смогу получить те самые долгожданные скрытые очки вклада. Но сейчас это почему-то совсем не вызывало во мне энтузиазма.
Радостно, конечно, но прыгать от счастья почему-то не хотелось. Я и сам этому удивлялся.
А ведь ещё вчера днём все мои мысли были заняты исключительно пассивным доходом...
Я непрерывно смотрел на дверь класса, думая, что Амагасэ вот-вот появится, но ни после звонка, ни когда вошёл подозрительного вида директор в солнцезащитных очках и гавайской рубашке, ни даже когда он начал перекличку, она так и не пришла.
— Что ж, может, оно и к лучшему.
Ни на первом уроке.
Ни на втором.
Ни на третьем, ни на четвёртом.
Даже когда начался обеденный перерыв, Амагасэ в школе так и не появилась.
— Есть хочется, пойду куплю чего-нибудь...
Встав из-за парты, я вдруг подумал: «Наверное, Амагасэ сейчас тоже проголодалась».
Стоило этой мысли прийти мне в голову, как я рефлекторно обратился к паре Мишель и Момонами:
— Извините, девчонки. Тут такое дело... Я думаю купить пирожных и проведать Амагасэ. Как девушки, можете посоветовать какое-нибудь хорошее место поблизости?
Мне было немного неловко мешать этой новоиспечённой «парочке молодожёнов», но в ответ на мой внезапный вопрос подруги не только не скривились, но и с радостью предложили пойти вместе со мной.
☆— Давно я хотела попробовать ограниченный десерт в той кафешке!
Посреди обеденного перерыва мы втроём сбежали из школы и отправились в город.
Я не знал, но, оказывается, окрестности Нагататё были скрытым полем битвы за звание лучших кондитерских. Как обычно, спустившись по склону Саннодзака, мы направились в сторону Акасаки, которая находилась в пешей доступности.
Нашей целью было пообедать и заодно купить гостинец для Амагасэ, но поскольку у Мишель Монтескью на примете было одно заведение, я решил послушно последовать за ней.
— В этом кафе после уроков всегда всё раскупают, настолько оно популярное. Поэтому я всё думала: нужно как-нибудь прогулять школу и сходить туда♥ Ты сможешь купить гостинец для Амагасэ-сан, а ещё мы сможем отпраздновать создание нашей пары с Монамин! Одним выстрелом двух зайцев♥
«Монамин», судя по всему, относилось к Момонами. Держа в обеих руках чехол для синая и шагая рядом с Мишель Монтескью, Момонами, похоже, была совсем не против такого прозвища и выглядела вполне довольной.
— Кстати, Мишель Монтескью, ты всегда пользуешься зонтиком от солнца, когда гуляешь днём?
— Да♥ Я хочу по возможности избежать загара. Моя кожа сразу краснеет, да и в будущем те, кто захочет нанять меня в качестве фотомодели, могут быть против загорелой кожи, разве нет?
По пути Мишель Монтескью шла, покручивая в руках миленький зонтик.
— Думаю, это тоже обратный расчёт, которому ты меня научил. Монамин, если ты тоже не любишь ультрафиолет, пойдем под зонтик вместе?
Сказав это, Мишель Монтескью немного сместила зонт, накрыв им голову Момонами.
Со стороны это выглядело в точности как «айайгаса» — зонтик на двоих для влюбленных. Разумеется, я между ними вклиниваться не стал.
— У-угу... ультрафиолету лучше умереть...
Однако Момонами вместо того, чтобы обрадоваться, почему-то с досадой опустила голову.
— Что такое, Монамин, тебе не нужен был зонтик?
— Нет, вовсе нет. Спасибо тебе, Мишель-тян...
С немного неловкими движениями Момонами прижалась к Мишель Монтескью, крепко сжимая обеими руками чехол для синая.
«А, кажется, я понял».
Это лишь мои личные догадки, но, скорее всего, Момонами сама хотела быть той, кто держит зонт.
Однако разница в росте не позволяла ей этого сделать.
Наверное, именно поэтому она и почувствовала досаду.
Тут уж и я не мог дать никакого дельного совета. Мне оставалось лишь молча молиться про себя, чтобы когда-нибудь желание Момонами сбылось.
Так нас привели в кондитерскую с ярко-розовым фасадом — из тех заведений, куда парню в одиночку зайти требуется немалая смелость.
Внутри было полно народу, и всё это были девушки от десяти до двадцати с лишним лет. Судя по спинам людей в очереди к кассе, я, возможно, был здесь единственным парнем.
— Я совершенно не представляю, что заказывать в таких местах.
— Тогда мы сами закажем на всех и заодно узнаем у персонала меню навынос, а ты пока займи нам свободный столик, хорошо?
— Понял. Оставляю это на вас.
Судя по всему, в этом заведении нужно было сначала сделать заказ, а уже потом садиться за столик. Стоять в очереди, состоящей исключительно из девушек, требовало мужества, поэтому я с радостью ухватился за предложение Мишель Монтескью.
Я выбрал столик подальше от посторонних глаз, куда не так легко было заглянуть с улицы, и стал ждать, пока Мишель Монтескью и Момонами сделают заказ.
Спустя некоторое время после того, как я положил свою школьную сумку на стол, я почувствовал, как шепотки окружающих женщин стали громче.
Сначала я подумал, что они недовольны моим присутствием, ведь я выглядел здесь совершенно чужеродно, но дело было не в этом.
Скорее, на меня смотрели не с отвращением, а с откровенным любопытством.
— Молодой человек, вы один?
И тут, к моему удивлению, ко мне обратилась девушка лет двадцати, похожая на студентку университета.
Вокруг были и другие свободные места. У неё не было ни одной причины подходить именно к моему столику.
«Неужели это тот самый пикап со стороны девушки?»
Столкнувшись с подобным впервые в жизни, я растерялся и даже не смог нормально ответить. «Я такой жалкий».
— Э-эм, ну, сейчас я...
— Заждался?
Как раз в тот момент, когда я собирался сказать, что пришел не один, подошли Мишель Монтескью и Момонами с заказанными лимитированными десертами в руках, и девушка, криво усмехнувшись, просто ушла.
Так закончился мой первый в жизни опыт, когда со мной попыталась познакомиться девушка.
— А? Эта девушка твоя знакомая?
— Нет, вовсе нет. Она внезапно заговорила со мной, и я растерялся.
Я убрал сумку со стола, освобождая место для подносов, которые принесли Мишель Монтескью и Момонами.
— Вот как, вот как. Но ты всё равно пользуешься популярностью♥
«Чем? Э, чем я пользуюсь популярностью? Неужели я? Я популярен?»
Если так подумать, то за месяц, прошедший с момента поступления в Коин, у меня действительно резко прибавилось знакомых девушек: Амагасэ, Мишель Монтескью, Момонами и — хоть её и не хочется считать — Оотори Фубуко.
Наступил период невероятной удачи, который трудно было представить в мои невзрачные годы в средней школе.
— Угу. На меня тоже часто смотрят, когда я иду по улице.
— Вот именно! Чего еще ожидать от сумки Коин?
«Э, сумки?»
Услышав слова Мишель Монтескью, я посмотрел на школьную сумку в своей руке.
И действительно, если приглядеться, взгляды окружающих женщин были прикованы не ко мне, а к этой сумке.
— К тебе впервые так подошли? В Коин ведь учится много спортсменов и знаменитостей, правда? Поэтому довольно много людей хотят с ними сблизиться. Они видят сумку или форму и подходят, думая, что им выпадет шанс познакомиться со знаменитостью.
— Т-тогда получается, что девушка спросила, один ли я, не для того чтобы познакомиться со мной...
— Тебя использовали как мостик к знаменитостям.
— Это слишком жестокo.
Ещё минуту назад я думал о своей невероятной удаче, а теперь почувствовал себя полным глупцом.
Популярностью пользовался не я, а бренд старшей школы Коин.
Ну, раз я впервые гулял по городу в школьной форме, неудивительно, что раньше мне не выпадало подобных возможностей.
— Но если честно, школьные сумки Коин — будь то сумка в руку, рюкзак или сумка через плечо — сделаны просто отлично. Бренд дизайнера, который создал нашу нынешнюю форму, занимается и всеми сумками, поэтому вместе с формой они создают единый стиль.
— Раз Мишель-тян говорит, что это хорошо, значит, и я так думаю.
Сумка пользовалась огромной популярностью даже у Мишель Монтескью и Момонами. Не я, а моя сумка. «Это уж слишком».
Взяв себя в руки, я перевел взгляд на лимитированные десерты на подносе.
Четыре вида особых пирожных, одно роскошное парфе и один великолепный пудинг. Настоящий пир.
Поскольку мы собирались пообедать прямо в кафе, это количество на троих не казалось несъедобным, но кто бы мог подумать, что наш обед будет состоять исключительно из сладостей.
— Давай попробуем это и выберем пирожное, которое понравится больше всего, в подарок для Амагасэ-сан?
— Действительно, хоть это и гостинец для больного, лучше сначала попробовать самому, чтобы с уверенностью его рекомендовать.
— Вот-вот. Я сначала сфоткаю для соцсетей, так что подожди немного, ладно?
Глядя на Мишель Монтескью, наводящую камеру смартфона, я задумался, что выбрать. Хотелось попробовать всё, но сколько бы я ни был голоден, это было невозможно, а раз уж выпал такой шанс, хотелось подойти к выбору основательно.
Пока я раздумывал, Мишель Монтескью закончила съемку и сразу же взяла одно пирожное.
Это был фруктовый тарт, фрукты на тесте которого ярко сияли, словно драгоценные камни. Главной в нем была кисло-сладкая клубника, а по бокам расположились малина и черника.
— М-м, ам, как я и думала, о-очень вкусно♥
Стоило Мишель Монтескью откусить кусочек, как её белые щеки порозовели, и она расплылась в широкой улыбке. Глядя на неё, во мне проснулось мелочное желание: «Я бы тоже хотел это попробовать...»
— Как и ожидалось от лимитированного десерта, думаю, это лучший выбор!
И тут Мишель Монтескью неожиданно придвинула ко мне тарелку с фруктовым тартом, от которого она откусила всего один кусочек.
— ...Э, что это значит?
— Я же хочу стать фотомоделью, забыл? Мне ни в коем случае нельзя есть так много сладкого, иначе испортится фигура. Я действительно давно хотела его попробовать, но один укус — это мой предел.
Затем она откусила кусочек от баскского чизкейка с фисташками. А остаток снова придвинула ко мне. После этого был мильфей. Она снова съела только кусочек и поставила передо мной.
— Я бы хотела съесть еще немного, но больше, пожалуй, не смогу. Так что остальное на тебя♥
К четвертой тарелке она даже не притронулась, стремительно выбыв из этого праздника сладостей.
— Матча, вкусно.
Момонами, похоже, с самого начала планировала съесть только одно блюдо и теперь с полным довольством уминала роскошное парфе с горьковатым мороженым цвета матча и пудингом. Она болтала ногами в прекрасном настроении, словно маленький ребенок. Когда Момонами сидела на стуле, её ноги не доставали до пола.
Тем временем передо мной стояли три надкусанных пирожных, одно нетронутое и один пудинг. Без сомнения, все они отлично подходили для того, чтобы взять их навынос.
— И ты предлагаешь мне всё это прикончить?
— Да? Ты же должен решить, что выбрать в подарок для Амагасэ-сан? В таком случае, если ты попробуешь всё, то сможешь сделать правильный выбор, разве нет? Хотя из тех пирожных, от которых я откусила по кусочку, я думаю, тарт самый лучший.
— Ам. Раз Мишель-тян так считает, то да, я тоже думаю, что тарт лучший. Ам.
— Монамин, парфе с матча вкусное?
— Стоит того, чтобы оставить в живых.
«К такому повороту событий я готов не был. Если бы я мог видеть будущее, то обязательно избежал бы этого».
Точнее, возможно, Мишель Монтескью с самого начала собиралась съесть только по одному кусочку от каждого десерта и выбрала это кафе, планируя свалить остатки сладостей на меня.
— Эм, может, вы хотя бы пудинг вдвоем съедите...
— Нет-нет, я потолстею♥
— В меня тоже больше не влезет.
— Спасибо, ты лучший♥ Люблю♥ Удачи♥
«Что ж, если посмотреть с этой стороны, Мишель Монтескью выбрала наилучшую стратегию».
Не оставляя и не выбрасывая заказанную еду, она съела то, что хотела, в допустимых для себя пределах и не забыла создать контент для соцсетей.
Что касается оплаты, она наотрез отказалась принимать от меня деньги даже за то, что не съела сама, так что можно сказать, что она поступила по совести.
Как я и советовал ей ранее, она рассчитала всё в обратном порядке от желаемого будущего и нашла оптимальное решение. Думаю, всё было тщательно спланировано и продумано.
Всё, кроме возможностей моего желудка.
«Конечно же, я взял на себя ответственность и съел всё до последней крошки. Всё было очень вкусно, и я решил взять в качестве гостинца для Амагасэ Ширахи фруктовый тарт и чизкейк, которые понравились мне больше всего. Мой желудок крепок. Но из-за того, что у меня всё же началась изжога, я решил сразу же вернуться в общежитие с гостинцем. А тяжелее всего было переносить шепотки посетительниц кафе, которые смотрели на меня как на парня, приносящего пирожные в дань девушкам».
☆После этого Мишель произнесла: «Теперь у нас свидание на двоих♥», и, увлекая за собой залившуюся краской Момонами, скрылась в направлении Сибуи.
Момонами тоже была совсем не против, ответив: «Теперь можно и умереть», так что с этим всё в порядке. А вот я, в отличие от них, в полном одиночестве добрался до общежития.
«Что ж, как бы теперь передать это пирожное Амагасэ?..»
Если ученики стоят в паре, консьерж, судя по всему, закрывает глаза на визиты, но мы с Амагасэ просто одноклассники. С точки зрения приличий, передать гостинец лучше через кого-то из девушек.
Впрочем, вряд ли в такое неурочное время кто-то ещё возвращается в общежитие, так что в холле, скорее всего, никого нет. И как быть?
«Только я об этом подумал...»
Мне повезло: в холле оказался один человек. По удачному стечению обстоятельств это была девушка, да ещё и знакомая.
— Ой.
Однако, прошу простить, но стоило мне увидеть её лицо, как у меня вырвался тихий стон.
«Оотори-сэмпай...»
В душе уже успело укорениться чувство неприязни к ней. Тем не менее, едва заметив меня, она нацепила лучезарную улыбку и сама направилась в мою сторону, хотя её никто об этом не просил.
— Добрый день, Таканаши-кун. Уходить с уроков и возвращаться в такое время... Прогуливать нехорошо, знаешь ли.
Видимо, на людях она не теряла бдительности. Оотори Фубуко идеально спрятала свою буйную натуру и мягко отчитала меня с видом образцовой старшекурсницы.
— А вы, Оотори-сэмпай, отправляетесь на работу?
— Нет, что ты. Сегодня у меня выходной. Скоро же Золотая неделя, да? У нашей группы на все эти дни запланированы концерты. Впереди репетиции, так что скоро станет очень жарко, а сейчас у нас небольшой отпуск перед чередой нагрузок.
Всё-таки у востребованных идолов представление о выходных совершенно не такое, как у обычных старшеклассников. Постойте, то есть эта девушка, у которой на носу концерты, вчера вломилась в комнату к младшекурснику с монтировкой в руках?
— Я, это... Амагасэ сегодня не пришла в школу. Учитывая вчерашнее, я решил её проведать и купил пирожные.
— Молодец!
Стоило мне показать коробку из кондитерской, как Оотори Фубуко в прекрасном настроении легонько похлопала меня по спине.
— Простите за просьбу, Оотори-сэмпай, но не могли бы вы отнести это в комнату Амагасэ? Меня же не пустят в женское общежитие...
— Если пойдёшь с председателем студсовета — проблем не будет. Да-да, ради милых младшекурсников старшая сестрёнка сходит с тобой.
Оотори Фубуко подошла к консьержу, что-то ему объяснила и получила разрешение на мой проход.
То ли её безупречная маска сделала своё дело, то ли статус председателя студсовета и репутация отличницы помогли, но разрешение дали без лишних вопросов.
Однако, стоило нам вдвоём зайти в лифт, как улыбка Оотори Фубуко мгновенно испарилась. Обнажив свою истинную натуру, она смерила меня тяжелым взглядом.
— Тц. Предупреждаю: если разболтаешь Амагасэ Ширахе про мой настоящий характер, распрощаешься с жизнью.
— Ни за что не скажу. Амагасэ — ваша большая фанатка, я не хочу разрушать её мечту.
— А? Хочешь сказать, мой настоящий характер настолько ужасен, что способен разрушить мечту фаната?
Так и есть. Её буйный нрав способен вдребезги разбить даже самую крепкую любовь. Идолы не должны цокать языком.
Впрочем, ответить вслух я не решился, поэтому молча нажал на кнопку седьмого этажа.
— И вообще, откуда ты знаешь, где живёт Амагасэ?
— Я помогал ей с переездом. Таскал вещи, распаковывал коробки. А ещё меня угостили новосельческой собой.
— Хм-м. Соба, сваренная писаной красавицей, наверное, была просто божественной на вкус.
Оотори Фубуко продолжала язвительно цепляться к каждой мелочи, заставляя меня теряться, но стоило лифту приехать на седьмой этаж, как она мгновенно вернула на лицо свою фирменную улыбку идола. Страшно. Слишком уж быстро она перевоплощается.
Так мы вдвоём и дошли до комнаты 707.
Когда я приходил сюда в прошлый раз, моё сердце не билось так сильно, но сейчас я осознал, что впервые в жизни по-настоящему пришёл в гости к девушке. Волнительно.
Видимо, не в силах смотреть на мои терзания, Оотори Фубуко со вздохом протянула тонкий указательный палец и нажала на звонок домофона.
— Алло, Шираха-тян? Прости, что без предупреждения. Ты сейчас не занята?
Поскольку она обращалась к своей фанатке, голос Оотори Фубуко звучал невероятно нежно. Небо и земля по сравнению с тем, как она без лишних разговоров тыкала мне в лицо монтировкой.
— Да, похоже, она дома.
— Я даже не подумал о том, что её может не быть...
Я так был сосредоточен на подарке, что совсем упустил это из виду.
Несмотря на вчерашнее происшествие, существовала вероятность, что она просто пропустила школу из-за работы. Страшно представить, что бы мне высказала Оотори Фубуко, заставь я её прогуляться впустую.
Пока я мысленно ругал себя, входная дверь медленно открылась.
И из-за неё робко показалась зелёная голова монстра.
— А?
— А?
От неожиданности у меня вырвался удивлённый вздох, а следом удивлённо пискнул и сам монстр.
Голос, донёсшийся изнутри, разумеется, принадлежал Амагасэ. Проще говоря, сейчас на ней была пижама-кигуруми в виде динозавра.
— Гя-а! К-какая милашка-а-а!
Стоило Оотори Фубуко увидеть этот кокетливый наряд, как её переполнили эмоции, и она издала хриплый, сдавленный визг. Разумеется, идол не должен издавать подобные звуки.
— Ч-почему Чикаге-кун здесь?..
Что же до Амагасэ-завра, выглядывающей из-под пасти динозавра, то её куда больше заинтересовало моё присутствие за спиной Оотори Фубуко, чем странная, совсем не подобающая идолу реакция последней, и она озадаченно посмотрела на нас.
— Я купил пирожных, чтобы проведать тебя. Надеюсь, тебе понравится.
— А...
Всё, о чём я переживал со вчерашнего дня, судя по всему, было передано этой простой фразой. На мгновение задержав дыхание, она смущённо улыбнулась:
— Да, большое спасибо. С удовольствием попробую.
С этими словами она пригласила нас войти.
Пока Амагасэ-завр неуклюже семенила вглубь комнаты, хвост её пижамы забавно покачивался из стороны в сторону.
Я, конечно, не стану визжать, как Оотори Фубуко, но даже я признаю, что это выглядело очень мило.
— А она знает, чем зацепить, эта Амагасэ!..
— Оотори-сэмпай. Вы разоблачаете себя раньше, чем это успею сделать я.
Сдерживая стонущую вполголоса Оотори Фубуко, мы вслед за Амагасэ-завром вошли в комнату.
Обстановка здесь не сильно изменилась с тех пор, как я помогал с переездом, так что моё напряжение от первого визита к девушке можно было назвать вполне улегшимся.
— Эм, задницы? — с абсолютно серьёзным лицом выдала Оотори Фубуко, опешив от странного зрелища — горы развёрнутых к нам задом плюшевых игрушек. Само собой, идол не должен произносить подобные слова.
— Оотори-сэмпай. Это попки.
— А, ну да, точно! Попки! Но почему они расставлены попками к нам?! — тут же осознав свою оплошность, густо покрасневшая Оотори Фубуко поспешно исправилась.
— Потому что у плюшевых игрушек попки — самая милая часть, — гордо выпятив грудь, заявила Амагасэ-завр.
К счастью, высказывание её кумира про «задницы» не достигло ушей Амагасэ Ширахи. Скорее всего, из-за надетого по самую макушку кигуруми.
— Ну что, Амагасэ? Будешь пирожное прямо сейчас?
— Хи-хи, вот и обещанная вчера совместная фотография, держи в качестве гостинца.
— Спасибочки, я так рада!
Амагасэ-завр тут же принялась накрывать на стол на кухне.
Я поставил принесённую коробку с пирожными на стол, решив дождаться хозяйку дома, прежде чем её открывать.
— О, это же известное кафе! Я там была, у них очень вкусные кисло-сладкие лимитированные десерты. Таканаши-кун, а ты знаешь толк в хороших местах. Шираха-тян, можешь предвкушать.
Оотори Фубуко зорко разглядела логотип на коробке с пирожными.
— Зачёт, — шепнула она так, чтобы слышал только я. «Тоже мне, придирчивая свекровь».
Но спасибо тебе, Мишель Монтескью, благодаря тебе я не ударил в грязь лицом. Хоть мой желудок и пал жертвой.
— А, точно. Амагасэ, посуда нужна только на двоих. Я купил всего два пирожных, так что поделитесь по-братски с Оотори-сэмпаем.
— Поняла!
Держа в обеих руках по тарелке и вилке, Амагасэ-завр вразвалочку вернулась в гостиную.
— Можно открывать коробку?
— Конечно, Шираха-тян. Открывай скорее, открывай!
— Хорошо, сэмпай. Вау, они прямо как драгоценные камни! — стоило динозавру увидеть усыпанный ягодами фруктовый тарт, как его глаза тут же засияли.
— Фубуко-сэмпай, выбирайте, какое вам больше нравится.
Однако, как и подобает человеку из шоу-бизнеса со строгой иерархией, Амагасэ уступила право первого выбора Оотори Фубуко. «Молодец, Амагасэ. Значит, ты прекрасно понимаешь субординацию между сэмпаем и кохаем. Впрочем, всё впечатление портит то, как ты, вежливо произнося эти слова, буквально поедаешь глазами тарт».
— Ну что ты, что ты! Твой одноклассник купил это специально для тебя, Шираха-тян, так что выбирай то, которое тебе по душе, хорошо?
— В-вот как? Тогда с вашего позволения, я возьму этот фруктовый тарт!
После такой доброй усмешки от объекта своего восхищения Амагасэ выбрала тарт.
Вместо неё я достал баскский чизкейк, положил его на тарелку и поставил перед Оотори Фубуко.
«Как же хорошо, что я купил два пирожных, чтобы у Амагасэ был выбор. Не знаю, из тех ли людей Оотори Фубуко, кто устроит истерику, если обделить её угощением, но, учитывая вчерашнее, от неё можно ожидать чего угодно».
— Приятного аппетита.
— Угу. Приятного аппетита!
Амагасэ смело отхватила вилкой большой кусок тарта и с аппетитом отправила его в рот.
Оотори Фубуко же, напротив, словно стесняясь чужих взглядов, грациозным жестом отделила кончиком вилки маленький кусочек чизкейка и аккуратно его съела.
— Очень вкусно!
— И правда, Шираха-тян. Нужно сказать спасибо Таканаши-куну.
— Да! Спасибо большое, Чикаге-кун!
— Свою благодарность я уже получил.
— Слов благодарности много не бывает!
Амагасэ озарила меня ослепительной улыбкой. Оотори Фубуко тоже сидела с довольным видом, глядя на счастливую Амагасэ Шираху. Как же замечательно, что обе девушки в таком хорошем настроении. Не зря я потратил свои карманные деньги.
Однако в следующее мгновение Оотори Фубуко внезапно отложила вилку и придвинула ко мне тарелку с чизкейком, от которого съела всего один кусочек.
— Эм. И что это значит?
— Что значит? Это пирожное.
— Нет, это я и сам вижу. Я не об этом...
— Таканаши-кун. Идолам нельзя съедать целую тарелку такого калорийного монстра. Тем более мне, ведь со следующей недели у меня начинаются концерты. Ты же понимаешь?
Оотори Фубуко заявила это таким тоном, будто это само собой разумеющееся. В присутствии Амагасэ Ширахи её лицо улыбалось, но вот глаза оставались совершенно ледяными.
«Что Оотори Фубуко, что Мишель Монтескью — у учениц Коин это норма, что ли?»
Разумеется, мой желудок прямо сейчас вопил: «Нет-нет-нет, ни за что!» Я бы при всём желании в себя это не впихнул. И тут...
— Надкусанный... Фубу-тян...
Амагасэ-завр уставилась на чизкейк взглядом настоящего хищного динозавра.
— Гр-р-р... — вдобавок ко всему, она даже начала угрожающе рычать в мою сторону. «Хватит так жадно пялиться на еду, надкусанную твоим кумиром. Помни, что ты красавица-модель, имей хоть каплю гордости!»
— Гр-р-р-р...
— ...Я уже поел в кафе, так что можешь забрать его себе, Амагасэ. К тому же я с самого начала покупал эти пирожные для тебя.
Я просто передвинул тарелку с чизкейком, которую мне навязывала Оотори Фубуко, в сторону Амагасэ Ширахи.
— Э-э-э, ну раз так, ничего не поделаешь! Ох уж этот Чикаге-кун!
К Амагасэ Ширахе тут же вернулось хорошее настроение; боязливо поглядывая на Оотори Фубуко, она с видом полного блаженства поставила обе тарелки перед собой. Я едва не получил позорное клеймо «парня, приносящего пирожные в дань девушкам» во второй раз.
— Шираха-тян, если ты столько съешь, то поправишься, знаешь ли.
— Всё в порядке! Сегодня у меня читмил, к тому же мне стоит лишь немного позаниматься спортом, и я сжигаю столько энергии, что трачу абсолютно все калории в организме!
«Вот оно что. Так вот почему ты превращаешься в слайм».
После этого я вполне неплохо провел время: наблюдал за динозавром, уплетающим пирожные за обе щеки, и с изумлением смотрел на Оотори Фубуко, которая с видом подозрительной личности радовалась обмену контактами с Амагасэ Ширахой.
К тому же светская беседа двух знаменитостей оказалась делом весьма увлекательным, ведь раньше мне не доводилось слышать ничего подобного.
— Фубуко-сэмпай, я иногда вижу по телевизору шоу про выживание на необитаемом острове. А как там... ну, как все справляются с душем и туалетом?
— Шираха-тян, задаёшь вопросы прямо в лоб... Наше агентство отклоняет предложения об участии в таких шоу, так что лично я этого не видела, но обычно у острова просто пришвартовано судно со съёмочной группой, где есть вся необходимая для жизни инфраструктура и питьевая вода, — с натянутой улыбкой ответила Оотори Фубуко.
— А есть какой-нибудь секрет, как получать больше работы на телевидении?
— Хм, дай-ка подумать... Это касается не только артистов, но самое главное — уметь здороваться, быть вежливым, приятным в общении и не создавать проблем. Знаменитости вовсе не обязательно обладают хорошим характером, но с откровенно скверными людьми никто работать не хочет. Впрочем, к актёрам это не относится.
Оотори Фубуко умело поддерживала беседу, так и не раскрыв тайну о том, что Амагасэ, в некотором смысле, попала в негласный чёрный список на телевидении.
Однако, когда пришла очередь Оотори Фубуко задавать вопросы, тема резко сменилась.
— Кстати, Шираха-тян, ты уже решила, кого выберешь в партнёры?
Видимо, понимая, что нет смысла расспрашивать о шоу-бизнесе кохая, которого оттуда фактически выжили, Оотори Фубуко проявляла куда больший интерес к школьной жизни Амагасэ Ширахи, чем к её карьере.
— Это... — Амагасэ сначала перевела взгляд на меня, но, заметив любопытный взгляд Оотори Фубуко, опустила глаза: — Нет. Ещё не решила.
— Как насчёт Кикукавы-куна в качестве кандидата? Ну знаешь, он сейчас взял перерыв из-за своей основной работы в кабуки, но вы же одноклассники, верно?
— Думаю, это исключено, — на этот раз Амагасэ ответила мгновенно, без единой секунды колебаний.
Услышав это, Оотори Фубуко под таким углом, чтобы Амагасэ не заметила, принялась грызть нокоть большого пальца, бормоча себе под нос какую-то чушь вроде: «Мой любимый пейринг по внешности провалился...»
И как только этой девушке удавалось до сих пор скрывать свою истинную натуру?
Впрочем, если бы она узнала, что Амагасэ приглашала меня, Оотори Фубуко наверняка сама бы заявила, что «это исключено», так что я был только рад, что эта тема так быстро закрылась.
Поскольку задерживаться в женском общежитии дольше было неприлично, выбрав подходящий момент, я поторопил Оотори Фубуко, и мы встали из-за стола, покинув комнату Амагасэ Ширахи.
— А, Чикаге-кун, — когда мы уже уходили, Амагасэ неожиданно меня окликнула. — Спасибо, что проведал меня сегодня. Со мной правда уже всё в порядке.
— Понял.
— И ещё... мы можем встретиться сегодня около шести часов в холле на первом этаже? Ну, я хотела кое о чём с тобой поговорить, просто только сейчас поняла, как мне стыдно находиться перед тобой в таком виде.
Выпалив всё это в одностороннем порядке, Амагасэ-завр, даже не дожидаясь моего ответа, спряталась и захлопнула входную дверь.
Правда, в самом конце эта история всё равно получилась смазанной: она прищемила дверью хвост, и с той стороны послышался приглушённый вскрик.
☆Вот улучшенный и литературный перевод текста на русский язык с сохранением оригинального смысла, грамматической точности и указанной терминологии:
К шести часам вечера в холле собралось приличное количество жильцов.
Поскольку во всем общежитии местами, где парни и девушки могли свободно находиться вместе, были только первый этаж, столовая и спортзал, вполне естественно, что к ужину здесь становилось людно.
И вот, среди всей этой суеты, эффектно появилась она.
На мгновение все, кто болтал в холле — как старшекурсники, так и ровесники, — замолкли и как завороженные уставились на нее.
Если бы кто-то в этот момент держал в руках камеру, это был бы идеальный шанс для снимка.
— Заждался, Чикаге-кун?
Я встретил Амагасэ Шираху, с которой мы договорились здесь встретиться, продолжая опираться спиной о стену холла.
Само собой разумеется, ее аура совершенно отличалась от той, когда она была одета в пижаму с динозавром.
Оба образа, безусловно, были по-своему милы, но в повседневной одежде Амагасэ выглядела еще и изящно, свежо и прекраснее кого бы то ни было.
— Я забронировал отдельную комнату.
— А, прости, это ведь я тебя пригласила, так что мне и следовало об этом позаботиться...
— Ничего страшного. В таких вещах только я и могу проявлять предусмотрительность.
Поскольку нетрудно было представить, как Амагасэ стушуется, если придется обсуждать важные вопросы на виду у всех, я заранее попросил консьержа подготовить для нас отдельную комнату на первом этаже, которая обычно используется парами.
— У тебя отлично получается действовать на опережение, Чикаге-кун.
— Это не опережение. Скорее наоборот — обратный расчет.
Мои слова заставили Амагасэ Шираху озадаченно склонить голову, но, разумеется, такая формулировка вряд ли могла быть ей сразу понятна.
После этого мы прошли в комнату.
Внутри оказались два стула и один стол. Розетки тоже располагались удобно — прямо рядом со столом. Я представлял себе что-то вроде зоны для удаленной работы в общественных местах, но, видимо, из-за того, что помещение изначально рассчитывалось на двоих, оно было немного просторнее, и здесь совершенно не ощущалось тесноты.
— Сидеть вполне удобно.
Я сразу же опустился на стул, чтобы оценить комфорт.
Вполне возможно, что нам придется пользоваться этим местом и в будущем.
— Но если представить, что мы вдвоем разложим здесь справочники и устроим совместную учебу, будет тесновато.
Как и сказала Амагасэ, для занятий это место подходило плохо. К тому же забронировать комнату можно было максимум на час. Если цель — просто учиться, то школьная комната для самоподготовки или библиотека подходили куда лучше.
— Так о чем ты хотела поговорить?
— Да.
Кивнув, Амагасэ придвинула свой стул ближе к моему и села рядом.
— Апрель уже подходит к концу. Вот уже около месяца я постоянно настаиваю на том, чтобы ты стал моим партнером, Чикаге-кун.
— Есть такое.
— Но я больше не буду пытаться навязать тебе это силой.
Я был абсолютно уверен, что она начнет всерьез уговаривать меня создать пару, но слова, сорвавшиеся с губ Амагасэ Ширахи, оказались прямо противоположными, из-за чего я не смог сразу найтись с ответом.
«Если бы у меня остался дар предвидения и я бы заранее знал об этом разговоре, как бы я поступил?»
Подобная мысль запоздало промелькнула в моей голове.
— Та моя просьба изначально была чем-то вроде условия обмена после той шумихи со сплетнями. Но этот долг ты уже вернул мне в другой форме. Вчера ты спас меня, Чикаге-кун, и только благодаря этому я сейчас могу спокойно здесь сидеть.
— Вот оно что. Если так посмотреть, то мы действительно квиты.
Видимо, она решила, что долг, который я повесил на нее, был полностью искуплен решением вчерашней проблемы со скандалом в интернете. По крайней мере, так это выглядело в глазах самой Амагасэ Ширахи.
Но расчет был окончен только для нее; для меня же этого было все еще недостаточно.
Если перевести это в школьные очки вклада, то долг за инцидент, который едва не обернулся крупным скандалом, стоил минус тридцать баллов, а заслуга за разоблачение клеветы — плюс десять.
С точки зрения взаимных расчетов баланс совершенно не сходился.
— Поэтому, Чикаге-кун, если в классе есть кто-то другой, с кем ты хочешь создать пару, пожалуйста, не переживай обо мне и выбери этого человека.
— Я хочу быть в паре с...
Я осекся на полуслове и замолчал.
Я все еще не мог решиться.
— ...Кстати, Амагасэ, сменим тему, но могу я задать один вопрос?
— Да, конечно, что такое?
— Почему ты вообще стала артисткой?
И это несмотря на то, что другие крупные агентства внесли ее в черный список на совместные съемки, что фактически было равносильно полному запрету.
И в такой плачевной ситуации, когда она, не считая редких сольных проектов, оказалась фактически выжита из индустрии.
Мне было важно узнать причину, по которой Амагасэ, несмотря ни на что, продолжала свою карьеру.
Я хотел знать, к какому будущему стремится Амагасэ, какие амбиции скрывает в своем сердце.
Насколько сильно она жаждет своего будущего?
Есть ли в ней та жажда, ради которой она готова отчаянно бороться за свою мечту?
У наших одноклассников все это было. Именно такие молодые люди и собирались в стенах Коин.
У Кикукавы Сяраку — кабуки, у Мишель Монтескью — карьера фотомодели, у Момонами — кэндо. У каждого из них была своя цель. А что насчет Амагасэ Ширахи?
— Почему я работаю артисткой?
Видимо, удивившись такому вопросу, Амагасэ чуть склонила голову набок.
Сейчас мир шоу-бизнеса был для нее тернистым путем. Каким бы ни было будущее, к которому стремится Амагасэ, и куда бы оно ни вело, если оно находится там, в индустрии развлечений, то чужая злоба непременно превратится в шипы, пытающиеся преградить ей путь. Точно так же, как это случилось вчера.
Честно говоря, я больше не хотел видеть, как Амагасэ Шираху ранят подобным образом.
— Ну, дело в том, что...
Амагасэ слегка приоткрыла губы.
Придав своему безупречному лицу серьезное выражение, не моргая и вложив в свой взгляд всю возможную силу воли, она произнесла одно-единственное слово с красотой, которой восхищался бы каждый:
— Просто так.
Вот как.
От этого ответа, на все сто процентов пропитанного естественностью, я невольно уткнулся лицом в стол.
— Просто так, значит...
— Да. Все получилось как-то само собой, и вот теперь я здесь.
Девушка, которая в другие времена могла бы стать красавицей, из-за которой рушатся царства, обладавшая настолько чистой и прозрачной красотой, что пленяла любого с первого взгляда, и одной лишь своей аурой безраздельно заполнявшая все пространство вокруг, оставаясь божеством, дарящим каждому идеальный шанс для снимка...
...В глубине души оказалась невероятной простофилей.
— В начальной школе подруга как-то позвала меня пойти вместе с ней на прослушивание в другое агентство, не то, где я сейчас. Но, в общем, из-за разных обстоятельств я сбежала прямо перед самым началом отбора.
Видимо, вспоминая те дни, Амагасэ со сложным выражением лица скрестила руки на груди, украдкой поглядывая на меня.
— В средней школе я тяжело переживала потерю домашнего питомца, поэтому желания пытаться снова у меня не возникало. Но один постоянный клиент в салоне красоты, куда я ходила, оказался важным человеком в моем нынешнем агентстве и прямо там предложил мне работу. Я подумала, что это поможет мне развеяться, и решила просто попробовать. А в итоге все как-то очень легко и быстро дошло до дебюта.
«Еще бы, с такой-то внешностью неудивительно, что все прошло легко и быстро. Вполне понятно, почему важный человек из агентства не удержался от предложения».
— Значит, просто так...
— Ну что такое, Чикаге-кун! Почему у тебя такой разочарованный вид?
Я-то думал, какие глубокие причины или решимость скрываются за этим, но легкомыслие тоже должно иметь свои границы.
Возможно, у Амагасэ Ширахи попросту не было желания, ради которого хотелось бы отчаянно молиться небесам.
— Я ведь тоже считаю, что раз уж взялась за это дело, то хочу попробовать себя в разной работе! Мне досадно, что тот фильм сорвался, и фотоальбом свой выпустить хочется, да и в кулинарных шоу я бы, наверное, смогла неплохо себя показать — уверенность в этом у меня есть! Разве не обидно упускать возможность сделать что-то, когда ты на это способна?
Именно поэтому она могла позволить себе такие слова, звучащие так, будто она способна абсолютно на все и совершенно неуязвима. Безусловно, можно сказать, что именно эта легкость лишь подчеркивала очарование Амагасэ Ширахи.
Попытка возложить на существо по имени Амагасэ какую-то тяжелую миссию стала бы лишь чужеродной примесью перед лицом ее уникальной и неповторимой чистоты.
Даже без всего этого она была прекрасна сама по себе, просто бездумно стоя на месте.
— Как говорили в старину: «Чем легче паланкин, тем проще его нести».
Паланкин. Именно, паланкин.
А почему бы и нет? Пусть даже и «просто так».
В конце концов, у меня самого не было никаких желаний, кроме дерзкой мечты отлынивать от дел.
Любитель пофилонить и артистка «просто так». Если подумать, мы вполне могли бы стать отличной парой.
Если она позволит мне бездельничать, я готов стать верным последователем хоть самой нерасторопной богини на свете.
«Тот, с кем я хочу быть в паре — это определенно ты».
— Кстати, Амагасэ, что ты думаешь о моей внешности?
— А? К чему такой вопрос вдруг?
Вот только я ни в какую не мог представить себя стоящим рядом с такой непревзойденной красавицей, как она. От слова «совсем». Это было просто катастрофически невозможно. Именно это и было главной причиной, по которой я до сих пор продолжал отклонять предложения Амагасэ Ширахи стать партнерами. Смейтесь надо мной и моим комплексом неполноценности сколько угодно. «Я слаб».
Отсутствие образа в голове для меня было равносильно несуществующему будущему, а значит — абсолютно невозможному варианту выбора.
— Я все-таки парень в самом расцвете сил. И хоть немного, но переживаю о своем внешнем виде.
— Тебе честно ответить?
— Конечно. Прошу, говори без обиняков.
— Думаю, ты выглядишь обычно.
Амагасэ произнесла это с таким видом, словно спрашивала: «Зачем ты вообще об этом спрашиваешь?»
Она явно не пыталась меня утешить, но и признаков лжи в ее словах не наблюдалось. Лицо оставалось абсолютно серьезным. Мой вопрос вызвал у нее лишь искреннее недоумение.
— А «обычно» — это сколько баллов, если перевести в цифры?
— Я никогда не думала об этом так серьезно, но, наверное, где-то баллов пятьдесят?
Оценка моего лица, которой Оотори Фубуко дала всего один балл, мгновенно выросла в пятьдесят раз.
— А что насчет остальных наших одноклассников?
— Мне кажется, они все примерно на том же уровне.
— А?
— А?
Мы с Амагасэ Ширахой невольно переглянулись.
Глядя друг на друга словно в зеркало, я наконец понял.
Я все осознал.
Если система оценок Оотори Фубуко была верна, то красота Амагасэ Ширахи заслуживала всех ста баллов. Это была та самая область трехзначных чисел, о которой говорили, что она «на совершенно другом уровне» — монстр, которого страшились все в шоу-бизнесе.
И Амагасэ, принадлежащая к этой трехзначной сфере, каждое утро и каждый вечер видела свое отражение в зеркале.
Как же выглядели в глазах девушки, которой приелось даже собственное лицо, все остальные люди вокруг?
Если еще раз сравнить Амагасэ Шираху с богиней красоты...
Станет ли богиня, обитающая на небесах и взирающая сверху вниз на жителей подлунного мира, кажущихся ей не больше крошечных песчинок, испытывать хоть какой-то сильный интерес к разнице в привлекательности каждого отдельного лица?
Ответ — нет.
Она лишь подумает, что они «ну, чем-то отличаются», не более того.
— ...А сколько баллов ты бы дала лицу Оотори Фубуко?
— Что?! Как неуважительно по отношению к Фубу-сэмпаю, Чикаге-кун! К тому же у Фубу-сэмпая дело вовсе не в лице! Ее аура как идола совершенно не такая, как у остальных!
Услышав мои слова, Амагасэ надула щеки и возмутилась.
— Пф, ха-ха, так тебе и надо.
Я не смог сдержать тихого смешка, глядя на такую реакцию.
Пожалуй, только Амагасэ могла заявить «дело вовсе не в лице» в адрес столь неоспоримого топ-идола.
Как ни странно, но Оотори Фубуко была абсолютно права: между трехзначными и двузначными числами действительно разница в целый порядок.
Услышь она это лично, наверняка пришла бы в ярость, но для Амагасэ Ширахи что девяносто девять баллов, что пятьдесят, что меньше десяти — все это оставалось лишь на уровне «двузначных чисел и ниже».
В мире, на который смотрят снизу вверх, с высоты нуля баллов, любой человек с правильными чертами лица кажется красавцем или красавицей, но в мире, на который взирают с высоты ста баллов, все люди в равной степени теряют ценность своей внешности.
Амагасэ не оценивала людей по внешности именно потому, что сама обладала непревзойденной красотой.
Вот почему в том классе, полном сплошных красавцев и красавиц, она смотрела на меня как на равного.
— Амагасэ. Позволь мне сказать еще раз. Теперь уже от меня.
Только поняв это, я наконец смог произнести:
— Ты будешь моим партнером?
Я наконец-то смог сказать эти слова.
ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ…
В телеграмме информация по выходу глав. Также если есть ошибки, пиши (желательно под одной веткой комментов).
Телеграмм канал : t.me/NBF_TEAM
Поддержать монетой переводчика за перевод : pay.cloudtips.ru/p/79fc85b6