Ватанабэ Тору ещё раз внимательно просмотрел заполненный лист Тамамо Ёсими, прикидывая в уме, какова вероятность того, что она добросовестно выполнит его учебное задание.
Как ни крути, шансов нет.
Будь она настолько самодисциплинированной, то не оказалась бы в кабинете Клуба наблюдения за людьми.
У Ватанабэ Тору не было таких прав, как у Киёно Рин, чтобы по щелчку пальцев вызывать родителей учеников в школу.
Придётся заниматься репетиторством прямо здесь?
Если бы была возможность, он бы вообще не хотел с ней разговаривать или даже видеться.
Он заговорил:
— Тамамо-сан, больше всего баллов ты теряешь по истории мира, особенно в периоды Чуньцю и Сражающихся царств. Полный провал.
— Знаешь, а я иногда думаю: неужели правда необходимо учить историю других стран? — Тамамо Ёсими накрутила прядь волос на палец. — И математика тоже… какая от неё польза в повседневной жизни?
— Если ты не собираешься заниматься научными исследованиями, то с точки зрения одних лишь сухих знаний – никакой.
— Тогда зачем школа нас этому учит?
Тамамо Ёсими недовольно уставилась на Ватанабэ Тору своими красивыми глазами, словно он был министром образования, лично утвердившим учебную программу.
Ватанабэ Тору ничуть не разозлился, потому что она его совершенно не интересовала.
Он небрежно ответил:
— Знания могут быть бесполезны, но процесс их запоминания и решения задач тренирует мозг, помогая нам постепенно учиться системному подходу к вещам.
— Смысл обучения, полагаю, в том, чтобы в будущем, столкнувшись с чем-то новым без подсказок и опыта, мы имели представление, с какой стороны к этому подступиться. Так человечество продолжает познавать мир и развиваться.
— Если взять меня: я мечтаю стать «Токийским красавчиком», а для этого нужно каждый день превосходить самого себя. Умение учиться системно и натренированный мозг помогают мне добиваться успеха быстрее, скажем, в изучении иностранных языков. Примерно так.
Тамамо Ёсими около минуты о чём-то размышляла, а затем с сомнением произнесла:
— Я с самого начала хотела спросить: разве «Токийский красавчик» – это не тот, кто, полагаясь на внешность, отпускает шуточки, а потом лезет рукой под юбку к девушке?
Ватанабэ Тору, чувствуя, как начинает болеть голова, переносицу сжал пальцами. Рядом раздался довольный смешок Киёно Рин.
Он искоса взглянул на неё: Киёно Рин, не отрываясь от книги в твёрдом переплёте, пробормотала: «Эта часть весьма занятна».
Оказывается, то, что она никогда не лжёт, не означает, что она не может утаивать часть правды или подменять понятия.
Хитрая девица.
Он отвел взгляд и аккуратно сложил проверенный лист:
— Неважно, полезно это или нет, просто учись ради сдачи теста.
— Но я не хочу решать задания! Ненавижу их, это совсем не интересно.
Ватанабэ Тору подумал немного:
— Я буду «угадывать» для тебя вопросы.
— «Угадывать»?
— Угу, — кивнул он. — Я прорешал все пробники, которые составили учителя. Я буду подбирать задачи под их предпочтения, тебе останется делать по одному варианту в день. Гарантирую, Тамамо-сан, на пересдаче ты получишь как минимум «B».
— Ты правда сможешь угадать? Это вообще реально? — Тамамо Ёсими вскочила, и её стальной стул с неприятным скрежетом проехался по полу.
Киёно Рин поморщилась.
— Конечно, — Ватанабэ Тору улыбнулся, и в этой улыбке сквозила железная уверенность. — Мой показатель отклонения – 74, куратор Коидзуми сказала, что я могу претендовать на рекомендацию в Токийский университет. Что скажешь?
О Токийском университете сложилось дурное впечатление: вечно кажется, что там одни зануды да политики. Но если ты скажешь ученику частной школы: «Как насчёт того, чтобы нацелиться на Токийский университет?», тебе ответят: «Токийский университет? Невозможно! Совсем невозможно! Не поступить, даже не мечтай».
Вывод: можно презирать внешность и повадки студентов Токийского университета, но нельзя презирать их мозги.
Примерно так всё и обстояло.
Поэтому, услышав, что учителя прочат Ватанабэ Тору в Токийский университет, Тамамо Ёсими тут же поверила.
— Кажется, ты сегодня совсем не такой, как в прошлый раз, но неважно, — она подошла почти вплотную, так что их лица оказались в нескольких сантиметрах друг от друга, и прошептала:
— Тору, ты ведь дашь мне варианты, да? Ну, учитывая наши с тобой отношения~
— Куратор Коидзуми поручила мне подтянуть тебя, так что с этим проблем не будет, — Ватанабэ Тору отстранился. — Но после того как прорешаешь, придётся выучить наизусть ход решения.
— Не волнуйся, не волнуйся, какой смысл списывать, если не выучить ответы?
— Списывать? Ну, называй как хочешь. У тебя два варианта: либо ждёшь здесь, пока я составлю сегодняшний вариант, либо возвращаешься домой, а завтра сделаешь два сразу – по четыре листа на два предмета.
— Выбираю второе, меня ведь Кей-чан ждёт~ – Тамамо Ёсими подхватила сумку и, почти подпрыгивая, выбежала из класса. — Задания на тебе, Тору-кун~
В кабинете снова воцарилась тишина.
— «Токийские красавчики» всегда так обманывают?
— Я называю это тактикой.
Они перекинулись парой слов о вариантах.
Частная школа открылась всего месяц назад, много ли можно спросить? Пять дней, по одному листу в день – этого достаточно, чтобы вызубрить всю программу.
Тамамо Ёсими купилась на «примерного ученика» и «варианты с ответами».
Люди, привыкшие искать лёгкие пути, всегда одинаковы – что в прошлом, что в настоящем.
— Но должна признать, в методах репетиторства ты меня превзошёл.
Ватанабэ Тору удивлённо посмотрел на Киёно Рин: по его впечатлениям, она не была из тех, кто способен признать поражение.
Не успел он открыть рот, как она добавила:
— Как видишь, отсутствие гордыни – тоже одна из моих сильных сторон, — девушка поправила волосы и одарила его располагающей улыбкой.
— Да-да, ты самая лучшая в мире, — Ватанабэ Тору взял сумку, собираясь уходить.
— Эта фраза – ложь. Считаешь, что я недостаточно хороша? Чтобы ты из-за собственного невежества не смог оценить моё величие, объясню: признать, что кто-то в чём-то превосходит тебя, способны лишь люди с благородными качествами.
— Если больше ничего, я пойду, — Ватанабэ Тору чувствовал, что она безнадёжна.
Куратор Коидзуми, тут человек настолько самоуверен, что смотрит на всех свысока, заставьте её написать объяснительную!
Киёно Рин скрестила руки на груди, подперев подбородок:
— Это то, что называется «игра в недотрогу»? Низкий приём, трудно поверить, что какая-то женщина на это поведётся.
Дойдя до двери, Ватанабэ Тору обернулся:
— Почему все мои действия ты рассматриваешь исключительно через призму своего «хорошего отношения»?
— Ты меня не любишь, но это не значит, что не хочешь обладать моим телом, — Киёно Рин одной рукой прижала воротник блузки, а другой разгладила юбку. — Если говорить прямо, мужчины – именно такие существа.
— Нет, об обладании я даже не думал.
Киёно Рин одарила его победной, высокомерной улыбкой, отпустила воротник и юбку, приняла гордую позу и вновь открыла книгу.
— Дверь закрой.
Проклятье!
Даже если бы он бессознательно о чём-то таком и подумал, то речь шла не о физическом обладании, а об унижении её достоинства!
Быть обвинённым в низменных намерениях женщиной, которая ещё и ведёт себя как королева – это невыносимо злит.
Ватанабэ Тору хотел с грохотом захлопнуть дверь, но срывать гнев на предметах – недостойно «Токийского красавчика».
Если в следующем месяце в игровом магазине появится полезный препарат, он заставит эту женщину, у которой, кроме красоты и ума, ничего нет, познать его гнев.
Ватанабэ Тору мягко прикрыл дверь.