Лу Фэнши массировала раскалывающуюся от боли голову и вздыхала раз за разом.
То, что её забросило в эпоху Сун тысячелетней давности, она ещё кое-как могла принять.
То, что она угодила в замужнее положение прямо с порога, тоже.
Но то, что она превратилась в некую Лу Фэнши – полную её тёзку, которая сбежала с любовником, да так и была убита этим самым любовником ради денег и брошена здесь, в глухой горной лощине, – это уже изрядно выбивало из колеи.
Вот это был удар по психике.
Прежняя хозяйка тела, затаив обиду на холодность и пренебрежение со стороны мужа, закрутила интрижку с таким же учёным мужем по имени Лю Цин, надеясь сбежать с ним и в один прекрасный день стать важной госпожой.
Кто бы мог подумать, что она зарится на статус чиновничьей жены.
А вот её избранник положил глаз на те добрые сотни лян серебра, что позванивали в кошеле у наивной дурочки.
Вспоминая слова, брошенные Лю Цином в тот момент, когда он опустил камень на голову несчастной: ─ Знаешь, почему я не трогал тебя? Ты ведь не думала всерьёз, что я так поступаю из уважения к тебе? Жирная, как свиноматка, если бы не твои деньжонки, меня от одного взгляда на тебя тошнит.
А первоначальная владелица тела как раз и верила, что Лю Цин уважает её, в отличие от её благоверного Пэй Саньлана, и именно поэтому воспылала к нему страстью.
Только никак не ожидала услышать от Лю Цина такие слова.
Она не желала с этим мириться.
Её истерики и скандалы в конце концов пробудили в Лю Цине смертоносную злобу.
При одной этой мысли Лу Фэнши снова тяжело вздохнула.
Будучи мастером фэншуй, свой последний заказ она выполняла, выбирая могильное место для одного богача, и в страшном сне не могла представить, что этот толстосум окажется главарём синдиката могильных грабителей.
Заказ на выбор геомантического места на поверку оказался требованием указать точные координаты усыпальницы.
Стоило лишь обозначить гробницу, как пришёл приказ убрать свидетелей.
И пусть она обладала кое-какими познаниями в мистических искусствах, против пулемёта Гатлинга это не спасло.
Наконец, после нескольких раздавшихся в ночи криков ночной птицы, Лу Фэнши окончательно смирилась с суровой реальностью и поднялась с глинистой земли.
Куда деваться.
Если подумать, ей ведь удалось вытащить счастливый билет с того света, а раз уж старт выдался уровня «ад», придётся искать способ выжить.
Под покровом ночи она нащупала развязанный узел узелка с пожитками, наскоро завязала его заново, закинула за спину и, цепляясь руками и ногами, выползла из оврага на дорогу.
Это тело оказалось донельзя
немощным – стоило проползти пару шагов, как в груди открывалось тяжёлое дыхание.
Лу Фэнши была вынуждена остановиться, перевести дух и лишь после этого двинуться дальше.
Судя по воспоминаниям прежней владелицы, дом любовника Лю Цина находился совсем недалеко, а соседи жили на изрядном удалении друг от друга, благодаря чему их связь удавалось держать в тайне.
Наверное, именно по этой причине он и решился на убийство ради наживы.
В конце концов, никто и не подумал бы заподозрить его.
Он спокойно мог прикарманить чужие деньги и зажить в своё удовольствие.
Примерно через две стражи в лунном свете показалась одинокая соломенная хижина – это и было жилище Лю Цина.
Осторожно перешагнув через плетёный забор высотой по пояс, Лу Фэнши остановилась.
Она опустила заплечный мешок, пальцами растрепала причёску, затем ногтями расковыряла уже затянувшуюся корочку раны на лбу, размазала кровь по губам, после чего просунула серебряную шпильку в щель между досками двери, где оставался зазор в полпальца, и легко сдвинула засов.
Лю Цин был падком на деньги, но отличался осторожностью.
Именно поэтому он не стал забирать серебряную шпильку с головы Лу Фэнши.
Дверь подалась. Лу Фэнши собралась с духом, изменила голос до жуткого шёпота и завопила: ─ Лю Цин, верни мне жизнь!
Хорошо ещё, что во дворе не держали собак, – думала про себя Лу Фэнши, – иначе этот фокус сработал бы вряд ли.
Лю Цин уже погрузился в сон, когда сквозь пелену дремоты до него донёсся чей-то оклик.
Стоило ему открыть глаза, как он увидел стоящую перед постелью растрёпанную женскую фигуру. От ужаса у него душа ушла в пятки: ─ Лу… Лу Фэнши?! Ты не умерла? Не подходи, не подходи же!..
Последнее «а» сорвалось на дрожащий фальцет от невыносимого страха.
Лу Фэнши вовремя протянула вперёд побелевшую от кровопотери руку с растопыренными пальцами и потянулась к его горлу: ─ Лю Цин, я погибла такой страшной смертью, верни мне мою жизнь!..
Лю Цин испустил дикий вопль, закатил глаза и рухнул на постель, лишившись чувств от испуга.
─ Тьфу, и это храбрец? – презрительно бросила она.
Как же он тогда решился на убийство?!
Лу Фэнши откинула упавшие на лицо пряди назад и принялась шарить по избе, пока наконец не обнаружила спрятанные Лю Цином деньги.
Уже собираясь уходить, она подошла к кровати и, не колеблясь ни секунды, со злости вонзила серебряную шпильку ему прямо в горло.
Разве не он убил её ради наживы?
Завтра, когда тело обнаружат, уездные чиновники вынесут точно такое же заключение.
Этот удар был нанесён в отместку за прежнюю хозяйку.
И ради собственной безопасности.
Если бы он пришёл в себя и понял, что она разыгрывала из себя призрака, да вдобавок забрала золото, ещё неизвестно, стал бы он её шантажировать.
Она не собиралась жить под угрозой шантажа, так что Лю Цин должен был умереть.
Выбравшись из двора, Лу Фэнши какое-то время стояла в растерянности, не зная, куда податься.
Налево лежала дорога в деревню – там, на самом краю Деревни Тяньюньсы, в доме родителей мужа обитал Пэй Чжиянь, которого все звали Пэй Саньланом; направо уходила дорога из селения, и если прошагать по ней либеральных двадцать с лишним ли, можно было добраться до городка Лиси.
Поскольку она сбежала из дома, при ней не имелось никаких документов, удостоверяющих личность.
Лишь несколько смен одежды да все сбережения семьи Пэй.
Уйди она вот так запросто, власти очень скоро палодозрениями падут именно на неё.
Но возвращаться вот так… кто знает, догадался ли этот Пэй Саньлан, что его благоверная супруга замышляла побег с другим.
Вернуться или уйти?
В конце концов Лу Фэнши решила сначала вернуться в Деревню Тяньюньсы.
Даже если уходить, то следует дождаться, пока власти поставят точку в деле о гибели Лю Цина.
Когда Лу Фэнши постучала в ворота усадьбы Пэев, уже стояла глубокая ночь. Муж прежней хозяйки, Пэй Саньлан, вышел с масляным светильником в руке и при виде её явно удивился.
Он ничего не сказал, но взгляд говорил сам за себя.
Брезгливость.
Лу Фэнши отчетливо прочла в глазах Пэй Саньлана густую, удушливую брезгливость.
И тем не менее он отпер ей дверь.
Она шагнула вовнутрь, и поскольку комплекцией она
не отличалась изяществом, Пэй Саньлану пришлось втиснуться боком у косяка, чтобы пропустить её.
Молча они прошли в главную залу. Пэй Саньлан поставил светильник на стол и продолжал смотреть на неё всё так же безмолвно.
─ Эм… я сегодня собиралась навестить родителей, да только на обратном пути угодила в лапы к разбойникам…
Не успела Лу Фэнши договорить, как Пэй Саньлан холодно усмехнулся, глядя на ссадину у неё на лбу: ─ Разбойникам? Грабители или насильники?
Лу Фэнши: ─ …
Этот Пэй Саньлан всегда отличался именно таким качеством – острым, ядовитым языком.
Именно поэтому, несмотря на всю его привлекательную внешность, спустя несколько месяцев совместной жизни прежняя хозяйка сочла, что сладкоголосый Лю Цин куда больше отвечает её вкусам.
─ Даже если ты не любишь меня, муж мой, нельзя же быть настолько язвительным!
─ Язвительным? – взгляд Пэй Чжияня прорезал тусклый свет светильника. – Лу Фэнши, когда ты прихватила все деньги, которые семейство Пэй с таким трудом собирало по крохам, это по-твоему тоже считается проявлением доброты?
─ Я…
У Лу Фэнши сразу пропал весь запал.
Причиной, по которой Лу Фэнши смогла раздобыть такую сумму для побега с Лю Цином, было то, что Пэй Чжиянь собирался через несколько дней отправляться в столицу на экзамены.
Он с первой же попытки сдал провинциальные экзамены и получил степень цзюйжэня.
Он был надеждой и гордостью всей деревни, и ради предстоящих столичных экзаменов жители сбрасывались кто чем мог, да и богатые господа из городка присылали серебро.
Правда, подношения от богатеев Пэй Чжиянь принимать не стал.
Однако отказывать в искренней помощи односельчанам было бы неучтиво с его стороны.
Прибавив к этому многолетние сбережения дяди Пэй Чжияня, Пэй Цююна, набралась круглая сумма – почти сто лян серебра, и всё это добро прежняя хозяйка утащила с собой.
Лишившись этих денег, Пэй Чжиянь, конечно, не остался бы вовсе без возможности поехать на экзамены – в худшем случае пришлось бы поступиться гордостью и занять у тех самых зажиточных благодетелей, чью помощь он прежде отклонил.
Но если бы он в будущем действительно сдал столичные экзамены на высшую степень цзиньши, подобные связи с местными толстосумами тянули бы за собой бесконечную цепь обязательств.
А в планы Пэй Чжияня это совершенно не входило.
Лу Фэнши мысленно сокрушалась: мозги у прежней владелицы явно были выбиты копытом.
У Лю Цина ни лица, ни рожи, ни толковых познаний, одна только болтливая пасть и умение вешать лапшу на уши – променять на него Пэй Чжияня и вздумать бежать с каким-то пройдохой!
Разве она не знала, чем грозит побег в качестве наложницы?
Человек, способный сойтись с чужой женой, разве может быть порядочным?
До чего же причудливой была логика этой девицы.
Лу Фэнши полагала, что после всего случившегося Пэй Чжиянь ограничился парой колких фраз лишь из исключительного благородства.
На его месте она бы выставила такую жёнушку вон пинком под зад.