Запах горя

Холодная комната с сыростью и полумраком. Потолок, покрытый серой плесенью и глубокими трещинами, с которых методично вытекали крупные капли грязной, ржавой воды. Они с мерным, раздражающим стуком разбивались о бетонный пол, образуя небольшие темные лужи. По этому мрачному помещению медленно шел полуголый Ермак, пытаясь унять внутреннюю дрожь. В тусклой тишине замкнутого пространства были слышны только его собственные тихие, шуршащие шаги.

В слабом, тусклом свете одинокой лампы, которая едва раскачивалась на стальном проводе, оголилось его измученное, напряженное тело. Оно было все заполнено уродливыми рубцовыми шрамами — безжалостными следами прошлых ошибок, жестоких уличных драк и столкновений, о которых хотелось забыть навсегда.

Кожа напоминала изорванную, грубую ткань, затянувшуюся неровными узлами и буграми. Он на мгновение остановился у тяжелой двери, сжал кулаки до отчетливого хруста в суставах, зажмурился и резко открыл ее, уверенно шагая вперед, навстречу неизвестности.

В лицо сразу ударил пронзительный, оглушающий гул яростной толпы и ослепляющий, режущий свет ламп. Мощные прожекторы били по глазам, заставляя щуриться, а воздух на арене намертво пропитанным едким запахом пота и чужого, животного страха. На противоположной стороне огороженного пространства стоял огромный, невероятно накаченный мужик с длинными, растрепанными волосами, в которых отчетливо проблескивала пара седых прядей.

Его прозвище – Бугай. И это имя полностью, без остатка отражало его чудовищную массу. Оба вошли внутрь арены, и за ними с грохотом захлопнулась стальная сетка, отрезая пути к отступлению.

Бугай был на голову выше Ермака, гораздо шире в плечах, а его массивные руки казались высеченными из цельного куска камня. На его лице играла сытая, наглая ухмылка.

— Ты же вроде... Ермак? Пахнешь как-то жалко — беззаботно и шутливо сказал Бугай.

— Че ты несешь? Чудак.

Бугай медленно подошел очень близко к Ермаку, нависая над ним и полностью перекрывая ему обзор своей огромной, широкой фигурой. Нарушая абсолютно все мыслимые границы и приличия, великан бесцеремонно наклонил свою массивную голову к его шее и сделал глубокий, жадный, шумный вдох носом, словно зверь на охоте.

— Эй! Отошел! — сразу вскрикнул Ермак.

— Нюх-нюх. А... Я теперь понял чем ты пахнешь... Ты сломанный горем.

Ермак резко оттолкнул Бугая от себя, вкладывая в этот короткий толчок всю свою накопившуюся злость и глубокую брезгливость. Внутри все буквально перевернулось от этого отвратительного, липкого прикосновения.

— Иди нахуй!

— Ха-ха. Забавно видеть, как ты пытаешься скрыть это агрессией. Познакомимся еще больше, пиздя друг друга.

Ермак от злости сильно нахмурился, чувствуя, как к самому горлу подступает удушливая ярость, перемешанная со страхом. Откуда этот грязный ублюдок мог знать, что именно происходит у него на душе? Но он сделал один тяжелый, глубокий вздох, силой возвращая контроль над разумом, и холодно выдал:

— Да.

В арену быстрыми шагами вошел рефери. Его лицо было мертвенно-бледным от предельного напряжения. Ермак и Бугай встали в боевое положение и приготовились к схватке. Ермак плотно прижал локти к корпусу, защищая ребра и пряча подбородок за плечом. Бугай же просто расслабленно стоял.

— Готовы? — спрашивает судья, но в ответ получил лишь угрюмое молчание обоих бойцов. Атмосфера между мужчинами накалилась так сильно, что сам воздух вокруг казался плотным и осязаемым.

Рефери мгновенно покрылся мурашками от подсознательного страха, кожей чувствуя исходящую от мужчин дикую жажду крови. Возникла неловкая, звенящая пауза, и он поспешно достал свисток, судорожно зажимая его трясущимися губами.

Раздался резкий свист. Ермак буквально взорвался с места, срываясь в яростную, стремительную атаку. В Бугая полетели быстрые, хлесткие удары Ермака, один за другим: левый, правый, целая серия плотных комбинаций, но тот с поразительной легкостью парировал их. Он просто сбивал кулаки парня своими массивными, жесткими ладонями, пока нападающий тяжело пыхтел от колоссального напряжения. Ермак вкладывал в каждый выпад всю свою силу, но никак не мог пробить эту глухую, монолитную оборону. И вдруг Бугай сделал неестественный и резкий вздрог рукой, который прилетел прямо в нос Ермака:

— А-а-гх! — прокричал от боли, закрыв свой нос рукой. В глазах мгновенно поплыли широкие цветные круги, а голова неестественно дернулась назад. Ермак попятился, отступил на шаг и обнаружил, что его нос обильно кровоточит, пачкая пальцы.

Бугай смотрел на эти брызги и тихо, издевательски злорадствовал над этим:

— Уже выдохся?

Ермак смотрел на Бугая с нарастающим ужасом, дико выпучив глаза, и судорожно думал:

«Бля... Больно!.. Это ебаный взмах руки... Он целился так точно...»

Превозмогая сильную тошноту и противный звон в ушах, Ермак грубым, размашистым движением руки вытер кровавый нос и заново встал в боевую стойку, превозмогая слабость.

— Нет.

— Нападай еще раз.

Ермак снова вырвался с места, летя на своего врага, как тяжелый снаряд. Ложное чувство слепой ярости придало ему временных сил на этот новый, отчаянный бросок. Он целился точно в голову. Бугай увернулся в самую последнюю долю секунды, отклонив корпус, и кулак Ермака рассек воздух. Второй удар пошел в корпус, но противник легко отбил его рукой, ломая всю траекторию.

Летел молниеносно третий удар, обманный боковой слева, но Бугай прочитал это шаблонное движение задолго до его завершения. Он жестко схватил бьющую руку, лишая маневра, и с силой пнул его в живот, нанося страшный, сокрушительный удар коленом снизу вверх. Ермак мгновенно скорчился от невыносимой боли и рефлекторно, с хрипом выпустил весь оставшийся воздух из груди. В легких стало пусто, колени перестали слушать команды разума, и он начал медленно заваливаться назад.

Не давая жертве передохнуть и прийти в себя, Бугай стремительно сократил дистанцию, не оставляя вообще никакого пространства для маневра. Ермак еще не отошел от удара в живот, и враг намертво схватил его шею обеими руками. Пальцы великана сдавливали горло подобно железным тискам, перекрывая артерии. Бугай снова полез нюхать, утыкаясь лицом:

— Понимаешь, Ермак... С помощью запаха можно узнать много о человеке. Вдыхая тебя с каждым разом, я обжираюсь твоим разумом.

— З-завали... ебало… — хрипло проговаривает Ермак от острой нехватки воздуха, пытаясь вырваться.

— У тебя тяжелая депрессия и чувство вины... Ха-ха

— Да ч-что тебе вообще нужно...

— Не прикидывайся дурачком. Я нашел твое слабое место и упиваюсь им.

Ермак все больше синел от жестокого удушения, легкие буквально горели. Перед глазами начали стремительно роиться крупные черные точки, губы полностью онемели. Говорить сил больше не было, тело слабело, и он судорожно, панически мыслил в наступающей, плотной темноте: «Он... Слишком много... Знает... Какого хрена... Воздух... Нужен... В-воздух...»

Сознание постепенно, неумолимо тускнело, периферийное зрение полностью отключилось, сузив мир до размеров ринга, и Ермак видел только лицо Бугая, который все нюхал и нюхал его шею, пока душил. Огромная фигура врага казалась нерушимой стеной.

Но что-то дикое мелькнуло внутри Ермака, как внезапный проблеск абсолютной ясности. Последнее чувство самосохранения сработал быстрее угасающего, засыпающего разума. Он увидел единственный момент, чтобы ударить. Левая рука была слабо зажата ногой Бугая, и Ермак резко, на пределе возможностей дернул этой рукой, освобождая предплечье, чтобы ударить его в морду. И он ударил со всей оставшейся, финальной силой.

Голова противника сильно вздрогнула от этого неожиданного удара, тяжелая челюсть громко клацнула, и он на секунду отвлекся от удушения, заметно ослабив хватку. Воспользовавшись этим коротким шансом, Ермак жадно, с хрипом вдохнул воздух. И он сразу, рванув всем телом, опрокинул огромного Бугая в сторону, с трудом разрывая мертвый захват.

Когда Бугай кое-как очухался на полу, он искренне удивился такому мощному отпору, медленно потирая разбитую кулаком губу:

— Прекрасно.

Ермак на это просто промолчал, концентрируясь лишь на том, чтобы жадно, судорожно надышаться. Он стоял прямо посреди арены, низко согнувшись пополам. Он еле как стоял на ногах, которые сильно, крупно дрожали от колоссального перенапряжения.

— Похоже, теперь мой черед атаковать, раз ты почти выдохся — говорил с ухмылкой Бугай, легко и плавно поднимаясь на ноги, словно и не было тяжелого удара.

Бугай медленно подходил к пошатывающемуся оппоненту, сокращая дистанцию шаг за шагом, уверенный в своей скорой победе. Ермак тяжело думал, глядя на его приближение сквозь соленую, заливающую глаза пелену пота:

«Мое тело ужасно ноет... Голова кружится... Он меня легко победит, поэтому надо также непредсказуемо бить...»

Ермак намеренно начал изображать еще более сильную усталость и полную слабость, нарочито низко опустив плечи и сильно шатаясь из стороны в сторону, чтобы окончательно усыпить бдительность гиганта.

— Бедный Ермачок, может сдашься? Совесть не позволяет тебя избивать... Если она у меня была! — сделал агрессивный и резкий рывок Бугай, вкладывая всю свою чудовищную массу в один сокрушительный удар.

Ермак вовремя поднял голову и полностью сконцентрировался на летящем в него ударе. В самую последнюю долю секунды Ермак резко, провалился вниз, уходя с линии атаки и глубоко ныряя под бьющую руку врага. Спина моментально взорвалась дикой, стреляющей болью от резкого движения, но адреналин в крови глушил ее. Промахнувшись, Бугай по инерции тяжело подался вперед, полностью открывая свой правый бок.

Собрав всю оставшуюся, самую последнюю силу в кулак, Ермак снизу вверх жестко вбил удар точно в печень Бугая. Противник мгновенно упал от дикой боли, издав глухой, утробный стон, и Ермак тут же взвалился на него сверху, делая серию сокрушительных, яростных ударов в лицо Бугая. Но тот судорожно защищался блоком, намертво пряча голову за локтями.

— Получай, сука! Собака ебучая! Мою жопу лучше понюхай! — яростно рычал Ермак, продолжая вбивать кулаки в чужую защиту.

— Ха-ха... А ты... Не прост... – хрипло говорил Бугай.

— Завали еба-…

Бугай из последних сил сделал резкий плевок кровью прямо в открытые глаза Ермака. Жидкость мгновенно залепила веки. Тот рефлекторно отвлекся и на время полностью ослеп, потеряв контроль над ситуацией. Бугай моментально воспользовался этим замешательством: мощным, тяжелым толчком корпуса он отбросил Ермака на бок и лег на него сверху, намертво придавливая своей огромной массой:

— Я тебя достаточно обнюхал. Теперь усни.

Бугай сделал быстрый, короткий замах рукой, и его массивный, сжатый кулак наотмашь прилетел по лицу Ермаку. В голове Ермака что-то оглушительно, страшно лопнуло с протяжным металлическим звоном. Стекающие капли крови Бугая на глазах мгновенно сменились глухой пустотой. Дикий свист трибун окончательно затих, уходя куда-то далеко.

Будучи полностью вырубленным, лежа абсолютно неподвижно на холодном, грязном полу, Ермак уже ничего вокруг себя не слышал.

И темнота в голове Ермака медленно пролетали тусклые, размытые образы его младшего брата. Он еле видел его улыбку и невинный взгляд. Мертвую тишину прерывали лишь его собственные отчаянные, беззвучные слова:

«Прости... Прости пожалуйста... Что не присмотрел...»