Станция в Эшбере гудела от привычного шума — путешественники перекрикивали толпу, вдалеке раздавался резкий свисток отходящего поезда, и повсюду висел гул сотен одновременных разговоров. Я стоял, прислонившись к колонне и скрестив руки, делая вид, что мне всё равно. Мои мысли, однако, были где-то далеко. Как всегда.
Рейнольдс стоял рядом со своей сестрой, Майлой, которая цеплялась за него с той печалью, на какую способен только ребёнок. Хотя она и пыталась быть сильной, дрожь в голосе выдавала её.
«Не могу поверить, что тебя так долго не будет, Рей», — пробормотала она мягким тоном, её глаза расширились, словно она уже потерялась без него. «Кто будет помогать мне с учёбой? И... а как же "Хабиби"?»
При этих словах я чуть не фыркнул. Да уж, пыталась быть незаметной, но меня на мякине не проведёшь.
Рейнольдс, как и подобает старшему брату, улыбнулся и ободряюще положил руку ей на плечо. «Ты справишься, Майла. Просто сосредоточься на учёбе, хорошо? И пообещай мне кое-что». Он наклонился, будто собирался поведать ей великую тайну. «Даже не думай захватывать "Хабиби", пока Реджиса нет».
Она напряглась и слишком быстро отвернулась, чтобы скрыть свою вину. «Как будто я хочу управлять "Хабиби"», — огрызнулась она, но я видел её насквозь. Эта искорка амбиций — словно ей не терпелось попробовать. В другой жизни из неё могла бы получиться хорошая предпринимательница. Но не в этой, и уж точно не с моим рестораном.
Я бросил на неё взгляд, позволив уголку рта изогнуться в ухмылке. «О, неужели?» — поддразнил я. «Уверен, эта мысль тебе и в голову не приходила». Мой голос сочился сарказмом. «Но не волнуйся, "Хабиби" не готов к твоему захвату. Пока что».
Её ответный испепеляющий взгляд был бесценен, но я оставил всё как есть. Не было нужды раздувать пламя ещё больше. Она могла мечтать сколько угодно, но пока я рядом, «Хабиби» останется моим.
В этот момент звук торопливых шагов привлёк моё внимание. К нам, запыхавшись, подбежал Дэмиен с двумя аккуратно завёрнутыми свёртками.
«Рей!» — позвал он, его голос был напряжён от эмоций. «У меня кое-что для тебя — два прощальных подарка перед твоим отъездом».
Рейнольдс удивлённо обернулся. «Папа, не стоило…»
«Знаю», — перебил его Дэмиен, переводя дух. «Но я хотел. Это не просто подарки, я хочу, чтобы ты взял их с собой. В дорогу».
Я наблюдал за всем этим с преувеличенной скукой, но даже я не мог не заметить, как много это значило для Дэмиена. Он не был мастером выражать чувства словами. Но вот поступки — они-то и раскрывали все его карты.
Рейнольдс принял свёртки, и когда он открыл первый, в свете блеснуло пространственное кольцо. Должен признать, отличная работа.
«Это пространственное кольцо самой большой вместимости, какое я смог найти», — объяснил Дэмиен. «В него должно поместиться всё, что тебе понадобится, и даже больше. Знаю, сейчас это может показаться не таким уж и важным, но поверь мне, оно тебе пригодится».
Рейнольдс надел кольцо, тихо поблагодарив отца. А вот второй свёрток заставил меня удивлённо приподнять бровь. Внутри лежало светящееся зелёное ядро маны Хранителя Древнего Леса, его мягкий свет пульсировал, словно сердцебиение.
«Ядро мана-зверя», — сказал Дэмиен, его голос понизился, будто вес этого дара был слишком велик. «Хранитель Древнего Леса. Если правильно его используешь, оно выведет твоё ядро на новый уровень. С ним ты сможешь прорваться на светло-оранжевую стадию».
Я молчал, наблюдая, как Рейнольдс вертит ядро в руках, явно тронутый этим жестом. Даже оттуда, где я стоял, я чувствовал исходящую от него необузданную силу. Неплохо, старик. Неплохо.
Я позволил тишине повисеть секунду, прежде чем вставить своё слово: «У пацана и так забот полон рот, а мы теперь ещё и редкие ядра в общую кучу подбрасываем? Смотри не растрать его зря, щенок». В моих словах сквозил привычный сарказм, но даже я должен был признать — это был важный момент для него. И я не хотел, чтобы он всё испортил.
Рейнольдс, к его чести, серьёзно кивнул. «Не растрачу. Обещаю».
Дэмиен бросил на сына последний, долгий взгляд. «Просто береги себя там, Рей. Как бы далеко ты ни зашёл, знай, что здесь тебя всегда ждёт семья».
Раздался свисток поезда, вырвав меня из этой сцены, словно крюком. Пора двигаться. «Если уж у нас тут такое эмоциональное прощание, может, хотя бы ускоримся?» — простонал я, выпрямляясь и потягиваясь, будто мне было до смерти скучно. «Поезд ждать не будет, а я предпочёл бы не представлять, в какой хаос превратится "Хабиби" без нас».
Рейнольдс рассмеялся, явно повеселев. Он бросил последний взгляд на отца и сестру, прежде чем шагнуть в вагон. Мы устроились на своих местах, и краем глаза я увидел, как Майла яростно машет с платформы, её фигурка уменьшалась по мере того, как поезд отъезжал.
Рейнольдс откинулся на спинку сиденья, его лицо смягчилось, пока он смотрел на неё, пока она не исчезла из виду. «Что ж», — тихо сказал он. — «Поехали».
«Ага, щенок», — пробормотал я, откидываясь на своё сиденье и прикрыв глаза. «Поехали».
Пока поезд громыхал, городской пейзаж медленно сменялся холмистыми полями и густыми лесами. Я позволил своим мыслям блуждать, и ровный стук колёс растворился в фоновом шуме. Рейнольдс, прислонившись головой к окну, почти сразу уснул, оставив меня наедине с моими мыслями. Какое-то время я наслаждался тишиной, а проплывающие мимо пейзажи сливались в убаюкивающую дымку.
Но это длилось недолго.
«Сколько ещё до Нового Зестира?» — Рейнольдс нарушил тишину, пошевелившись на сиденье.
Я приоткрыл один глаз и ухмыльнулся. «Ещё несколько добрых часов, щенок. У тебя куча времени, чтобы вздремнуть — или донимать меня своими вопросами».
Он помедлил, а затем снова заговорил, на этот раз осторожным голосом. «Вообще-то, я давно хотел у тебя кое-что спросить».
«О?» — ответил я, не потрудившись сменить позу. «И что же это?»
Он взглянул в окно, словно пытаясь набраться смелости, чтобы спросить. «Шаурма».
Я моргнул. «Шаурма? Из всего, о чём ты мог бы меня спросить, ты хочешь поговорить о шаурме?»
Он усмехнулся. «Ага. Ты как-то сказал, что "понял, что в этом мире нет шаурмы", что… звучит так, будто ты знаешь о других мирах».
Чёрт. Я надеялся, что он забудет этот комментарий.
Я слегка пошевелился, и моя привычная ухмылка на мгновение дрогнула. «Что ж, щенок, тебе повезло. Время историй».
Любопытство Рейнольдса было задето. «Хорошо… продолжай».
Я огляделся, чтобы убедиться, что поблизости никого нет. Мы были в купе одни. Затем, наклонившись вперёд с притворно-серьёзным выражением лица, я прошептал: «Видишь ли, твой великий герой, Артур Лейвин, изначально был не из этого мира. Он был реинкарнацией кое-кого другого… короля из совершенно иного мира. Короля Грея, если быть точным».
Глаза Рейнольдса расширились от недоверия. «Погоди, что? Реинкарнация? Другой мир? Ты издеваешься надо мной, Реджис?»
Я позволил тёмному юмору просочиться в мою ухмылку. «О, я абсолютно серьёзен. Артур — или Грей — жил в мире, совершенно отличном от этого, со своими народами, проблемами и, конечно же, уличной едой. Шаурма там была одним из самых популярных блюд. Когда я был связан с ним, я получил доступ ко всем его воспоминаниям и наткнулся на этот восхитительный маленький кусочек его прошлого».
Рейнольдс ошеломлённо уставился на меня. «Ты хочешь сказать, что Артур Лейвин, герой Дикатена, на самом деле был реинкарнированным королём из другого мира… и вот так здесь появилась шаурма?»
Я откинулся на спинку сиденья, моя ухмылка стала шире. «Ага. Хочешь верь, хочешь нет, но это правда. Но вот что самое забавное — если ты когда-нибудь решишь пойти и рассказать об этом людям, никто тебе не поверит. Они подумают, что ты спятил». Я мрачно усмехнулся. «Так что давай, распространяй правду направо и налево. А я хоть развлекусь».
Рейнольдс несколько раз моргнул, всё ещё пытаясь осознать всю абсурдность ситуации. «Это… безумие».
«Добро пожаловать в мой мир, щенок», — сказал я с ухмылкой. «Буквально».
Он замолчал, его разум явно пытался осмыслить всё, что я только что на него вывалил. Мне почти стало жаль пацана. Почти.
Но, как всегда, он ещё не закончил. «Так… это значит, что все реинкарнируют после смерти? Мы все попадаем в разные миры, когда это происходит?»
Я вздохнул, приоткрыв один глаз. Конечно, он это спросит. «Нет, щенок, это так не работает. Реинкарнация Артура не была какой-то космической случайностью. Его привели сюда не просто так».
«Привели? Кто? И зачем?»
Я прищурился. «А вот эту часть тебе знать не нужно. История Артура — закрыта. Его путь завершён, и нет смысла ворошить прошлое. Ты здесь, чтобы прожить свою собственную историю».
Это его заткнуло. Я видел, что ему хотелось расспрашивать дальше, но он знал, когда стоит отступить.
Наконец, вернулась благословенная тишина. Ритмичный стук колёс снова убаюкал Рейнольдса, и я, на этот раз, смог насладиться моментом покоя.
Мир за окном менялся по мере движения поезда, и восстановленные леса Эленуара простирались вдаль, словно изумрудное море. Это всколыхнуло во мне что-то глубоко внутри — воспоминания, которым я давно не позволял себе поддаваться.
Я почти видел их — Артур, Сильви, Тессия, Вирион и я. Мы так усердно трудились, чтобы исцелить это место после войны. Тессия, проводя руками над землёй, возвращая к жизни деревья и растения с точностью, которая до сих пор меня впечатляла. Артур и я, под бдительным оком Вириона, подрезали лишние заросли, всё время препираясь.
«Ты срезал слишком высоко», — говорил Артур, вечный перфекционист.
«А ты утомляешь меня своим бесконечным нытьём», — парировал я, хотя мои глаза блестели от веселья.
И всё же, несмотря на все наши перепалки, мы смеялись чаще, чем спорили. Самые тяжёлые битвы остались позади, и Артур с Тессией — эти двое были счастливы. Наконец-то им не нужно было нести на себе бремя всего мира. У них были друг у друга, и этого было достаточно.
Я всё ещё видел, как Тессия смахивает грязь с лица Артура, её улыбка была мягкой и полной любви. «Артур, ты безнадёжен», — дразнила она.
«Безнадёжен?» — повторял он, улыбаясь в ответ. «Или просто счастливчик?»
Они были влюблены, и это было видно в каждом взгляде, каждом прикосновении. Я немного им завидовал. Не битвам, не бесконечным жертвам, а тому покою, что они нашли друг в друге.
Я взглянул на Рейнольдса, всё ещё спящего, не подозревающего о вихре воспоминаний в моей голове. «Ты и понятия не имеешь, щенок», — прошептал я. — «Понятия не имеешь, через что мы все прошли… и как много потеряли».
Ещё на мгновение я позволил себе задержаться в прошлом. Затем, со вздохом, отпустил его. Те дни прошли, и дорога впереди была как никогда туманна.
Но сейчас, по крайней мере, вид процветающего Эленуара принёс мне маленькое, мимолётное утешение.