Виу-виу...

По темной улице шатаясь шел Ермак. Вокруг царила глухая ночь, город казался вымершим.. У него сильно кружилась голова, а дыхание было неровным, прерывистым и тяжелым. После каждого шага в груди что-то болезненно сдавливало. На носу наливался крупный, набрякший синяк от тяжелого удара Бугая — мужика, который снес его на подпольном ринге.

Внутри его головы, сменяя друг друга, крутились недавние образы. Ему до сих пор слышался едкий запах табачного дыма вперемешку со старым потом и голос диллера подпольного рынка. Тот стоял над ним, когда Ермак с трудом открыл глаза после глубокой отключки, и брезгливо пересчитывал купюры:

— Нормальное шоу ты устроил. Но ты проиграл. Больше 2000 рублей не отдам.

Возвращаясь в суровую реальность, Ермак злостно и уставши сжимал эти несчастные деньги в кармане куртки. Пальцы плохо слушались, костяшки пальцев были сбиты в кровь. Две тысячи рублей за то, что его едва не покалечили. Он еле как дошел до своего подъезда, цепляясь плечами за бетонные стены, а по темной лестнице чуть ли не ползая поднимается. Настолько ему больно и плохо. Каждый подъем на следующую ступеньку отдавался невыносимой, режущей болью в районе ребер.

Ермак с тяжелым вздохом открывает входную дверь квартиры. В нос сразу ударил привычный, спертый запах лекарств и немытой посуды. Он лениво снял кроссовки и бросил куда попало прямо у порога, не имея сил даже аккуратно их поставить.

И тут же из глубины квартиры прозвучал громкий старый женский голос:

— Ермак! Иди сюда!

Ермак, едва удерживая равновесие и пошатываясь, доходит до ее комнаты. Его лежавшая мать в кровати хмуро начала просить деньги рукой, нетерпеливо шевеля толстыми пальцами. Она имела лишний вес и очень сильно отекшее, серое лицо. Одета была в старую грязную одежду, которую давно никто не стирал. Сын нехотя ковырялся в кармане и с недовольством и глубокой, вековой усталостью кладет заработанные деньги на ее тумбочку. Мать сразу берет эти деньги и начала жадно считать, слюнявя пальцы. Но она злобно разочаровалась, увидев номинал купюр:

— Почему так мало! Боже... мне так плохо! Твоя мама от горя страдает. Таблетки нужны, а ты не смог принести побольше денег?! Позор!

Ермак подавленно промолчал, сжавшись перед ней. Он просто стоял, опустив голову и глядя в пол. Матери было будто совершенно плевать на его свежие шрамы, разбитое лицо и травмы. Ей нужно было только одно — чтобы он приносил ресурсы.

— Брата в гроба загнал и теперь хочешь меня загнать?! Ты бессердечный! Прочь отсюда! Ох сердце! — вскрикнула она, привычно хватаясь за грудь.

Мать поспешно открыла тумбочку и стала искать таблетки среди кучи пустых упаковок. Найдя нужную упаковку, та мгновенно успокоилась и начала принимать их, запивая водой. Ермак смотрел на все это представление пустым выжженым взглядом. В его глазах не было ни капли сочувствия, только глухое безразличие. Он медленно пошел к своей комнате.

Его комната была в полнейшем бардаке: повсюду валялись вещи, коробки и хлам, а нормального матраса и кровати даже не было. Только старое покрывало, брошенное прямо на жесткий пол, потертое одеяло и подушка. Тот без сил ложится на белье и мгновенно засыпает под непрекращающейся болью в голове и в ребрах.

В его снах внезапно появился совсем другой мир. Наступила теплая летняя атмосфера давних времен. Солнце ярко заливало зеленую улицу.

11-летний Ермак забирает из садика своего младшего брата Матвея. Матвей крепко держался за руку старшего, но Ермак не особо хотел держать руку, считая это лишней нежностью, и шел немного отстраненно. Младший аккуратно и тихо разглядывал вокруг. Ермак же просто хмуро и молча смотрел вперед.

— Ермак... Можешь пожалуйста дома посмотреть со мной мультики? — тихо спросил Матвей, заглядывая брату в лицо.

— Да, посмотрим. Только сиди тихо, иначе мать снова будет огрызаться на нас, — сухо ответил старший.

— Х-хорошо. Прости, что тебе тоже досталось в прошлый раз... — виновато пробормотал Матвей, вспоминая недавний домашний скандал.

Ермак просто промолчал. Вскоре те дошли до своего дома и повесили свою легкую одежду на крючки. Ермак обнаружил, что матери нет дома, и сильно удивился этому.

Братья легли на диван и включили старый телевизор. Старшему было откровенно скучно смотреть детские передачи, он лениво листал каналы, а младший с огромным интересом смотрел на все это, поджав под себя ноги.

Через какое-то время Ермаку захотелось в туалет. Он подошел к деревянной двери, дернул за ручку, но старый заклинивший замок не поддался. Ермаку пришлось приложить немало силу, сильно навалившись плечом, чтобы с трудом и громким скрежетом открыть эту сломанную дверь.

«Надо будет починить, а то Матвей точно не справится, застрянет здесь», — мельком подумал одиннадцатилетний Ермак, но тут же выкинул это из головы, отвлеченный мыслями о делах.

Он вернулся в комнату, но на диван садиться не стал. Ермак мыслил в своей голове про свои планы:

«Бля, надо бы к тому уебку сходить. Он слишком обнаглел и начал распускать слухи обо мне. Если не выйду, то моя репутация упадет».

Но Ермак оборачивается и вспоминает про Матвея. Оставлять его было сомнительно. Однако желание наказать было сильнее.

— Слушай, Матвей. У меня есть одни дела. Можешь сидеть, как паинька?

— Да, могу! — уверенно кивнул мелкий.

— Хорошо, не подведи меня.

Ермак надел на себя кофту и, уходя, закрывает входную дверь на замок. Ключ повернулся дважды. Тот мчится со всех ног к другому двору, чтобы успеть до темноты. Там его уже поджидали 5 людей, местная дворовая компания, среди которых был один самый неприятный тип для Ермака. Завидев его, этот парень вальяжно откликает на всю площадку:

— Эй, Ермак! Мы тебя тут заждались!

— Я тебя так сильно обидел, что ты клеветаешь на меня за спиной? — спокойно подошел Ермак.

— Так у тебя реально мать шлюха! Сын шлюхи. Я могу еще полно деталей рассказать! — выкрикнул тот, пытаясь спровоцировать драку.

— Возможно мать и вправду шлюха... — ледяным тоном отозвался Ермак.

Все в толпе вокруг дико удивились такому ответу Ермаку. Никто не ожидал, что он пропустит такое оскорбление мимо ушей.

— Ха-ха, ты что признаешься в этом?

— Ближе к делу. Я тебе дам пизды.

— Ха-ха, ну попроб-...

Дерзкий ответ противника резко прерывается сокрушительным ударом Ермака прямо в лицо. Противник не был сильным сразу упал на землю, схватившись за разбитый нос. Вся толпа в ту же секунду замерла, испугавшись Ермака. Жертва валялась в слезах на земле и, оправдываясь перед друзьями, кричал:

— Нечестно! Ты напал без предупреждения! Ты просто ссыкотня!

Но Ермак даже не стал его слушать. Он молча развернулся спиной к толпе и ушел из площадки. Дорога туда и обратно заняла всего полчаса. Вернувшись в свой район, старший брат идет в ближайший магазин и покупает любимую еду мелкого, как компенсацию за то, что оставил одного. Крабовые чипсы.

Ермак с покупкой доходит до своей хрущeвки, но вдруг видит сирены скорой помощи, которые мигали синим светом прямо у его подъезда. Его в ту же секунду пробирает дикий, животный страх. Он мчится к своей квартире, взлетая через ступеньки. Вбежав внутрь, он обнаруживает двух медиков у обмякшего младшего брата, лежащего на диване, и плачущей матери.

— Что случилось с Матвеем!? — орет отчаянно Ермак, пытаясь прорваться к брату.

— Он... мертв... — тихо и горько произнес один из медиков, опуская голову.

Ермак после этих слов начал крупно дрожать, а на его глазах мгновенно пошли слезы. Дыхание сбилось, в ушах зашумело, а голова кружилась так, что пол уходил из-под ног. Большая пачка чипсов на его руке выскользнула и с тихим шуршанием упала на пол.

«Нет... Нет... Не может быть... Этого не может быть...» — билось в его мыслях.

— Ты же обещал, что будешь паинькой!! Ты не сдержал слово!! — сказал дрожа и плача Ермак, обращаясь к телу брата.

Он упал на колени перед диваном и начал сильно рыдать, содрогаясь всем телом. Те медики молча ушли из квартиры, чтобы забрать какие-то вещи и документы из машины. Когда Ермак немного успокоился, хоть и не сильно, продолжая размазывать слезы по лицу, он увидел громко плачущую мать.

Ермак поспешил ее успокоить, почувствовав общую беду, и попытался коснуться ее руки нежно, хоть Ермак и не любил особо свою маму из-за ее тяжелого характера. Но прикоснувшись, Мать резко, с ненавистью оттолкнула сына. Он отлетел назад и замер в полном ступоре.

— Это ты! Это ты виноват! Почему... Почему ты оставил его!? Он наелся таблеток!! Ты убил Матвея!!

Ермак после этих слов снова начал лить слезами, будучи в полном ментальном контузе от горя. Дыхание полностью сбилось. Мать окончательно добила его еще одним жестоким словом:

— Уходи прочь, уебище!!

Звуки оров матери, отголоски сирены на улице и бешеное сердцебиение начали накладываться друг на друга, образуя в его голове один отвратительный, давящий гул. А зрение во сне начало сильно искажаться.

— А-А-А!! — Ермак со слезами просыпается на полу в своей темной комнате и кричит, тяжело стоная от душевной боли.

Прошло много лет, но этот кошмар возвращался снова и снова. Он начал плакать в подушку, сдерживая всхлипы. Но из комнаты матери тут же послышался ее тихий, но требовательный и холодный голос:

— Ермак! Принеси воды!

Ермак медленно поднимает голову с подушки, но вместо заплаканного лица на нем мгновенно появляется уставший и мертвый взгляд. Слезы словно испарились.

Он встает на ноги, придерживая больные ребра, и идет в кухню набрать воды. Парень молча, без единого звука зашел в ее комнату, поставил стакан на столик.

Мать жадно, суетливо схватила лекарство.

Ермак ничего не сказал. Мать допив лекарство, посмотрела на сына с раздражением и презрением.

— Че встал? Иди спать — сказала Мать.

Парень вернулся в свою пустую комнату, упал на матрас и закрыл глаза. Тот снова уснул тяжелым сном без сновидений.

Но поспать ему толком не дали. Спустя всего пару часов тишину раннего утра колом разрезал истошный крик матери у двери комнаты Ермака:

— Ермак! Живо вставай! Ты в школу опоздаешь! Мне жалобы от учителей не сдались нахрен! Живо поднимайся!

Ермак резко открыл глаза. В голове пульсировала кровь, башка раскалывалась, а ребра ныли еще сильнее, чем ночью после ринга. Мать же ушла к себе обратно в спальню.