Часть первая. Утро третьего дня
Лиам проснулся от того, что кто-то прыгал у него на груди.
— Пирр! Пирр!
Он открыл глаза. Пиро стоял на его одеяле, сверкая синими глазами, и нетерпеливо перебирал лапками.
— Что случилось? — сонно спросил Лиам.
— Пирр! — лисёнок развернулся и прыгнул на подоконник, указывая носом в окно.
Лиам сел, потянулся и глянул на улицу.
И замер.
Золотой росток, который он посадил три дня назад, превратился в высокий стройный стебель с тремя большими бутонами. Бутоны были золотыми, как маленькие солнца, и светились так ярко, что даже сквозь утренний туман было видно.
— Созрел, — выдохнул Лиам.
Он спустил ноги с кровати, нашарил босыми ступнями деревянный пол и почти бегом выскочил на крыльцо.
Прохладный утренний воздух пах мятой и мёдом. Роса блестела на листьях. А в центре участка стояло его первое чудо.
Три золотых цветка.
«Система уведомляет: первая культура созрела.»
«Золотое семя (редкость: эпическая) готово к сбору.»
«Ожидаемый урожай: 3 золотых лепестка.»
— Лепестки? — удивился Лиам. — А не зерно?
«Каждое золотое семя уникально. Результат зависит от того, с какой любовью его растили.»
Лиам опустился на колени перед цветами. Они были тёплыми — он чувствовал тепло даже на расстоянии вытянутой руки.
— И что мне с ними делать?
«Соберите лепестки. Они могут быть использованы для: улучшения семян, создания зелий, обмена у торговцев (когда они появятся).»
— Торговцы? Здесь есть торговцы?
«Расширяйте уровень Хранителя. Новые возможности открываются постепенно.»
Лиам осторожно коснулся пальцами первого бутона. Лепесток сам отделился от стебля и упал ему в ладонь — тёплый, мягкий, светящийся. Он пах так же, как земля на его старом поле. Тем самым сладким запахом, который он так любил.
— Вот ты где, — тихо сказал Лиам. — Вся моя прошлая жизнь. В одном лепестке.
Он собрал все три, аккуратно сложил в мешочек на груди. Земля из его старого поля давно рассыпалась, но теперь мешочек снова стал тяжёлым — наполненный золотым светом.
Пиро сидел рядом и смотрел на Лиама преданными глазами.
— Пирр, — тихо сказал он, будто понимал, что сейчас происходит что-то важное.
— Спасибо, маленький, — ответил Лиам и погладил лисёнка по голове.
Часть вторая. Сладкий корень
После завтрака (каша с ягодами — Лиам нашёл на кухне банку с вареньем неизвестного происхождения) он решил посадить подарок Рены.
Семена сладкого корня лежали в мешочке — маленькие, коричневые, с едва заметным розовым отливом. Каждое было размером с рисинку.
«Семена сладкого корня. Редкость: обычный.
Время созревания: 1 день.
Урожайность: 3 корня.
Особые свойства: улучшает настроение того, кто его ест.»
— Улучшает настроение? — Лиам усмехнулся. — Думаешь, мне нужно?
«Система не думает. Система анализирует. Ваше текущее эмоциональное состояние: спокойное с элементами меланхолии (прошлая жизнь). Сладкий корень рекомендован.»
— Ты ещё и психолог?
«Система — инструмент Хранителя. Забота о Хранителе — приоритет номер один.»
Лиам покачал головой, но улыбнулся. Он выбрал свободный участок рядом с золотым стеблем (который после сбора лепестков всё ещё был зелёным и живым — система сказала, что он даст новые цветы через неделю).
Посадил три семечка в ряд. Полил. Присыпал землёй.
— Растите, маленькие, — сказал он.
И на этот раз земля ответила почти сразу.
Из почвы показались бледно-розовые ростки — нежные, хрупкие, но тянущиеся вверх с удивительной скоростью. За минуту они поднялись на палец.
— Ого, — выдохнул Лиам. — Так быстро?
«Сладкий корень — одна из самых быстрых культур на Краю Вечности. Идеально для начинающих Хранителей.»
— Рена знала, что дарила.
Пиро подбежал к одному из ростков и принюхался. Потом лизнул.
— Пирр! — восторженно сказал он и начал кружиться вокруг грядки.
— Нравится? — спросил Лиам. — Подожди до завтра, тогда и попробуем.
Лисёнок недовольно фыркнул, но послушно отошёл.
Часть третья. Тайна дневника
После обеда (хлеб с маслом и травяной чай — нашёлся в печи, будто кто-то специально оставил) Лиам сел за стол и открыл дневник.
Тот самый, что лежал на столе с первого дня. Кожаная обложка, пустые страницы. Он так и не написал в нём ни слова — всё казалось, что это слишком важно для случайных записей.
Но сегодня он чувствовал, что пора.
Он взял перо (оно лежало рядом, заправленное какими-то чернилами, которые пахли травой) и написал:
День третий. Золотое семя созрело. Три лепестка. Я положил их в мешочек, где раньше была земля с моего старого поля. Мне кажется, она обрадовалась. Пиро не отходит от сладкого корня. Рена не появлялась. Интересно, где она сейчас.
Он хотел закрыть дневник, но страница вдруг… засветилась.
Слабое золотое свечение побежало по строчкам, и под его текстом начали проявляться новые слова — написанные другим почерком. Более изящным, старым.
Ты пишешь хорошо, Лиам. Для первого раза. Я тоже так начинала.
Лиам отшатнулся.
— Что… что это?
Он перечитал строчки ещё раз. Они не исчезали.
«Обнаружена скрытая функция:
Дневник Хранителя содержит память предыдущего владельца.»
— Предыдущего? Здесь был кто-то до меня?
«Да. Хранители сменяют друг друга. Предыдущий Хранитель оставил часть своего сознания в дневнике.»
Лиам медленно опустился на стул.
— Ты… ты меня слышишь? — спросил он у дневника.
Страницы дрогнули. Новые слова проявились.
Слышу. Не очень хорошо — ты пишешь неразборчиво. Но слышу. Меня звали Энея. Я была Хранителем до тебя. Очень давно. Или очень недавно? Здесь время странное.
— Энея, — повторил Лиам. — Красивое имя.
Спасибо. Ты тоже ничего. Хотя почерк у тебя ужасный.
Лиам невольно улыбнулся.
— А что с тобой случилось? Почему ты стала… дневником?
Я не стала дневником. Я стала тем, что от меня осталось. Тело потеряла в одном неудачном эксперименте с удобрениями. Не повторяй моих ошибок. Никогда не смешивай светящийся мох с ночной свеклой. Это плохо кончается.
— Хорошо, я учту.
Учти. А теперь — у меня мало сил на разговоры. Пиши ещё. Я буду отвечать, когда смогу. И береги Пиро. Он меня помнит.
Свечение погасло.
Лиам сидел, глядя на дневник, и не знал, что сказать.
Пиро, который всё это время спал на кровати, вдруг поднял голову, тихо пискнул и посмотрел на дневник с выражением, похожим на грусть.
— Ты её знал? — спросил Лиам.
— Пирр, — очень тихо ответил лисёнок и снова уткнулся носом в подушку.
Лиам закрыл дневник и положил ладонь на обложку.
— Энея, — сказал он вслух. — Я не знаю, что с тобой случилось, и почему ты стала дневником. Но я разберусь.
Дневник не ответил.
Но Лиаму показалось, что кожаная обложка стала чуть теплее.
Часть четвёртая. Ночь и неожиданность
Ночью Лиам проснулся от странного звука.
Скреблось что-то. Снаружи. Не громко, но настойчиво.
Пиро спал у него под боком и не реагировал. Значит, не опасно — Лиам уже заметил, что лисёнок просыпается от малейшей угрозы.
Он встал, накинул рубаху и выглянул в окно.
На крыльце сидела… Рена.
Та самая женщина с серебристыми волосами и плащом из перьев. Только сейчас она выглядела иначе — уставшая, бледная, и без привычной усмешки на лице.
Лиам открыл дверь.
— Рена? Что случилось?
Она подняла на него глаза — и Лиам увидел, что её тёмно-карие глаза покраснели.
— Можно войти? — спросила она тихо. — Я не задержусь. Просто… холодно.
— Конечно, входи.
Она перешагнула порог, и тут же её ноги подкосились. Лиам едва успел подхватить её под руку.
— Прости, — прошептала Рена. — Я не ела три дня. Сказала же.
— Ты говорила, что без мяса три дня. Но ты хоть что-то ела?
Рена покачала головой.
Лиам усадил её на стул, достал из печи оставшийся хлеб (система чудесным образом пополняла запасы раз в день), налил кружку молока.
— Ешь, — сказал он.
Рена взяла хлеб дрожащими руками, отломила кусочек, положила в рот. И вдруг заплакала.
Тихо. Почти беззвучно. Просто слёзы потекли по щекам, падая на хлеб.
— Эй, — Лиам присел рядом. — Всё нормально. Ты в безопасности.
— Я никогда не была в безопасности, — прошептала Рена. — С тех пор, как попала сюда. Никто не открывал для меня дверь. Никто не давал хлеб. Все боятся.
— Чего боятся?
— Меня. — Она подняла на него заплаканные глаза. — Я не Рена. Рена — это имя, которое я себе придумала. Настоящее моё имя… приносит несчастья.
— Мне всё равно, как тебя зовут, — сказал Лиам. — Ешь давай.
Она посмотрела на него долгим взглядом. Потом кивнула и доела хлеб. Выпила молоко.
— Спасибо, — сказала тихо. — Тебе не придётся пожалеть?
— Не придётся.
Рена встала, пошатываясь, но уже крепче.
— Мне пора. Я и так задержалась.
— Куда ты пойдёшь в таком состоянии?
— Дальше. — Она усмехнулась — впервые за эту ночь. — Куда глаза глядят. Не волнуйся, я живучая.
Она направилась к двери, но на пороге остановилась.
— Лиам, — сказала она, не оборачиваясь. — Береги дневник. И то, что в нём говорит. Энея была хорошим Хранителем. И она… она знает, как вернуть тело.
— Что?
Но Рена уже вышла. В темноте её силуэт моргнул — и исчез.
Лиам стоял на пороге, смотрел в ночное поле, светящееся голубыми и зелёными огоньками, и думал.
Энея. Дневник. Тело.
— С каких это пор фермерство стало таким сложным? — спросил он у ночи.
Ночь не ответила. Только ветер принёс запах мёда и чего-то нового, незнакомого.
Пиро высунул мордочку из-за двери и тихо пискнул.
— Пирр?
— Да, маленький, — сказал Лиам. — Похоже, это только начало.
Он закрыл дверь, вернулся в кровать и долго смотрел в потолок, слушая, как за окном шуршит магическое поле.
Первый урожай собран. Появился голос из прошлого. И женщина, которая плачет, когда ест хлеб.
Интересно, что принесёт завтрашний день?
Конец третьей главы
Ну вот, дело пошло — первый урожай, первое письмо из дневника и новая загадка Рены. А что будет дальше?..
Ваш Лиам Вэлл 🌾