К 2012 году архитектура глобальной безопасности претерпела фундаментальные изменения. Многочисленные кризисы, вспышки преступности среди мутантов и прорывы пространственных искривлений вынудили правительство провести масштабную реорганизацию. Отдел по Борьбе с Аномалиями, сокращённо ОБА, секретная структура, существовавшая с 2002 года, когда международные институты официально признали лавинообразный рост аномальных явлений по всему миру, был окончательно переформирован. Теперь ОБА перешёл под прямое подчинение Центральному Командному Пункту и стал его главным щитом против угроз, не поддающихся законам классической физики.
В центре этого механизма стояли люди, для которых война давно стала единственной формой существования. Среди них выделялся Маркус Вэйн.
Мальчик с крыши
Маркус родился в 1978 году в маленьком городке на границе Пенсильвании и Огайо. Отец водил грузовик, мать работала медсестрой в окружной больнице, и в доме никогда не было лишних денег, зато всегда были правила. Вставать в шесть. Не врать. Не бросать начатое.
В сентябре 1993 года ему было пятнадцать. Он стоял на крыше отцовского гаража и смотрел на чёрную полосу, растущую над восточным горизонтом. Ни радио, ни телевизор не работали. Соседи молча выносили из домов вещи и грузили их в машины. Где-то далеко, за холмами, гудела земля, низким и давящим звуком, от которого дрожали стёкла в окнах и ныли зубы. Мать вышла на крыльцо, увидела сына на крыше и не стала кричать. Она просто стояла и смотрела вместе с ним.
Пришельцы тогда так и не дошли до их городка. Через неделю всё закончилось, по телевизору показывали выжженную пустыню на месте Нью-Йорка, а взрослые вокруг вели себя так, словно ничего не случилось. Они пили кофе, ходили на работу, обсуждали цены на бензин. Маркус смотрел на них и чувствовал странную, нехорошую злость. Мир едва не умер, а никто не собирался говорить об этом вслух.
В тот же год он решил, что станет военным.
Путь через огонь
В восемнадцать лет он подписал контракт с армией США. Окончив с отличием Военную Академию, где специализировался на разведке и тактике действий наземных подразделений в экстремальных условиях, он быстро зарекомендовал себя как хладнокровный и бескомпромиссный стратег. Преподаватели говорили о нём коротко: этот парень умеет думать, когда остальные уже кричат.
Его карьера была стремительной и залитой кровью.
В двадцать три года он стал самым молодым командиром штурмовой группы в своём подразделении. За его плечами числилось более сорока сложных боевых операций в составе сил специального назначения. Он лично руководил успешными операциями по освобождению заложников на территории трёх разных государств.
Во время одного из локальных конфликтов, потеряв связь со штабом и оказавшись в плотном кольце превосходящих сил противника, Вэйн единолично организовал грамотный отход и вывел группу из окружения без катастрофических потерь. Двое суток они шли через горы без еды, и Маркус нёс на себе раненого радиста, потому что не мог представить, что оставит его.
На другой миссии, когда эвакуационный транспорт попал под плотный огонь, он в одиночку удерживал укреплённый рубеж, давая сослуживцам возможность вытащить раненых. В тот день погиб сержант Дэнни Оуэнс, его лучший друг с первого дня службы. Маркус вынес его тело на плечах и с тех пор всегда носил в нагрудном кармане его жетон.
За спасение подчинённых под прямым огнём он неоднократно награждался государственными боевыми орденами. На его теле практически не осталось чистого места от ожогов и шрамов после множества тяжёлых ранений, но каждый раз после койки в госпитале он неизменно возвращался в строй.
Роковая ошибка
Переломный момент в его судьбе наступил в 2004 году.
Во время хаотичного штурма в условиях плотного городского боя Маркус допустил единственную, но роковую ошибку. Он увидел тёмную фигуру, выскочившую из окна с чем-то в руке, и выстрелил. Мгновением позже он понял, что это был мирный гражданин. Отец двоих детей, вышедший из дома купить сигарет и попавший в самое пекло.
Его звали Томас Реймер. Маркус выучил это имя наизусть.
Военный трибунал был непреклонен. Вэйна лишили званий и приговорили к тюремному заключению. Он не оправдывался и не просил снисхождения, потому что считал приговор справедливым. Из камеры он написал семье Реймеров письмо. Оно вернулось нераспечатанным.
Однако просидеть в одиночке ему удалось лишь месяц.
В секретный бункер, где содержался бывший офицер, прибыли люди в чёрных костюмах без опознавательных знаков. Правительству были нужны солдаты, готовые идти туда, откуда не возвращаются. Дисциплинированные, высококлассные и, что важнее всего, те, кого не будут искать. Маркусу поставили жёсткий ультиматум: остаток жизни в гниении за решёткой или бессрочная служба в только что набиравшем силу Отделе по Борьбе с Аномалиями.
Он выбрал службу. Не из страха. Просто он понимал, что искупить Реймера можно только одним способом: спасти как можно больше тех, кто похож на него.
Внутренний ад. Инцидент «Экран»
В первые годы работы в ОБА Маркуса использовали на самых суицидальных объектах. Руководство, не колеблясь, рисковало его жизнью, бросая Вэйна в эпицентры наиболее нестабильных прорывов. Одни считали это наказанием, другие практичной экономией: если он погибнет, никто не станет писать письма.
Самый кошмарный инцидент произошёл прямо в одном из региональных офисов Отдела. В техническом блоке неожиданно материализовалась пространственная аномалия. Её ядром стал старый, покрытый гарью и высохшей слизью телевизор, найденный ранее в облучённой зоне осадков. На кинескопе без остановки транслировалось сюрреалистическое детское шоу под названием «Дом Весёлого Пиппо». Пёстрые декорации, поющие куклы, закадровый смех. Но за невинным фасадом скрывался ад. Марионетки и гротескные сущности на экране с садистской жестокостью пытали людей, и их вопли шли из динамиков в такт весёлой мелодии.
Хуже всего было то, что телевизор обладал ментальным полем. Он засасывал сотрудников штаба прямо внутрь эфира, превращая их в новых участников для следующих «серий». За одну ночь исчезли одиннадцать человек. Утром дежурный нашёл на экране их лица, застывшие в глупых улыбках.
Учёные ОБА в экстренном порядке собрали портативный стабилизатор пространственного разрыва и создали временный вход на ту сторону. Маркуса и оперативную группу укомплектовали тяжёлым снаряжением, огнемётами, термическими гранатами и отправили внутрь.
Субпространство «передачи» оказалось искажённым лабиринтом из разлагающихся декораций и липкого тумана. Картонные домики сочились гноем, лампы вместо света давали густой сладкий запах. Группа Маркуса пробивалась сквозь орды жутких сущностей, выжигая всё на своём пути струями жидкого пламени. Куклы визжали, горели и продолжали ползти, цепляясь за ботинки деревянными пальцами. Им удалось найти и отбить чудом выжившего охранника, которого засосало в аномалию накануне. Он не узнавал никого и повторял одну и ту же детскую песенку.
Захватив с собой нескольких мелких сущностей для дальнейших лабораторных исследований, группа заложила взрывчатку. Однако эвакуация превратилась в ад. Из-под земли, разрывая нарисованные декорации, поднялась колоссальная многорукая тварь, которую учёные позже идентифицировали как «Маму» этих сущностей. У неё было улыбающееся лицо величиной с дом, а из рта тянулись нити слюны, на каждой из которых болтались крошечные человеческие фигурки.
Маркус прикрывал отход группы до последней секунды, швыряя термические гранаты прямо в разверзшуюся пасть монстра, пока портал за их спинами не схлопнулся. Двое из его команды не вышли. Он ещё долго слышал в тишине ту самую весёлую мелодию.
Цена и дар
На подобных миссиях Вэйн оставил часть своего здоровья. В одном из последующих боёв с биомеханической аномалией ему вырвали правый глаз. Позже в научном блоке ему установили умный протез, кибернетический окуляр, способный сканировать тепловые подписи, фиксировать радиоактивный фон и высчитывать траектории движения объектов в реальном времени.
Но аномальные зоны забирали у него не только плоть. Годы работы в местах, где действуют собственные правила, необъяснимым образом переделывали и само его тело.
Врачи ОБА обратили на это внимание не сразу. Плотность костной ткани росла от обследования к обследованию. Мышечные волокна приобретали структуру, которой не бывает у людей. Раны заживали быстрее, чем положено, а старые шрамы стягивались, но не исчезали. Никакого мета-гена в его ДНК не нашли: анализы повторяли трижды. Организм оставался человеческим, но человеческим на самом пределе, с признаками, которые аналитики назвали приобретёнными аномалиями физиологии. Внутри зон, где меняются законы, меняется и тот, кто там побывал.
Впрочем, у этой силы был предел. Сверхплотное тело быстро сжигало ресурсы, и Маркус знал свою границу лучше любого врача. Десять, максимум двенадцать часов непрерывного боя, после чего мышцы начинали отказывать один за другим, а разум подёргивался мутной пеленой. Он никому об этом не рассказывал. Такие вещи не принято афишировать.
Группа быстрого реагирования. Оперативник «Нуар»
Годы безупречной и бесстрашной службы в ОБА выжгли из Маркуса остатки сомнений. Доказав свою абсолютную преданность и невероятную эффективность, он наконец получил полную амнистию и был переведён в привилегированное подразделение, Группу Быстрого Реагирования.
В ГБР Маркус получил официальный позывной: Нуар. Прозвище придумал один из товарищей по смене, когда заметил, что в тёмных коридорах Вэйн будто растворяется, а из тени появляется только его единственный красный огонёк. Кличка прижилась мгновенно.
Его новый экипировочный комплекс представлял собой вершину инженерной мысли.
Тактический костюм выполнен в глубоком тёмно-синем цвете из многослойного арамидного волокна с вплетением титановых нитей. По всему костюму распределены анатомические сегментированные пластины, способные держать прямое попадание крупнокалиберных пуль и сдерживать кинетические удары. Шлем и маска полностью скрывают лицо. Высокотехнологичный шлем интегрирован с умным глазом-протезом, выводя тактический интерфейс прямо на забрало. На плечах и шлеме расположены шевроны с флагом США, а на груди лаконичный геральдический шеврон с рельефной звездой. На поясе жёсткая кобура с модифицированным крупнокалиберным пистолетом и подсумки для специализированных боеприпасов: светошумовых, термических и бронебойных.
Анатомия монстра
Несмотря на отсутствие очевидных суперспособностей вроде полёта или лазерного зрения, Нуар не был обычным человеком. Его физические параметры находились на абсолютном пределе человеческих возможностей, граничащем с аномалией.
При росте в 183 сантиметра Маркус весил 102 килограмма, но в этом весе не было ни грамма лишнего жира. Его мускулатура и плотность костной ткани поражали даже бывалых врачей. Годы запредельных нагрузок, регенеративная терапия ОБА после ранений и странные последствия пребывания в аномальных зонах сформировали тело, обладающее колоссальной плотностью мышечных волокон. Нуар обладал феноменальной физической силой и невероятной реакцией. Слабым местом оставалась лишь выносливость, но и её хватало, чтобы вести бой дольше, чем большинство врагов могли выдержать.
Назначение 2012 года
В 2012 году, когда на улицах начали появляться подпольные команды молодых мутантов, а атмосфера в обществе накалилась до предела, Центральный Командный Пункт принял решение усилить контроль над подрастающим поколением.
Маркуса Вэйна, ветерана, прошедшего через ад войн, тюрьму и секретные аномальные зоны, вызвали в кабинет начальника оперативного отдела. Разговор был коротким. Ему сообщили, что он отправляется преподавать в Колледж Мутантов, к Александру Сергеевичу. Это было решение ЦКП, обсуждению не подлежащее.
Маркус выслушал приказ, отдал честь и той же ночью выехал на север штата.
Александр Сергеевич принял его в кабинете с видом на горную долину. Директору было пятьдесят семь, и седина в его волосах выглядела так, будто её кто-то нарисовал одним движением. Перед ним на столе стоял пузырёк с успокоительным. Он не спрятал его, когда вошёл гость.
— Я знаю, зачем вы приехали, — сказал Александр очень тихо. — ЦКП хочет сделать из моих детей солдат.
— ЦКП хочет, чтобы они выжили, — ответил Маркус.
— Это не всегда одно и то же.
— Нет. Но я бы предпочёл, чтобы они выжили.
Некоторое время в кабинете стояла тишина. За стеклом медленно темнело небо, и в коридоре кто-то смеялся, беззаботно и громко.
— Я дал слово, — наконец произнёс Александр. — Больше никаких команд. Никаких новых Heroes.
— Я не собираюсь строить команду, профессор. Я хочу научить их не умирать в первой же драке. Никто из них не станет героем по моей вине. Но если они выйдут на улицу, а они выйдут, я хочу, чтобы они вернулись домой.
Александр закрыл глаза и долго молчал. Потом кивнул.
Так появился «Класс Супергероев», официально значившийся в расписании как курс тактики и выживания. Александр настоял на этом названии и одновременно возненавидел его. Маркус про себя решил, что это лучшее из всего, что он мог получить от этой встречи.
Он получил статус Суперчеловека в реестре ЦКП, несмотря на отсутствие мутации. Единственный живой глаз в сочетании с холодным свечением кибернетического протеза заставил умолкнуть даже самых дерзких подростков в первый же день. Ему хватило одного взгляда.