Начало жизни.

Существо было абсолютно слепо, однако прекрасно ориентировалось в пространстве, полагаясь на другие виды чувств.

Медленно, извиваясь, словно червь, оно отползло от места своего появления. Вскоре оно достигло края травы.

Зелёные стебли щекотали его чёрную гладкую кожу. После преображения оно сохранило цвет своей души — глубокий, непроницаемый чёрный.

Существо замерло у высокой травы. У него не было интеллекта — лишь примитивные инстинкты, сравнимые с теми, что управляют крошечным жуком. Из-за этого существо не могло осознать, что необходимо делать дальше.

Определить, что это за создание, было невозможно. Его форма непрерывно менялась. То оно напоминало червя, то превращалось в неровный шар, то в неимеющую форму жижу. Глаз у невиданного существа не было, как и многих других органов.

Вдруг к нему подлетела пчела и опустилась прямо на поверхность гладкой чёрной кожи, издавая жужжащие звуки своими длинными крыльями.

У чёрного существа не было органов дыхания, поэтому оно не дышало. Пчела, вероятно, приняла его за камень или мёртвое гниющее тело. Чёрная масса лежала неподвижно — но внезапно прямо под насекомым развергся рот и мгновенно поглотил мохнатую пчелу. Примечательно, что само существо едва ли превосходило пчелу размерами — не больше трёх сантиметров в длину.

Пчела отчаянно сопротивлялась. В какой‑то момент она обнажила жало и попыталась пробить чёрную оболочку, сдерживающую её, но существо умело двигаться даже внутри себя. Оно изогнулось, сжало насекомое и раздавило его изнутри. Сладковатый сок мгновенно впитался в тёмные стенки.

Тело существа задрожало. С хлюпающим звуком от него отделилась миниатюрная копия. Клон. Он был на сантиметр меньше оригинала, но в тот же миг основное тело увеличилось ещё на полсантиметра, увеличивая разницу.

Существо ощутило нечто похожее на удовлетворение. У него не было глаз, но оно чувствовало присутствие клона. Между ними возникла внутренняя связь — тонкая, но ощутимая, словно они были одним существом, один продолжением другого.

Клон неподвижно замер. Как и оригинал, он был лишён зрения. Основное существо осознало, что у придаточного тела пока ещё нет собственных мыслей. Оно не способно действовать самостоятельно. Как минимум, пока что оно не достаточно умно для этого, как, собственно, и он.

Повинуясь инстинкту, основное существо развернулось и безмолвно приказало клону следовать за собой.

Придаточное тело поползло следом, но путь их был недолог. Вскоре они достигли небольшого куста и остановились. У этих созданий не хватало ловкости и выносливости, чтобы продвигаться дальше.

По особенной внутренней связи "приказав" клону замереть, основное существо устроилось в тени куста. Больше не нужно было никуда идти — пища сама найдёт их.

Неделю оба существа лежали под кустом. За это время основное существо размножалось несколько раз, как и его клон. Каждый новый придаточный тоже делился, порождая всё более мелкие копии. Основное тело выросло на несколько сантиметров в длину и высоту.

Шестнадцать крошечных существ теснились под кустом, напоминая клумбу, где цветы растут вплотную друг к другу. В этот момент основное существо ощутило нечто странное.

Его разум… Он стал острее. Смутно, но оно осознавало, что причина в придаточных существах, отделившихся от него.

Словно каждый из них обладал крошечным запасом нейронов, которые распределялись между каждым. Как будто у них был один общий разум — и с каждым новым делением он становился сильнее. Хотя, формулировка «как будто» здесь не подходила, ведь так всё и происходило.

Чёрный комок, напоминавший вырезанную кисту, продолжал лежать под кустом. У него не было планов — его примитивный мозг не способен был строить стратегии. Оно действовало лишь по велению базовых инстинктов.

В какой‑то момент оно снова поглотило жука и разделилось. Теперь основное тело стало крупнее, а значит, и его прямые клоны оказались сильнее тех, что произошли от других клонов. Остальные тоже размножились, и численность существ достигла двадцати одной особи.

Внезапно, основное существо вновь почувствовало новый инстинкт, которому сразу подчинилось. Оно не было достаточно разумным, чтобы отказаться.

Десять придаточных собрались в круг, включая основного. Они приблизились друг к другу, а затем превратились в ползущую жидкую биомассу.

Кожа больше не сдерживала их. Потоки биомассы, схожие со слизью, начали смешиваться друг с другом, становясь чем-то одним. Чем-то единым, бо́льшим и совершенным.

Спустя несколько мгновений десять разных потоков смешались, а затем этот "единый поток" принял новую форму и затвердел, превратившись в новое существо.

«Новое» на самом деле не слишком отличалось от «старого» — лишь стало крупнее. Это был сгусток тёмной материи, всё ещё напоминавший чёрную гнилую кисту. Поверхность кожи нового существа колыхалась после слияния. Необходимо было немного времени, чтобы до конца принять новую форму.

Существо не ощущало перемен. Оно вообще ничего не чувствовало, ведь оно не стало умнее. Даже если нейроны в его теле увеличились в десять раз, они всё равно распределялись через общую связь между всеми остальными придаточными. Единственное, что у существа внутри было сразу десять небольших нервных систем, так как они не могли объединиться полностью. Внутри теперь находилось множество крошечных «мозгов», существующих рядом, но не становясь одним целым. Единственное заметное изменение — размер. Существо выросло до величины полугодовалого котёнка.

Под густым кустом стало тесно. Существо попыталось отползти — и вдруг осознало, что прежние извивающиеся движения даются с трудом.

Зато теперь оно могло управлять не только телом. Из‑под массы появилось короткое щупальце — крошечное, но достаточно ловкое, чтобы ускорить перемещение.

Чёрное существо выдвинуло щупальце вперёд и начало толкать своё тело прочь от куста. Оно не видело пути из-за неимения глаз, но всё равно позвало за собой оставшихся меньших клонов.

Вскоре оно наткнулось на препятствие. Большой камень. Осторожным прикосновением щупальца существо начало изучать его, в затем замерло рядом. Клоны окружили его плотным кольцом. Они решили осесть здесь.

Развитие замедлилось. Теперь одной пчелы или другого насекомого было недостаточно для размножения. Лишь накопив десяток мелких насекомых, существо могло разделиться. Новый клон получался почти таким же крупным и, в свою очередь, включал в себя десять или чуть больше крошечных копий, поэтому естественно, что и цена деления также увеличилась соразмерно.

Все клоны замерли на траве, терпеливо ожидая пищи. Добыча непременно объявится, поэтому не было необходимости много двигаться — как минимум, так говорил условный инстинкт, который они смогли выработать.

Однако, словно опровергая новую жизненную позицию, которая начала формироваться у существ, сверху донёсся звонкий соколиный выкрик.

Сокол — довольно небольшая хищная птица, но при этом одна из самых быстрых и опасных.

Птица кружила над основным телом — самым крупным из всех. В какой‑то момент сокол спикировал вниз и вцепился ороговевшими когтями в мягкую оболочку существа.

Движимое инстинктом, существо схватило птицу за лапу и потянуло к земле. Оно призвало на помощь крупного придаточного, который находился совсем рядом.

Тот протянул щупальце и схватил сокола за крыло, а затем, когда сокол уже был почти прижат, потянул, отрывая его. Основной тем временем сломал птице ногу, не обращая внимание на громкие болезненные выкрики.

Придаточный клон поместил оторванное крыло внутрь себя, открыв щель в коже. Внутренняя слизь мгновенно поглотила добычу. Клон задрожал, готовясь к делению.

Основное существо действовало решительнее. Оно схватило ещё живую кричащую птицу за сломанную ногу и втянуло её внутрь, сминая тело. На этот раз оно поглотило больше, чем обычно, — и почти мгновенно породило нового клона, увеличившись в размерах. Теперь существо было даже больше самой птицы.

Вскоре придаточный клон тоже разделился — но не на крупного потомка, а на семь мелких. Возможно, одного крыла оказалось недостаточно для создания большого клона.

И тогда существо почувствовало. Не инстинкт, а почти эмоцию. Что‑то совершенно новое..

..Существо становилось умнее.

С ростом числа придаточных его разум становился острее, как и разум самих придаточных. Количество нейронов увеличивалось. Даже придаточные стали ощущаться по другому. Как будто они были и им самим, но в то же время нет. Словно у них начали появляться личности.

На мгновение оно замерло, ошеломлённое этим ощущением. Оно было странным, волнующим, новым.

Но интеллекта всё ещё не хватало, чтобы осмыслить это.

Оно продолжило путь — не зная куда, просто двигаясь вперёд. Но глубоко внутри, в самом сердце зарождающегося сознания, теплилась уверенность: скоро они достигнут какой‑то важной цели.