Мо Юйжоу хотела выманить у Хань Юйфаня предложение аборта, чтобы
выставить его инициатором разрыва. Она прекрасно понимала, что,
оставаясь с Хань Юйфанем так долго, — теперь было невозможно обрубить
все концы. Все, что когда-то было их тайной, теперь превратилось в его
компромат против неё.
Хань Юйфань взглянул на неё острым взглядом, как будто он мог видеть её душу насквозь.
«Конечно,
ты должна рожать. Я уже так многим пожертвовал ради этого ребенка, ты
думала, что теперь я сдамся? Мо Юйжоу, позволь мне сказать тебе кое-что,
если ты осмелишься на аборт, я сделаю все, что в моих силах, чтобы
уничтожить твою карьеру».
Слова Хань Юйфаня были зловещими, они
несли предупреждение. Если Мо Юйжоу хотела избавиться от него и Тяньи,
это будет не так просто!
Мо Юйжоу посмотрела на Хань Юйфаня в
ошеломлении. Она раньше думала, что, с характером Хань Юйфаня, он не
стал бы принимать этого ребенка, но … кто бы мог подумать, что он
попросит её сохранить плод.
Если она должна была оставить ребенка, как бы она могла подписаться с Creative Century?
Известие
о том, как она гуляет по агентствам уже распространилось как лесной
пожар, если она не смогла бы избавиться от ребенка, как она объяснится
перед господином Ли и Creative Century?
Хань Юйфань посмотрел на
безмолвную Мо Юйжоу, уголки его губ слегка изогнулись. Не было никакой
вероятности, чтобы он отпустил её без боя после предательства. Он
собирался подождать и посмотреть, как она впишется в новые повороты
теперь, когда её несёт на бешеной скорости.
Эти мысли снова
напомнили ему о Тан Нин; она когда-то чувствовала то же самое — в этот
момент он почувствовал, что, наконец, понял её мотив …
Предательство
не оставляет никакой жалости, пока другой человек не будет уничтожен.
Сразу после этого Хань Юйфань вытащил свой телефон. Прямо перед Мо Юйжоу
он позвонил Лун Цзе: «Дай мне график Тан Нин, я сегодня же забронирую
рейс во Францию».
На другом конце провода Лун Цзе застыла в
изумлении. Хань Юйфань на самом деле хочет прилететь во Францию?
Казалось, он мечтал примириться с Тан Нин.
Наткнувшись на
отсутствие реакции Лун Цзе, голос Хань Юйфаня стал холодным, он
заговорил более агрессивно: «Лун Цзе, я все еще генеральный директор
Тяньи, а Тан Нин все еще мой артист, я имею право знать, что она
делает!»
На самом деле Тан Нин слышала его слова из телефона Лун Цзе, поэтому она дала указание: «Отправь ему».
«Но…»
Тан
Нин покачала головой, напомнив Лун Цзе, что нет необходимости вступать с
Хань Юйфанем в конфронтацию. Лун Цзе неохотно ответила Хань Юйфаню:
«Сейчас пришлю на телефон». Впоследствии она повесила трубку и смущенно
посмотрела на Тан Нин.
«Ты должна дорожить Большим боссом, почему ты согласилась с Хань Юйфанем?»
«А
ты не понимаешь? Мо Юйжоу стояла рядом с ним, он просто хотел
подразнить её. При всём, что происходит в Creative Century, ты думаешь,
он действительно полетит сюда? Не волнуйся. Плюс, мы решили не
останавливаться в том отеле, который мы изначально выбрали»,- пояснила
Тан Нин, пока она распаковывала одежду Мо Тина.
Услышав её, Лун Цзе расслабилась, тогда она отправила расписание Тан Нин Хань Юйфаню.
«Хорошо, завтра утром я везу тебя на показ. А пока оставлю тебя и Большого Босса наедине»
Вскоре
после этого Мо Тин вышел из душа; с головы и до ног весь его наряд
состоял из одного только белого полотенца. Тан Нин быстро встала, чтобы
помочь ему высушить волосы. Она осторожно подвела его к себе и спросила:
«Ты ляжешь спать, или мы пойдём на пляж и дождёмся восхода?»
«Конечно,
я хочу посмотреть на восход солнца», — мягко ответил Мо Тин. В
действительности, с тех пор как он занял свой пост в Хай Жуй, он никогда
так не расслаблялся; все это благодаря Тан Нин, которая не дала ему
взять с собой какую-либо работу.
Тан Нин улыбнулась, она вытащила набор свежей одежды и помогла Мо Тину переодеться.
Пара
осталась в прибрежной вилле; их окружение было очень тихим. В отличие
от её обычного имиджа, Тан Нин носила желтое платье с соломенной шляпой;
на шее у неё висела камера. Мо Тин все время обнимал её за плечо, пока
они шли босиком по пляжу.
Звук грохочущих волн бросался в их
уши, в далеком горизонте виднелось свечение. Пара сидела бок о бок на
пляже. Тан Нин не могла сдержаться и не сфотографировать лицо Мо Тина.
Мо Тин повернул голову и улыбнулся, когда он протянул руку и подтянул её к себе, прежде чем выхватить камеру.
«Я
не могу сохранить эту фотографию, не так ли? Если папарацци
обнаружат…»,- Тан Нин с сожалением посмотрела на фотографию и сказала.
«Конечно, ты можешь сохранить её …»,- Мо Тин схватил её за подбородок и страстно поцеловал: «Это наша память».
«Аккуратнее, повсюду люди …»
«Где
тут люди в это то время дня?»,- Мо Тин удивленно посмотрел на неё,
когда он снова поцеловал её; их языки танцевали вместе, как и их сердца,
наполненные необъяснимой сладостью. Наблюдать за восходом солнца с
любимым человеком и гулять по пляжу — все вокруг выглядело, будто
застыло на месте.
К сожалению, шоу Luxury было уже этим утром.
Тан Нин играла важную роль, ведь она открывала весь показ мод, поэтому
после того, как пара закончила ласкаться на пляже, Тан Нин умылась и
направилась к месту проведения. Видя все эти незнакомые чужеземные лица,
Тан Нин внезапно вспомнила, как когда ей было 18 лет, и она много
работала во Франции.
Она, как обычно, нервничала, но она больше
не была той неопытной маленькой девочкой. Её спокойствие впечатлило
гримёра: «На шоу Luxury полно новичков, но вы единственная, кто не
пугается».
Тан Нин улыбнулась, она повернулась, чтобы взглянуть на других моделей.
«О,
да, открытие показа изначально предназначалось для другой
модели-азиатки, но … её заменили, потому что она слишком нервничала. Она
вот там»,- гример указал направо. На диване сидела девушка лет
двадцати: «Её заменили».
Тан Нин взглянула на модель; она не
узнала её. Впоследствии она переоделась в свою одежду и осталась тихо
сидеть на своем стуле.
Тан Нин осмотрела себя в зеркале. Это шоу
обеспечивало ей дополнительные очки для интервью с Чэн Тянь, поэтому …
для нее это было чрезвычайно важно. Шоу также определяло, сможет ли она
перешагнуть через «Creative Century» и «Star Age»; ставя себя превыше
всех …
К счастью, Мо Тин тоже присутствовал.
Это заставляло её чувствовать тепло.
В
стороне от Тан Нин некая фигура сердито смотрела на неё всё это время.
Она не хотела отказываться от открытия показа … Тан Нин украла его.
Конечно, она знала Тан Нин; она была известна в Пекине. Но какое право она имеет красть чужой труд?
Она была просто стареющей моделью из маленькой компании!