Услышав эту новость, Цинь Му слегка нахмурился и взглянул на
Имперского Наставника. Лицо мужчины обрело скорбный вид, и он
проговорил:
— Я отправлюсь в поместье Короля Северного Гарнизона, дабы выразить свои соболезнования.
— Имперский Наставник, почему Король Северного Гарнизона
присоединился к мятежникам? — спросил Цинь Му, убедившись, что их никто
не слышит.
— Он восстал не против императора, а против меня, пытаясь сохранить
династию Лин в безопасности, — тихим голосом ответил Наставник. — Моя
власть слишком велика, отчего он увидел во мне угрозу. Он думал, что я
собираюсь захватить трон семьи Лин… Ты прав, мне нужно создать семью.
Хоть в моём сердце царит небесный закон, я всё равно нуждаюсь в
желаниях.
Лицо Цинь Му скривилось в странном выражении. Человек, вроде
Имперского Наставника, живущий семейной жизнью? Это никак не
соответствовало убеждениям народа, однако, должно было случиться.
— Сначала я вернусь в своё поместье, чтобы переодеться в более
подходящие цвета. Король Северного Гарнизона внёс великий вклад в
развитие империи, и хоть он не разделял моих представлений о правлении,
он всё равно был человеком, вызывающим уважение. Я обязан отдать ему
дань своего почтения.
Имперский Наставник попрощался с Цинь Му:
— Теперь, когда мы в столице, можешь больше не беспокоиться о моих ранениях.
Цинь Му кивнул. Поскольку травмы наставника, полученные в предыдущей
засаде, уже были вылечены, он мог полагаться на своего старого врача,
чтобы закончить лечение.
Вернувшись в поместье, Имперский Наставник решил проявить
максимальную осторожность, пытаясь избежать возможной засады. Вместо
того, чтобы войти через главный вход, он перепрыгнул через забор.
Осмотревшись вокруг, он увидел, что все печати и замки целы. Тем не
менее, мужчина решил не терять бдительности, серьёзно позвав:
— Старый Фу? Юаньцин?
В ответ не прозвучало ни звука. Поместье Имперского Наставника было
подозрительно тихим. Войдя внутрь зала, он увидел всех своих слуг и
стражников связанными и сваленными на кучу.
Имперский Наставник нахмурился от увиденного, когда его взор внезапно
заметил Фу Юаньцина. Маленький Король Ядов был раздет догола и подвешен
к потолку зала. Его язык торчал наружу, обмотан золотой верёвкой, на
другом конце которой висела огромная металлическая гиря, выглядящая
довольно тяжёлой.
Лицо Имперского Наставника ещё сильнее изменилось, и на кончиках его
пальцев блеснул свет меча, разрезая верёвки, связывающие тело Фу
Юаньцина. Бедолага с грохотом упал на землю, и лишь в этот момент
мужчина обнаружил, что совершенствование и божественные сокровища в теле
Маленького Короля Ядов были запечатаны, отчего тот оказался слишком
слабым, чтобы освободиться самостоятельно.
Сломав эти печати, а затем освободив остальных слуг и стражников, Имперский Наставник мрачно спросил:
— Что здесь произошло?
— Понятия не имею, — дрожа от ужаса, покачал головой Фу Юаньцин. — Я
не успел ничего заметить, когда меня повесили на потолке. Я даже не
увидел, как мне вытаскивали язык изо рта. К нему привязали огромную
гирю, поэтому я не смог позвать на помощь!
— Старый мастер, в нашем поместье водятся призраки? — группа слуг
казалась испуганной до смерти. — Мы тоже не смогли увидеть, что именно
произошло!
— Призраки? — Имперский Наставник ответил. — Это не призраки.
Скорость злоумышленника была слишком высокой, настолько высокой, что вы
не смогли его разглядеть. Я знаю этого человека. Он решил
воспользоваться моим отсутствием, чтобы вломиться в поместье и украсть
свою ногу. Если я прав, сокровищница должна быть пустой.
Он потащил всех ко в ходу в сокровищницу, дабы увидеть, что печать на
двери висела в целостности, нетронута. Маленький Король Ядов вздохнул с
облегчением, улыбаясь:
— Имперский Наставник, Вы ошиблись, печать на месте. Ручаюсь, что вор не смог её разбить и оставил сокровища в покое.
Имперский Наставник вздохнул:
— Призрак не имеет формы, он может обворовать небеса и подменить
солнце, с какой стати ему утруждать себя разбиванием какой-то печати? Он
может проникнуть сквозь неё, даже не касаясь. Сокровищница и вправду
пуста.
Мужчине никто не поверил.
Затем он развеял печать и открыл дверь, за которой перед всеми
предстала опустошенная сокровищница, обворована настолько, что блестела
от чистоты.
На противоположной стороне комнаты когда-то висела картина. На ней
была изображена спина Бога Меча, нарисованная кровным принцем страны
Небесной Живописи.
Теперь на этом месте были каракули, не слишком приятные для чтения.
«Имперский Наставник, я забрал свою ногу. Кроме того, спасибо за твои
сокровища. Я хорошо вёл себя с твоими слугами, можешь о них не
беспокоиться. О! Я ещё на твоей кровати поспал, а когда проснулся,
навалил на неё кучу. Зато я тебе чаю сварил, он в комнате для учений.
Теперь, наша ссора решена, можешь не благодарить!»
Лицо Имперского Наставника помрачнело. Он немедленно пошёл в свою
комнату и поднял одеяло с кровати. В воздухе раздалась ужасная вонь, и
мужчина, отчаянно прикрывая нос, помахал рукой:
— Старый Фу, выбрось её, выбрось!
Маленький Король Ядов немедленно выбросил одеяло вместе с простыней,
однако, запах продолжал исходить от кровати. Фу Юаньцин спросил:
— Старый мастер, кровать тоже выбрасывать?
— Выброси! — гаркнув и махнув рукой, Имперский Наставник быстро пошёл
в комнату для учений. Воздух в ней проникся запахом мочи, а желтоватая
жидкость в чайнике не слишком напоминала чай.
Мужчина смахнул рукавом чайник вместе с чашками в окно, ещё сильнее перекосившись в лице:
— Позор! Даже если не брать во внимание, что он сумел вернуть свою
ногу, он здесь ел, спал и срал, дабы нарушить мой покой! Старый Фу,
достань новую кровать и чайный набор.
Недолго поколебавшись, тот ответил:
— Мастер, у нас осталось совсем мало денег…
Имперский Наставник был слегка ошеломлён, а затем пробормотал себе под нос:
— Императорская награда придёт лишь за несколько дней. Зарплату я
получаю каждый месяц, но её дадут лишь в начале следующего. Что с
зарплатой за прошлый месяц?
— Когда старый мастер уходили, вы забрали с собой больше, чем
половину зарплаты. То, что осталось, мы потратили на скромные подарки на
день рождения для нескольких королей, графов и министров. Тем, у кого
родился сын, мы тоже отправили всякие мелочи в качестве поздравления. К
тому же, несколько дней назад был день рождения матушки императора,
однако, подарок, который я подготовил, не смогли оценить должным образом
и сказали, что он неподходящий.
У Имперского Наставника начала болеть голова:
— Король Северного Гарнизона скончался, мне нужно дать что-то его
семье. У нас действительно не осталось денег? Может, мы можем что-нибудь
отдать под залог?
— Здесь… — на мгновение задумавшись, старый Фу решил промолчать.
Имперский Наставник оглянулся вокруг, и, хоть дом и не был маленьким,
внутри было совсем немного мебели. Здесь не было ничего, что можно было
бы заложить. Он всегда верил, что изобилие мелочей вокруг отвлекало от
прогресса в совершенствовании, поэтому всё, что он ел или использовал,
было предельно простым, лишённым любой изысканности. Вещи, которые он
хранил, были в основном странноватыми: нога одноногого, картина кровного
принца страны Небесной Живописи. Однако, даже эти вещи были украдены
божественным вором.
— Может, попросить о зарплате заранее?
Маленький Король Ядов ответил:
— Мастер, Вы хотите окончательно потерять свою репутацию.
Имперский Наставник колебался:
— Может, займём у кого-нибудь?
— Мы недавно вступили в войну, и кучка людей, которых старый мастер
хорошо знает, были мобилизованы и сейчас находятся далеко от дома. Кто
согласиться одолжить денег, когда глава их семьи отсутствует? Разве что
Вы пойдёте туда сами… — покачал головой Фу Юаньцин.
Имперский Наставник пробормотал:
— Я неплохо рисую, можно продать несколько картин.
— Старый мастер готов подписать свою работу?
Мужчина покачал головой:
— Если я подпишу картину своим именем, человек, который её купит, по сути даст мне взятку, поэтому я не могу этого сделать.
— В таком случае Ваша живопись не будет продаваться.
Услышав такое, Имперский Наставник разозлился:
— Откуда тебе знать, что они не будут продаваться? Я очень долго
владел картиной кровного принца страны Небесной Живописи и успел
нарисовать сотни её копий. Может я и не сравнюсь со Святым Искусств, но
этого ведь всё равно достаточно?
— Старый мастер, Вы забыли в каком городе живёте? Здесь столько
известных художников, что они напоминают косяк карпов, пытающийся
переплыть через дамбу. А сколько они зарабатывают на продаже своих
картин? Больше половины этих людей голодают настолько, что выглядят, как
мешки с костями. А у кого лучше навыки рисования, у Вас, или у них? —
сказав это, старый Фу внезапно добавил. — С другой стороны, может быть
кто-то из Ваших учеников может одолжить немного денег?
— Просить деньги у своих собственных учеников? Я не могу до такого
опуститься, — сказав это, Имперский Наставник вспомнил о Цинь Му и
улыбнулся. — Я знаю, у кого есть много свободных денег. Он безрассудно
ими распоряжается, и обычно покупал мне лекарства просто так. Если бы не
он, с такой зарплатой, как у меня, я уже давным-давно умер бы. К тому
же, он не из имперского двора, поэтому ничего позорного в этом не будет.
Я иду за деньгами, ждите меня здесь.
Когда Цинь Му вернулся в Резиденцию Учеников, он ощутил сильный запах
лекарств, как только прошёл сквозь ворота, который, казалось,
раздавался из его двора, что немного сбило его с толку.
Несмотря на то, что уборкой помещений в резиденции занимались
разнорабочие, они тоже время от времени посещали занятия в колледже,
поэтому их совершенствование было довольно сильным. Некоторые работники
были даже сильнее учеников. В истории Имперского Колледжа были случаи,
когда разнорабочий овладевал невероятными способностями и повышался в
должности до ученика, становясь уважаемым офицером.
С такими разнорабочими на страже порядка в Резиденции Учеников, почти
никому не удалось бы проникнуть внутрь незамеченным. Приведя цилиня и
Ху Лин’эр в свой двор, Цинь Му увидел огромные мешки с травами,
сброшенные в кучу перед домом. Здесь был даже медицинский котёл, печь и
другое.
Эти печь и котёл были довольно необычными. Руны на их поверхности
свидетельствовали о том, что это были очень ценные сокровища. Они ничем
не уступали сокровищам, которые юнец украл из Дворца Золотой Орхидеи!
В медицинском котле лежала чья-то нога, а в печи — рука. Увидев эти
конечности, Цинь Му был окончательно сбит с толку, после чего немедленно
приказал цилиню и Ху Лин’эр:
— Охраняйте двор и не позволяйте никому войти внутрь.
Звери поднялись и встали снаружи двора. Цинь Му повернул голову,
увидев, как цилинь с трудом продавливает своё тело сквозь дверь, и
потряс головой:
— Эта громадина становится всё больше и больше с каждым днём, скоро он сломает мне дверь, и придётся снова её заменять.
Толчком открыв дверь в главную комнату, он увидел двух мужчин,
кажущихся старыми, но в то же время молодыми, сидящих внутри. Одноногий
привёл себя в порядок. Его волосы были глянцево-чёрными, а длинную
бороду опоясывала сверкающая золотая нить. Одежда, которую тот носил,
также была подобрана со вкусом.
Старый Ма сидел напротив него, одевшись в зелёный костюм, не столь
яркий, как у одноногого. Один из его рукавов свисал донизу из-за
отсутствия руки, и в целом мужчина выглядел усталым от дороги. Вероятно,
он недавно прибыл, так как его бакенбарды были слишком длинными, а
волосы неухоженными.
Когда старики увидели входящего Цинь Му, одноногий искренне улыбнулся, а холодное лицо старого Ма потеплело.
— Дедушка Ма, дедушка одноногий… — Цинь Му почувствовал себя тронутым, и его глаза покраснели, — вы пришли повидаться со мной?
— Нет, — ответил старый Ма.
Юноша обиделся, а одноногий улыбнулся:
— Ты живёшь лучше, чем мы, с чего бы нам приходить к тебе в гости? Ты
всего лишь мальчик, которого мы подобрали, зачем нам идти к тебе тысячи
километров? Не думай слишком много.
Цинь Му сердито возразил:
— Вы здесь явно для того, чтобы меня увидеть!
Старик покачал головой:
— Я здесь просто для того, чтобы ты присоединил мне мою ногу обратно. Можешь взглянуть, жива ли она?
— Не могу.
Одноногий пал в ярость:
— Ты подлец, становишься самостоятельным? Мы здесь определённо не для того, чтобы тебя увидеть!
Старый Ма кашлянул и неторопливо сказал:
— Если ты здесь не для того, чтобы его увидеть, почему ты не потащил
свою ногу к целителю? Перестань мучать ребёнка, а то он сейчас
расплачется.
— Я не плачу, — сказал Цинь Му, немедленно переставая имитировать желание плакать.
— Хорошо, хорошо, не плач, я действительно пришёл тебя увидеть. Я как
раз вернулся с поместья Имперского Наставника, где пожил некоторое
время. К тому же я взял там несколько вещей, попавшихся под руку. Видел
ногу в котле? — старик невероятно гордился собой. — Это — моя нога! Я
забрал её из поместья Имперского Наставника, и он ничего не смог с этим
сделать! Бедолага лишь беспомощно на меня смотрел, как я отбирал свою
собственность!
Мгновение помолчав, Цинь Му тепло улыбнулся:
— Дедушка одноногий, я и Имперский Наставник только что вернулись из
похода, какого именно Имперского Наставника ты встретил в его поместье?
Старик уставился на юнца, и тот, не сдаваясь, уставился в ответ.
Улыбки на их лицах были одинаково тёплыми, отчего у окружающих возникло
бы невероятное доверие к парочке. Если бы кто-то из них вонзил человеку
нож в спину, тот всё равно продолжил бы им доверять.