Утренний свет просачивался сквозь дворцовые окна, отбрасывая на пол мягкие золотистые блики. Я не спал. Ни на мгновение не сомкнул глаз. Не то чтобы мне требовалось много сна — одно из немногих преимуществ моего особого существования, — но всё же пребывание в этом дворце всегда выбивало меня из колеи. Раньше, когда Артур был жив, я находил здесь некоторое утешение, но теперь он казался пустым. Опустевшим. Как и весь остальной мир после того, как он нас покинул.
Я поднялся с плюшевого дивана в своих покоях и накинул пальто. Не было смысла задерживаться внутри. Груз воспоминаний слишком тяжело давил на грудь. Возможно, прогулка поможет очистить разум от паутины прошлого.
Выйдя на улицы Нового Зестира, я в тысячный раз залюбовался красотой города. Сколько бы раз я ни бродил по этим улицам, вид этого города всё ещё мог произвести впечатление. Видение Артура, его последний проект, по-настоящему воплотилось здесь в жизнь. Но это было горько-сладкое напоминание — словно город перерос своего создателя.
Ноги сами несли меня мимо возвышающегося здания академии. По залам, где теперь ходили увлечённые студенты, учась и готовясь к будущему, которое, я лишь мог надеяться, не рухнет вокруг них, как всё остальное. Я держался подальше от этого места. Я не был большим любителем учёбы, а шёпот о наследии Артура, эхом отдававшийся в тех залах, был невыносим.
Продолжая свой путь, я оказался перед статуей Вириона Эралита, некогда великого эльфийского короля. Его глаза, увековеченные в камне, казалось, следили за мной, когда я проходил мимо. Мы многое пережили вместе, Вирион и я, хотя я никогда не мог бы сказать, что мы были друзьями. В лучшем случае союзники, связанные нашей общей привязанностью к Артуру. И теперь его тоже не было, лишь ещё один призрак, обитающий в глубинах моего сознания.
Я пошёл дальше, стремясь вырваться из удушающего чувства ностальгии. Вскоре я добрался до оживлённого района, где улицы были усеяны рынками и ресторанами, а их яркие вывески и оживлённая болтовня отвлекали от грустных мыслей. Запахи жареного мяса, тёплых специй и свежеиспечённых лепёшек наполнили воздух, приведя меня прямо к знакомому месту.
Хабиби.
Мой ресторан. Ну, технически, тот, который я открыл, решив, что управление бизнесом может стать приятным отвлечением. К моему удивлению, он оказался довольно успешным. Местные жители не могли наесться шаурмой, приправленной секретными смесями, которые я подобрал за столетия. Пикантный аромат баранины и курицы, жарящихся на вертелах, и резкий запах чесночных соусов наполнили воздух, когда я толкнул дверь.
Меня тут же встретила суета и шум утреннего часа пик. Гриль уже шипел, а персонал — в основном эльфы — был в полном разгаре, готовя подносы с дымящимися лепёшками, хрустящими салатами и, конечно же, вечно популярной шаурмой. Они заметили меня, как только я вошёл.
«Мастер Реджис!» — раздался хор взволнованных голосов, когда кухонный персонал бросился вперёд.
«Всем доброе утро», — поприветствовал я их с ухмылкой. «Просто решил заглянуть».
Одна из младших эльфиек, Лиана, чуть ли не подпрыгивала на месте. «Вы пришли в идеальное время! Мы только что закончили мариновать баранину для сегодняшнего особого блюда — в ней ваша любимая смесь специй!»
«Ага, и у нас новый соус!» — вмешался сзади Саня, шеф-повар, помахивая половником. «Чесночный йогурт с ноткой лимона. Вы должны попробовать, прежде чем мы подадим его посетителям».
Я усмехнулся, принимая их энтузиазм. «Похоже, я многое пропустил».
«Вам следует заходить почаще», — сказал с ухмылкой Элиэль, мастер-гриль. «Постоянные клиенты спрашивали о вас, знаете ли».
Я пренебрежительно махнул рукой. «Вы, ребята, кажется, и без меня всё держите под контролем. Я здесь просто чтобы насладиться запахом».
Несмотря на мои слова, они настояли, чтобы я остался на завтрак. Прежде чем я успел возразить, передо мной поставили блюдо со свежеприготовленной шаурмой, в сопровождении лепёшки, хумуса и нового чесночного соуса. Я не мог не улыбнуться, глядя, как они суетятся вокруг, стремясь произвести впечатление.
Откусив кусочек, я должен был признать — это было восхитительно. Специи были идеальны, мясо нежным, а соус добавлял ровно столько остроты, сколько нужно. «Неплохо», — сказал я, проглотив. «На этот раз вы превзошли самих себя».
Персонал сиял от гордости, а я откинулся на спинку стула, наблюдая, как они готовятся к предстоящему дню. В их работе была простая радость, которой я, как оказалось, завидовал. Этот ресторан, Хабиби, может, и был моим творением, но именно их сердца поддерживали в нём жизнь. И на мгновение я почувствовал, как груз на моих плечах стал легче.
Но какой бы вкусной ни была еда, какой бы весёлой ни была атмосфера, пустота никуда не делась. Я построил это место, чтобы отвлечься, занять свой разум, но это было лишь временное утешение. Настоящий мир — тот, что без Артура, — всё ещё был там, ожидая, когда я с ним столкнусь.
«Мастер Реджис, вы останетесь на обеденный час пик?» — спросил Элиэль, вырывая меня из раздумий.
Я покачал головой. «Не сегодня. Просто заглянул. Но продолжайте в том же духе. Городу нужны такие места».
Эльфы с улыбками кивнули, и когда я поднялся, чтобы уйти, я почувствовал укол чего-то горько-сладкого. Этот маленький кусочек нормальности, эта простая жизнь — то, чего у меня никогда не будет. Не по-настоящему. Но было приятно немного притвориться.
Вернувшись на улицы Нового Зестира, я взглянул на небо. День только начинался, и город кипел жизнью. Но даже среди этой оживлённой атмосферы я не мог избавиться от ощущения, что чего-то не хватает.
Пока я бродил по шумному рынку, знакомые виды и звуки Нового Зестира начали выводить меня из беспокойных мыслей. Запах свежеиспечённого хлеба и яркие цвета фруктов и овощей украшали различные прилавки. Мои ноги несли меня вперёд на автопилоте, пробираясь сквозь толпу, мой разум был занят лишь наполовину — пока что-то не привлекло моё внимание.
У одного из овощных прилавков стояла черноволосая эльфийка, казалось, погружённая в свои мысли. Она была среднего роста, её длинные, цвета воронова крыла волосы каскадом спадали на плечи, и нельзя было отрицать её... заметную фигуру. Эти изгибы заставили бы даже самого опытного воина остановиться и взглянуть ещё раз. И эти большие, круглые... в общем, всё в ней кричало о нерешительности, пока она стояла, переводя взгляд с кучи моркови на какую-то листовую зелень.
Я ухмыльнулся про себя, и знакомый тёмный юмор всплыл на поверхность. «Ах, дева в беде, сражающаяся с грозными силами овощей».
Не в силах устоять перед искушением, я подошёл, небрежно опёршись о соседний прилавок и бросив на неё игривый взгляд. «Трудный выбор, да? Если хотите знать моё мнение, морковь всегда побеждает. Цвет лучше».
Она подняла на меня взгляд, сначала испуганная, но затем её тёмно-зелёные глаза слегка сузились, когда она окинула меня взглядом. «Это ваше профессиональное мнение, незнакомец?»
Я усмехнулся, скрестив руки на груди. «Я кое-что смыслю в хороших овощных прилавках. Хотя должен признать, я не каждый день вижу кого-то столь...» — я перевёл взгляд с овощей на неё и обратно, моя улыбка стала шире. — «Увлечённого своим выбором».
В её глазах промелькнула искра веселья, и она тихо рассмеялась. «Что ж, вы кажетесь весьма уверенным для того, кто раздаёт бесплатные советы».
«Уверенность — это всё, что у меня есть», — гладко ответил я. «Она и имя. Реджис, кстати». Я протянул руку для знакомства.
Её улыбка застыла в тот момент, когда я произнёс своё имя, и я заметил, как её бровь слегка нахмурилась. «Реджис?» — повторила она, в её голосе прозвучала нотка любопытства. «Постойте... тот самый Реджис? Легендарное оружие короля Артура Лейвина?»
Слово «оружие» окатило меня ледяной водой. Я выпрямился, моя ухмылка слегка дрогнула. Меня всегда выводило из себя, когда люди использовали этот конкретный термин. Оружие? Конечно, я сражался рядом с Артуром, и, конечно, меня в прошлом называли по-разному, но оружие? Это был не я. Я был чем-то большим, чёрт возьми, я и есть нечто большее.
Я почувствовал, как слова сорвались с моих губ прежде, чем я смог их остановить, тон моего голоса был немного неувереннее, чем мне хотелось бы. «Да, полагаю... я всего лишь оружие, не так ли?»
Эльфийка моргнула, явно заметив перемену в моём настроении. Её волнение немного угасло, когда любопытство сменилось замешательством. «Ох», — тихо сказала она, её голос теперь был окрашен беспокойством. «Я не хотела обидеть. Я просто... я слышала истории. Я думала…»
«Да, истории», — прервал я, выдавив из себя улыбку, которая не коснулась моих глаз. «В них, кажется, всегда упускают важные детали, не так ли?»
Она открыла рот, словно собираясь что-то сказать, может быть, извиниться, но я уже чувствовал, как привычный дискомфорт овладевает мной. На самом деле, это была не её вина. Это был просто один из тех моментов, когда прошлое впивалось когтями, напоминая мне, что сколько бы времени ни прошло, я всё ещё был связан с Артуром, со всем, что он олицетворял.
«В любом случае», — сказал я, пренебрежительно махнув рукой. — «Вам нужно разобраться с овощами. Удачи с этим». Мой тон был лёгким, но даже я слышал в нём слабую нотку беспокойства.
Прежде чем она успела сказать ещё хоть слово, я повернулся и ушёл, пытаясь подавить непрошеные чувства. Флирт должен был поднять настроение, отвлечь меня, но вместо этого он напомнил мне именно о том, что я пытался забыть.
Пробираясь сквозь толпу, я пробормотал себе под нос: «Всего лишь оружие, да? Может, это всё, кем мне суждено быть».
Пока я бродил по шумному рынку, звуки оживлённой болтовни и аромат свежей еды наполняли воздух. Солнце поднималось всё выше, отбрасывая тёплый свет на прилавки, где продавалось всё — от свежих продуктов до изящных эльфийских поделок. Мне нужно было отвлечься от мыслей, и это место идеально подходило для поиска развлечений или, в данном случае, подарков для детей.
Я прошёл мимо нескольких прилавков, осматривая товары, пока что-то не привлекло моё внимание — стол, уставленный разноцветными сладостями, мерцающими, словно крошечные драгоценные камни под утренним солнцем. Это была идеальная остановка. У Анабель всегда была слабость к сладкому, и я подумал, что небольшой жест может заставить её улыбнуться.
Продавец, пожилая эльфийка с каштановыми волосами, собранными в аккуратный пучок, подняла на меня взгляд, когда я подошёл. Её глаза на мгновение расширились, и я заметил, как её взгляд метнулся к моим фиолетовым волосам и слабому блеску моих острых зубов, когда я улыбнулся. Это был взгляд, к которому я привык — сначала настороженность, а затем любопытство, как только они складывали два и два.
«Доброе утро», — сказал я, кивнув на сладости. «Я возьму несколько вот этих». Я указал на несколько деликатесов, завёрнутых в нежные листья и посыпанных чем-то похожим на сахарную пудру.
Эльфийка помедлила, прежде чем кивнуть, и быстро завернула лакомства. Её руки были твёрдыми, но я видел лёгкую нервозность в её движениях, когда она снова взглянула на меня. «Конечно, сэр. Что-нибудь ещё?»
«На данный момент этого достаточно». Я снова улыбнулся, стараясь не слишком обнажать клыки.
Когда она протянула мне небольшой свёрток со сладостями, её взгляд задержался на моём лице. «Простите, но... вы... м-мастер Реджис?»
Ах, вот оно. Я не смог сдержать усмешку и слегка покачал головой. «Единственный и неповторимый. Но, пожалуйста, просто Реджис».
Её лицо озарилось узнаванием, нервозность растаяла. «Конечно, мастер Реджис! Я не ожидала вас здесь увидеть! Для вас сладости за счёт заведения».
Я пренебрежительно махнул рукой, доставая несколько монет. «Не нужно. Я плачу, как и все».
Она снова замялась, затем быстро кивнула, принимая плату. «Спасибо, мастер Реджис. Это честь для меня».
Заполучив сладости для Анабель, я двинулся дальше, осматривая прилавки в поисках чего-то более существенного. Мне всё ещё нужно было купить завтрак для остальных — Рейнольдс, Питер и Эдвард были не из тех, кто предпочитает выпечку и сахар. Эльфийская еда подойдёт. Что-то традиционное, сытное и, желательно, что можно быстро взять с собой.
Я нашёл то, что искал, у другого прилавка дальше по улице. Им управляли два молодых эльфа — братья, судя по всему, но разительно отличавшиеся от типичной эльфийской внешности. Их волосы были тёмно-каштанового цвета, почти орехового, и собраны в аккуратные пучки. Их глаза, вместо типичных для эльфов зелёных, синих или золотых, были тёмно-карими, почти чёрными, с янтарными вкраплениями, которые поблёскивали на солнце. Нечасто встретишь таких эльфов — было что-то в их приземлённой, основательной внешности, что отличало их от более эфирного вида большинства их сородичей.
Как только я подошёл, я заметил их первоначальную реакцию — короткое расширение глаз, то, как один из них незаметно толкнул другого, когда они заметили мои фиолетовые волосы и острые черты лица. Тот, что был выше, осторожно шагнул вперёд. «Д-доброе утро. Мы можем вам помочь?»
Я усмехнулся, сохраняя лёгкий тон. «Я возьму три фаршированные лепёшки, две миски ореховой пасты и немного вашего ягодного чая с собой».
Они быстро переглянулись, прежде чем тот, что был ниже, шагнул вперёд, чтобы помочь. «Конечно, сэр. Сейчас всё будет».
Пока они суетились, упаковывая еду в аккуратные свёртки, я чувствовал, как их взгляды время от времени скользят по мне. Так же, как и пожилая женщина, они, вероятно, тоже замечали клыки и лёгкое сияние моих волос на солнце. Всегда было забавно наблюдать, как страх и уважение сменяют друг друга в глазах людей, прежде чем они догадывались, кто я такой.
Когда они закончили, тот, что выше, протянул мне аккуратно завёрнутый пакет. «Вот, пожалуйста. И... эм... если вы не против, что я спрошу, вы случайно не...?»
Я поднял бровь, подыгрывая. «Мастер Реджис?»
Тот, что ниже, тут же слегка поклонился, его глаза расширились от благоговения. «Мы не сразу вас узнали, мастер Реджис. Простите нас. Пожалуйста, примите это в качестве подарка за всё, что вы сделали».
Я отмахнулся, уже потянувшись за кошельком. «Я не беру бесплатно. Просто назовите свою цену».
Они оба выглядели смущёнными, не зная, настаивать или нет, но в конце концов неохотно приняли монеты, которые я им протянул.
«Этого более чем достаточно», — тихо сказал тот, что выше, возвращая несколько монет в качестве сдачи.
Я сунул еду под мышку и небрежно кивнул им. «Спасибо. Продолжайте в том же духе». С этими словами я повернулся на пятках и вернулся в толпу, неся завтрак для парней и сладости для Анабель.
Пока я шёл, я чувствовал на себе взгляды всего рынка. Люди всегда проявляли ко мне любопытство — мои клыки, моя история. Но я не был просто какой-то легендой из сказки. Я был здесь, и у меня были дела. И сегодня это означало накормить будущих смутьянов Дикатена.
С завтраком в руках и надёжно спрятанными сладостями я направился обратно во дворец. Улицы Нового Зестира стали более многолюдными, заполненными как эльфийскими дворянами, так и торговцами, начинавшими свой рабочий день. Впереди виднелся дворец, сияющее свидетельство мастерства эльфов и наследия королевы Тессии. Это место всегда вызывало у меня беспокойство — слишком много воспоминаний, слишком много истории, связанной с Артуром. Но сейчас были более насущные дела. Мне нужно было накормить голодные рты.
Оказавшись внутри, я прошёл по богато украшенным залам, мимо редких слуг, которые кланялись или кивали мне с уважением. Я не стал задерживаться и направился прямо в частное крыло, где остановились «дети». Первая остановка: комната Анабель.
Я тихо постучал, скорее по привычке, чем по необходимости. «Ан, подъём. У меня для тебя кое-что сладкое».
Ответа не последовало. Типично.
Я приоткрыл дверь, заглядывая внутрь. Анабель распласталась на кровати, её золотистые волосы спутались на подушке. Она тихо похрапывала — не тот утончённый образ эльфийской принцессы, который многие себе представляли.
«Ан», — сказал я громче. «Вставай».
Со стороны кровати донёсся стон, она пошевелилась и приоткрыла один глаз, чтобы взглянуть на меня. «Реджис, слишком рано», — пробормотала она, натягивая одеяло на голову.
Я вошёл в комнату, подняв свёрток со сладостями. «У меня есть выпечка».
Упоминание выпечки сработало. Она резко села, её сонное состояние мгновенно исчезло. «Почему ты сразу не сказал?»
С ухмылкой я бросил сладости на её кровать. «Собирайся. Завтрак в саду через двадцать минут».
Она быстро кивнула, уже разворачивая одно из угощений, когда я вышел.
Следующая остановка: комната Питера. На этот раз я не стал стучать. Толкнув дверь, я обнаружил его сидящим за столом, полностью одетым и уже изучающим какие-то свитки. Вечно дисциплинированный Питер всегда вставал первым.
«Утро, парень», — сказал я. «Я принёс завтрак. Будь в саду через двадцать минут».
Питер поднял взгляд, его обычное серьёзное выражение лица немного смягчилось. «Спасибо, Реджис. Я буду там».
Я кивнул и двинулся к комнате Эдварда. С этим требовалось немного больше терпения. Я постучал, и когда ответа не последовало, распахнул дверь ногой. Эдвард всё ещё был в кровати, закинув одну руку на лицо и притворяясь спящим.
«Вставай, Эдвард», — позвал я. «Ты не проспишь завтрак».
Он драматично простонал, переворачиваясь лицом ко мне. «Зачем вообще существуют утра? Не могли бы мы просто…»
«Завтрак. Двадцать минут. Не заставляй меня тащить тебя силой», — прервал я, бросив на него предупреждающий взгляд.
Эдвард вздохнул, но сел, зная, что лучше со мной не спорить. «Ладно, ладно. Я встаю».
Удовлетворённый, я перешёл к своей последней цели: Рейнольдсу. Это должно было быть весело.
Рейнольдсу выделили одну из самых роскошных гостевых комнат во дворце. В конце концов, он был здесь в рамках своего обучения, и хотя мне были безразличны модные кровати и декор, ему, казалось, это нравилось. Тихо открыв дверь, я увидел именно то, что и ожидал: Рейнольдс распластался на огромной кровати, абсолютно мертвецки спящий.
Он был укутан в одеяло, лицо наполовину зарыто в подушку, явно наслаждаясь гостеприимством дворца. Он даже не пошевелился, несмотря на мои предыдущие стуки в другие комнаты. Я подошёл к кровати и толкнул его ногой.
«Рейнольдс», — сказал я, понизив голос. «Пора вставать».
Ничего. Даже не дёрнулся.
Я наклонился ближе, повысив голос. «Рейнольдс!»
Всё ещё ничего. Парень был в отключке.
Я сузил глаза, теряя терпение. «Хорошо, ты сам напросился».
С ухмылкой, расползшейся по моему лицу, я схватил Рейнольдса за воротник рубашки, рванул его вверх и без дальнейших предупреждений швырнул его в окно.
Звук бьющегося стекла и испуганный крик Рейнольдса наполнили воздух, когда он полетел по воздуху. Я секунду понаблюдал за его падением, прежде чем повернуться к двери, решив, что парень справится сам.
И точно, когда я вышел в коридор, я услышал снаружи громкий свист воздуха. Через окно я увидел Рейнольдса, теперь уже полностью проснувшегося, который умело использовал порыв магии ветра, чтобы смягчить своё приземление. Его ноги с тяжёлым стуком коснулись земли, и он тут же бросил на меня яростный взгляд из сада внизу.
«Ты в своём уме?!» — крикнул Рейнольдс, его голос эхом разнёсся по двору, пока он, всё ещё переводя дыхание, смотрел на меня снизу вверх.
Я высунулся из окна, ухмыляясь ему. «Ну, теперь-то ты проснулся, не так ли?» — крикнул я в ответ, мой тон был пропитан моим обычным тёмным юмором. «Будь готов через двадцать минут к завтраку. Едим в саду. Постарайся на этот раз не проспать».
Рейнольдс раздражённо фыркнул, отряхивая грязь с одежды, и пробормотал что-то, чего я не расслышал, но у меня было чувство, что это было нелестно. С последним яростным взглядом он зашагал прочь, чтобы собраться.
Я усмехнулся про себя, выходя из комнаты. Может, выбрасывать его из окна было слишком, но небольшой шок для организма ещё никому не вредил. Кроме того, я бы не позволил ему пострадать.
Двадцать минут спустя мы все собрались в саду. Утреннее солнце было ласковым, отбрасывая мягкий свет на пышную зелень и разноцветные цветы. Эльфы, конечно, умели создавать умиротворяющее пространство, и я должен был признать, что дворцовые сады были одним из немногих мест в Эленуаре, которые я считал сносными.
Все сидели за уличным столом. Анабель, теперь уже полностью проснувшаяся и всё ещё грызущая пирожные, которые я принёс ей ранее, весело болтала с Эдвардом, который, как обычно, лениво развалился в своём кресле. Питер сидел тихо, его обычная сосредоточенность не ослабевала даже во время завтрака. И был ещё Рейнольдс, всё ещё с явным раздражением смотрящий на меня со скрещёнными на груди руками.
«Ты всё ещё злишься из-за окна?» — поддразнил я, прекрасно понимая, что только провоцирую его ещё больше.
Рейнольдс бросил на меня выразительный взгляд, его глаза сузились. «Ты выбросил меня из окна, Реджис. Без предупреждения».
Я усмехнулся, качая головой. «Ох, да ладно, щенок. Ты прекрасно справился. Я видел, как ты и похуже вещи вытворял на тренировках».
Анабель не смогла сдержать смеха, хихикая и толкая Рейнольдса через стол. «Честно говоря, Рей, это было уморительно».
Эдвард ухмыльнулся, отпивая из своей чашки травяной чай. «Должен признаться, я на стороне Ан. Видеть, как ты летишь по воздуху, — лучшая часть моего утра».
Рейнольдс застонал, вскинув руки. «Вы все сумасшедшие!»
«Я помню, как Реджис сделал то же самое со мной несколько лет назад», — наконец заговорил Питер, его голос был спокойным и тихим. Его изумрудные глаза на мгновение встретились с моими, и я увидел слабый намёк на улыбку, играющую на его губах. «Разбудил меня, выбросив из окна. Я тоже этого не ожидал».
Рейнольдс моргнул, его раздражение на мгновение сменилось удивлением. «Ты тоже?»
Питер кивнул, и Анабель снова рассмеялась. «Что ж, теперь ты в клубе, Рей».
Я откинулся на спинку стула, ухмыляясь продолжающемуся разочарованию Рейнольдса. «Видишь, не о чем беспокоиться. Это лишь твой характер закаляет».
Рейнольдс вздохнул, наконец уступая, и потянулся за своей лепёшкой. «Мог бы просто постучать», — пробормотал он себе под нос, прежде чем откусить.
Я поднял бровь и бросил на него выразительный взгляд. «Я стучал. Дважды, вообще-то. Потом я пытался тебя разбудить, но ты спал как убитый. Так что мне пришлось прибегнуть к более... решительным мерам».
Анабель и Эдвард снова разразились смехом, явно слишком наслаждаясь ситуацией. Рейнольдс фыркнул, закатив глаза. «Клянусь, ты безумен».
«Может быть», — ответил я с усмешкой. «Но я эффективен».
Питер едва заметно ухмыльнулся и кивнул. «В этом он прав. Это работает».
После этого завтрак прошёл в более расслабленной атмосфере, дети болтали между собой и поглощали еду, которую я принёс с рынка. Я мгновение наблюдал за ними, чувствуя странное удовлетворение от того, что они вот так вместе. Нечасто всё было так... мирно.
В конце концов они снова обратили на меня своё внимание. Анабель, наклонившись вперёд с любопытными глазами, спросила: «Так, Реджис, чем ты занимался этим утром? Ты исчез довольно рано».
Я поднял бровь, небрежно жуя кусок хлеба. «Просто захотелось размять старые кости», — сказал я, сохраняя лёгкий тон. «Нужно было прогуляться, так что я немного прошёлся по городу».
Эдвард наклонил голову, явно заинтересованный. «Случилось что-нибудь интересное?»
«Не особенно», — ответил я, пожав плечами. «Хотя я помог одной эльфийке разобраться, какие овощи купить на рынке. Похоже, у неё был небольшой кризис выбора между морковью и зеленью».
Анабель усмехнулась, качая головой. «Конечно, ты вмешался».
«И я заглянул в "Хабиби", чтобы проверить, как дела в ресторане», — добавил я, сделав ещё один глоток чая. «Место работало гладко, как всегда».
Рейнольдс фыркнул, закатив глаза. «Значит, у тебя было время на прогулку, помощь эльфийке в выборе овощей и посещение ресторана, но не хватило времени, чтобы разбудить меня как нормального человека?»
Я ухмыльнулся, откинувшись на спинку стула. «Как я уже сказал, я пытался. Но отчаянные времена требуют отчаянных мер».
Анабель и Эдвард снова посмеялись над Рейнольдсом, в то время как Питер лишь покачал головой с понимающей улыбкой на лице.
Несмотря на подколы, в этих моментах было какое-то утешение. При всём хаосе и тренировках, завтрак в саду с этими детьми напоминал мне, что даже после всего случившегося всё ещё были моменты покоя, за которые стоило держаться. И даже если они временами сводили меня с ума, я должен был о них заботиться — к лучшему это или к худшему.
Мирная атмосфера за завтраком длилась недолго, прежде чем Эдвард, всегда самый неугомонный, обратил своё внимание на Рейнольдса с блеском возбуждения в глазах. Он наклонился вперёд, с нарочитым стуком поставив чашку.
«Эй, Рейнольдс», — начал Эдвард, его голос был полон энергии. — «Как насчёт спарринга после завтрака? Мне не терпится увидеть вблизи, на что способен квадра-элементаль».
Рейнольдс замер, явно опешив от внезапного вызова. Его взгляд метнулся к Эдварду, затем к Питеру, который сидел тихо, наблюдая за братом с тем же спокойным, расчётливым видом. Эдвард, с другой стороны, практически вибрировал от волнения. Я видел, что его завораживала идея спарринга с тем, кто владеет четырьмя стихиями — достаточно редкое явление, чтобы вызвать интерес у кого угодно, особенно у такого, как Эдвард, который обожал сложные магические поединки.
Рейнольдс замялся, слегка поёрзав на стуле. Я почти видел, как в его голове крутятся шестерёнки. «Э-э... я не уверен», — начал он, бросив на меня короткий взгляд, прежде чем перевести внимание на Питера. «На самом деле, я хотел спросить... Питер, ты не хотел бы провести спарринг вместо него?»
Все за столом повернули головы к Питеру. Его изумрудные глаза слегка сузились, пока он обдумывал просьбу. Он не показал никакой внешней реакции, но я видел нотку любопытства в его взгляде, когда он встретился глазами с Рейнольдсом.
Рейнольдс откашлялся. «Я, э-э, вчера говорил о тебе с Анабель», — объяснил он, его голос теперь стал увереннее. «Она рассказала мне о твоём стиле, и я хочу проверить себя в бою с младшим из двух братьев». Он одарил Питера небольшой уважительной улыбкой, явно осознавая репутацию Питера и разницу в силе их мана-ядер. «Если ты, конечно, не против».
Питер не ответил сразу. Его взгляд ещё мгновение был прикован к Рейнольдсу, словно взвешивая искренность вызова. Наконец он кивнул, его голос был спокойным и ровным. «Я проведу с тобой спарринг, но не жди, что я буду сдерживаться только потому, что твоё мана-ядро слабее моего».
Рейнольдс нервно улыбнулся, но согласно кивнул. «Я бы этого и не хотел».
Эдвард, откинувшийся на спинку стула, поднял бровь от такой внезапной перемены. «Значит, ты выбираешь Питера, а не меня, да?» В его голосе не было злобы, только искренний интерес. Он скрестил руки, явно желая увидеть, как всё это развернётся.
Я всё это время внимательно слушал, наблюдая за развитием разговора. Питер не был из тех, кто относится к вещам легкомысленно, и я чувствовал, что этот спарринг будет чем-то большим, чем просто дружеский матч. Эдвард был бы ярким, сложным противником, но Питер? Он был точным, расчётливым — вызов иного рода.
«Хороший выбор», — наконец сказал я, привлекая внимание стола. «Питер сейчас для тебя лучший соперник. Спарринг с Эдвардом, конечно, был бы весёлым, но он завалит тебя слишком многим сразу. Лучше проверить свои навыки против того, кто подтолкнёт тебя в нужном направлении».
Эдвард тихо рассмеялся, явно не обидевшись на мой комментарий. «Эй, я не такой уж и подавляющий».
Я бросил на него взгляд. «Пожалуйста. Мы все знаем, что ты любишь выпендриваться».
Он усмехнулся, приняв беззлобную шутку. «С этим не поспоришь».
Рейнольдс, казалось, немного расслабился от моих слов и снова кивнул Питеру. «Хорошо, тогда давай. После завтрака?»
Питер допил свой чай и встал, его выражение лица было как всегда нечитаемым. «После завтрака».
Анабель взволнованно хлопнула в ладоши. «Это будет интересно посмотреть», — сказала она, явно предвкушая спарринг.
Должен признаться, мне было любопытно посмотреть, как всё пройдёт. Рейнольдс добился значительного прогресса, но Питер тренировался гораздо дольше, и разница в их ядрах была нешуточной. Тем не менее, это будет хорошей проверкой — такой, что заставит их обоих задуматься.
Заканчивая трапезу, я внимательно наблюдал за двумя парнями. Рейнольдс пытался скрыть свою нервозность, но в его глазах был решительный блеск. Питер, спокойный и собранный, как всегда, казался невозмутимым, хотя я знал, что он не относится к таким вызовам легкомысленно.
Анабель и Эдвард уже взволнованно обсуждали предстоящий матч, но моё внимание оставалось прикованным к Питеру и Рейнольдсу. То, как они мысленно готовились к бою, ни один не желая отступать, оба стремясь что-то доказать, — это было поразительно.
И тут до меня дошло. Питер и Рейнольдс были более похожи, чем они, вероятно, осознавали. Оба они выросли в тени наследия Артура, каждый по-своему пытаясь ему соответствовать. Они не просто тренировались или сражались, чтобы стать лучше — каждый из них пытался доказать, что достоин наследия Артура, что они могут нести бремя, которое он оставил после себя.
Питер, вечно дисциплинированный и точный, давно принял свою роль, тщательно оттачивая свои навыки, чтобы соответствовать чести своего рода. Рейнольдс, с другой стороны, всё ещё разбирался в себе, всё ещё раскрывал свой потенциал, но этот огонь, это стремление стать чем-то большим, было в нём. Оба они шли по путям, которые Артур неосознанно проложил перед ними.
И вот они здесь, оба желая доказать не только себе, но и миру, что они могут нести бремя Артура должным образом. Не только с силой, но и с честью, пониманием и мудростью.
Я внутренне ухмыльнулся, моё собственное волнение нарастало. Этот спарринг был не просто проверкой их способностей — это было нечто большее. Оба этих парня хотели показать, что они готовы принять наследие Артура и нести его вперёд так, как он бы этого хотел.
И я с нетерпением этого ждал. Это будет интересно.
Как только мы закончили трапезу, и как раз когда Рейнольдс и Питер начали готовиться к своему спаррингу, внезапное присутствие нарушило тихое течение утра. К нашему столу подошла служанка, её шаги были мягкими, но торопливыми. Она остановилась перед Эдвардом и вежливо поклонилась.
«Мастер Эдвард», — начала она формальным, но настойчивым тоном. — «Ваш гость прибудет через несколько часов».
Брови Эдварда слегка приподнялись от удивления, прежде чем он кивнул в знак согласия. «Точно. Я почти забыл».
Он встал из-за стола, отряхнув одежду, и повернулся к остальным. «Прошу прощения, но, похоже, я не смогу остаться на спарринг. Копьё Сапина, мой хороший друг, приезжает сегодня, и я обещал провести ему экскурсию по Эленуару».
Анабель откинулась на спинку стула, удивлённо подняв брови. «Копьё Сапина? Звучит серьёзно. Зачем он приезжает?»
Эдвард небрежно пожал плечами, хотя в его глазах был неоспоримый блеск волнения. «Просто дружеский визит. Он давно хотел посмотреть, как дела в Эленуаре, и я предложил ему всё показать».
Рейнольдс выглядел заинтригованным. «Копьё, да? Это довольно впечатляюще».
Эдвард ухмыльнулся, явно гордясь своим знакомством. «Уверен, вы с ним в конечном итоге познакомитесь. Но пока что долг зовёт. Вы, ребята, наслаждайтесь спаррингом. Я догоню вас позже».
С этими словами Эдвард быстро махнул рукой и ушёл, оставив нас сосредоточиться на предстоящем матче. Как только он ушёл, атмосфера за столом слегка изменилась, игривая болтовня уступила место более сосредоточенной энергии.
«Похоже, остались только мы», — сказал я, вставая и потягиваясь. «Пойдёмте?»
Вчетвером мы вышли из дворца и прошли несколько километров за пределы города к более уединённому месту, окружённому деревьями и открытым пространством. Идеальное место для спарринга. Утреннее солнце продолжало свой подъём, отбрасывая длинные тени, пока Питер и Рейнольдс разминались, растягивая конечности и стряхивая утреннюю скованность.
Питер, вечно собранный, повернулся к Рейнольдсу со своим обычным спокойным выражением лица. «Прежде чем мы начнём», — сказал он. — «Я не буду использовать всю свою силу сразу. Сначала я хочу увидеть, чему тебя научил Реджис».
Рейнольдс кивнул, разминая плечи и мысленно готовясь. «Справедливо».
Я прислонился к ближайшему дереву, внимательно наблюдая. Питер был не шуткой в бою, но мне было любопытно посмотреть, как Рейнольдс справится. Он, без сомнения, вырос, но бой с Питером заставит его напрячься так, как он ещё не напрягался. Это была уже не просто тренировка — это было настоящее испытание.
Анабель устроилась рядом со мной, наблюдая с ухмылкой. «Это будет интересно».
Я ухмыльнулся, скрестив руки на груди. «Ещё бы».
Питер и Рейнольдс заняли свои места, в нескольких метрах друг от друга. Воздух между ними стал тяжёлым от предвкушения, и даже лёгкий ветерок, казалось, затих, когда два молодых человека приготовились к бою. Питер, с его изумрудными глазами, сосредоточенными и расчётливыми, стоял в идеальной стойке — расслабленный, но готовый нанести удар в любой момент. Тем временем Рейнольдс размял пальцы, его взгляд был непоколебим, пока он готовился показать, как далеко он продвинулся.
На мгновение воцарилась тишина, нарушаемая лишь ровным дыханием двух бойцов. Затем Питер слегка кивнул.
«Когда будешь готов, Рейнольдс».
Рейнольдс глубоко вздохнул, его мышцы напряглись, и спарринг начался.
Питер, всегда спокойный, повернул свои изумрудные глаза к Анабель. «Будь готова, Ан. Возможно, тебе придётся латать Рейнольдса после этого».
Обычная улыбка Анабель исчезла, и она серьёзно кивнула, подойдя ближе, но оставаясь за пределами круга спарринга. Она знала, что Питер не шутит, и это делало бой немного интереснее. Она стояла наготове, её руки праздно опущены, но она была готова ринуться в бой, если что-то пойдёт не так.
Питер и Рейнольдс обнажили свои мечи.
Меч Питера, Баллада Рассвета, сверкнул, когда он извлёк его из ножен. Это было чудо, продолжение человека, который им владел. Полупрозрачный бирюзовый клинок ловил утренний свет, почти светясь, в то время как матово-чёрные ножны и рукоять придавали ему потусторонний вид. Меч представлял собой идеальный баланс между элегантностью и смертоносностью — прямой, узкий клинок, который мог рассекать воздух, словно тот был ничем. Он выглядел нетронутым временем, острым, как в тот день, когда Артур впервые взял его в руки.
Рейнольдс вытащил свой меч — подарок от отца. Чёрный клинок с тремя рубинами резко контрастировал с более светлым оружием Питера. Белая рукоять, простая, но эффектная, не имела гарды, но она и не была нужна. Меч излучал спокойную уверенность, как и мальчик, который им владел. Глаза Питера метнулись к оружию, и на его лице появилось узнавание.
«Этот меч...» — сказал Питер, его тон был ровным, но с ноткой восхищения. — «Я помню его с аукциона. Твой отец перебил ставку короля Эленуара за него. Впечатляет, что он оказался в твоих руках».
Рейнольдс коротко кивнул, крепче сжимая рукоять. «Да, ему нужно соответствовать».
Губы Питера изогнулись в едва заметной улыбке. «Посмотрим, достоин ли ты».
Они приняли свои стойки, а я откинулся назад, внимательно наблюдая. Питер был не новичком в бою, и я видел его в деле достаточно, чтобы знать, что его точность будет непревзойдённой. Рейнольдс многому научился под моим руководством, но это будет нечто совершенно иное. Это был не просто бой скорости или силы — это была битва мастерства, и мастерство Питера было на другом уровне.
Питер двинулся первым.
Плавным движением Питер сделал выпад, и Баллада Рассвета рассекла воздух в направлении Рейнольдса. Мальчик быстро среагировал, подняв меч для парирования, но сила удара Питера оказалась сильнее, чем он ожидал. Раздался звон стали, и Питер немедленно продолжил серией быстрых, точных ударов — каждый из них был нацелен на проверку защиты Рейнольдса.
Рейнольдс блокировал удары, но с самого начала было ясно, что он в обороне. Движения Питера были резкими, расчётливыми и жестоко эффективными. Он не тратил энергию впустую, каждое движение было выверенным, каждый удар нацелен в слабое место. Рейнольдс, при всей своей подготовке, с трудом поспевал. Ему удалось отразить удар сверху вниз, но Питер с ужасающей грацией повернул запястье, нанося выпад в бок Рейнольдса.
Мальчик едва успел отскочить в сторону, его дыхание уже стало тяжелее. Работа ног Питера была безупречной, его шаги выверенными и преднамеренными, он всегда оставался вне досягаемости для контратаки. Рейнольдс пытался создать дистанцию, но Питер без усилий сокращал разрыв, его клинок сверкал быстрыми дугами, которые оставляли мало места для ошибки.
Каждый раз, когда Рейнольдс блокировал, Питер уже готовил следующий удар. Он не пытался одолеть Рейнольдса грубой силой — он анализировал его защиту, используя каждую крошечную брешь с хирургической точностью. Удар по запястью, выпад в рёбра — Питер контролировал темп, а Рейнольдсу оставалось только реагировать, его собственные атаки становились всё реже и отчаяннее.
Я видел это по лицу Рейнольдса — он старался, действительно старался, но мастерство Питера было просто на другом уровне. У мальчика была сила и решимость, но у Питера были опыт и мастерство. Это был не просто бой. Это был урок.
Рейнольдс, к его чести, не сдавался. Он отразил ещё один удар, но Питер был неумолим. Быстрый удар влево, затем немедленный удар вправо, заставив Рейнольдса слишком сильно вытянуться при блоке. Он отшатнулся назад, пытаясь восстановить равновесие, но Питер не дал ему шанса.
Я наблюдал, скрестив руки, анализируя каждое движение. Питер не был безжалостным, но и не сдерживался. Он хотел увидеть, насколько далеко зашёл Рейнольдс под моим руководством. Пока что Рейнольдс выживал — но это было всё. Ему не удалось нанести ни одного контрудара, и его защита слабела с каждой секундой.
Клинок Питера снова сверкнул, на этот раз нанося удар по ногам Рейнольдса. Рейнольдс заблокировал его, но сила отбросила его ещё на шаг назад. Питер тут же нанёс выпад в живот, и Рейнольдс едва увернулся. Его дыхание стало тяжелее, мышцы напряглись.
«Это всё, на что ты способен?» — спросил Питер, его голос был спокойным, почти небрежным, словно это было не более чем упражнение. «Покажи мне, чему тебя научил Реджис».
Рейнольдс стиснул зубы. Он был в обороне, и он это знал. Каждый удар был направлен на то, чтобы загнать его в угол, измотать его до тех пор, пока не останется выхода. Питер был не просто фехтовальщиком — он был тактиком, и Рейнольдс начинал ощущать всю тяжесть этого.
Я наблюдал за всем происходящим, и тонкие различия в мастерстве становились вопиюще очевидными. Питер не просто сражался с Рейнольдсом — он проверял его, выискивая его слабости и смотря, как далеко его можно загнать, прежде чем он сломается. Каждый раз, когда Рейнольдс пытался контратаковать, Питер уже двигался, его меч был размытым пятном бирюзового света.
Я видел это по движениям Рейнольдса — он уставал. Его блоки становились медленнее, его контратаки реже. Он проигрывал, и они оба это знали.
Но в его глазах всё ещё горел огонь.
Рейнольдс ещё не закончил.
Я пристально наблюдал, как менялась динамика боя. Рейнольдс, изо всех сил пытавшийся угнаться за Питером, сделал то, чего я надеялся увидеть раньше — он направил ману в свои мышцы. Я почувствовал едва уловимое изменение в воздухе, когда Рейнольдс призвал свою магию, используя ветер и гравитацию для усиления своих движений. Его удары стали острее, его защита — быстрее. Он больше не просто парировал удары Питера — он начал соответствовать его скорости.
Ветер, казалось, нёс его клинок, облегчая его вес при замахе, в то время как сама гравитация работала в его пользу, сбивая удары Питера с равновесия ровно настолько, чтобы Рейнольдс мог их отразить. С каждым взмахом Рейнольдс двигался всё более плавно, его клинок рассекал воздух с новой энергией. Я невольно ухмыльнулся. Парень наконец-то воспользовался тем, чему я его учил.
Но Питер не был дураком. Он сразу заметил перемену, хотя выражение его лица почти не изменилось. Если уж на то пошло, в его изумрудных глазах промелькнул блеск чего-то похожего на одобрение. Рейнольдс продержался так долго, и теперь, когда он начал приспосабливаться, Питер изменил свой подход.
Атаки Питера стали более жестокими, более агрессивными. Он больше не полагался исключительно на элегантную точность своего фехтования. Он начал смешивать мощные удары свободной рукой, и когда Рейнольдсу удалось заблокировать один из его выпадов, Питер нанёс быстрый, сокрушительный удар по рёбрам, отбросив Рейнольдса назад.
Я слышал, как из уст Рейнольдса вырвался стон боли, когда он принял удар, но он не сдавался. Он поправил стойку, вовремя подняв меч, чтобы заблокировать следующий удар. Но Питер не закончил. Резкий удар ногой пришёлся точно в бедро Рейнольдса, почти сбив его с ног, но Рейнольдс устоял, стиснув зубы и отказываясь падать.
Спарринг принял дикий оборот.
Теперь я это видел — левое предплечье Рейнольдса кровоточило, глубокий порез от одного из предыдущих ударов Питера. Кровь капала по его руке, пачкая рукоять меча, но он не позволил ране замедлить себя. Он превозмогал боль, встречая клинок Питера с новой силой.
Питер, со своей стороны, был спокоен как всегда, его движения были плавными и эффективными, хотя его удары теперь были гораздо жёстче. Он больше не щадил его. Он взмахивал мечом с той же точностью, но его свободная рука и ноги были в постоянном движении — удары кулаками, локтями, ногами — всё это было направлено на то, чтобы измотать Рейнольдса.
Ещё один обмен ударами, и я увидел, как Рейнольдс на мгновение пошатнулся. Клинок Питера опустился с силой, и хотя Рейнольдсу удалось заблокировать, кулак Питера последовал за ним, чисто попав ему в челюсть. Рейнольдс пошатнулся, кровь хлынула у него изо рта, и я увидел, как что-то упало на землю — один из его зубов.
Несмотря на удар, несмотря на кровь, Рейнольдс отказывался падать. Его дыхание было прерывистым, а на лице уже начали появляться синяки, но огонь в его глазах не угас. Если уж на то пошло, боль, казалось, только подпитывала его.
Выражение лица Питера оставалось неизменным, но его глаза слегка сузились, когда он понял, как далеко готов зайти Рейнольдс. Ещё один резкий удар ногой по рёбрам отправил Рейнольдса на землю, но он перекатился, используя инерцию, чтобы снова встать на ноги. Его меч мгновенно поднялся, и он стоял, дерзкий.
Парень был избит, в синяках и без зуба, но он не сдавался.
Я наклонился вперёд, всё ещё скрестив руки, слабая улыбка тронула мои губы. Именно такой дух я и хотел в нём видеть. Такой, что не отступает, какими бы ни были шансы. Питер, может, и был лучшим бойцом, но Рейнольдс сейчас доказывал нечто гораздо более важное.
Его не так-то просто победить. Ни Питеру, ни кому-либо другому.
В тот момент, когда Рейнольдс перешёл от фехтования к дальним атакам, напряжение в воздухе возросло. Я внимательно наблюдал, как он начал направлять свою ману в огненные снаряды, запуская их один за другим в Питера. Пламя вырывалось из его рук, потрескивая в воздухе, и с необузданной силой устремлялось к противнику. Каждый огненный шар светился ярким оранжевым цветом, но Питер, вечно собранный стратег, отреагировал без колебаний.
Одним движением запястья Питер создал ледяной барьер. Пламя столкнулось со стеной льда и с шипением исчезло, от удара поднимался пар. Каждая огненная атака Рейнольдса встречалась с той же спокойной точностью. Магия Питера была безупречна, его контроль над стихийной магией льда — лёгок, и я видел, как Рейнольдс начал понимать, что грубой силы огня недостаточно, чтобы пробиться через кого-то калибра Питера, особенно мага с белым ядром.
На мгновение я почувствовал разочарование Рейнольдса. Он испробовал всё, что у него было, но мастерство Питера в магии льда прорезало его огонь, словно тот был ничем. А потом случилось нечто примечательное.
Я заметил едва уловимое изменение в том, как Рейнольдс контролировал свою ману. Его дыхание углубилось, брови нахмурились в сосредоточении, когда он призвал магию ветра, чтобы смешать её с огнём. Этому я его не учил — да и как бы я мог? У меня самого нет доступа к мане, — но парень додумался сам. Комбинация стихий. Чертовски умная идея.
Когда ветер закружился вокруг его пламени, эффект был немедленным. Кислород из магии ветра подпитал огонь, усиливая жар. То, что было обычным оранжевым пламенем, теперь превратилось в испепеляющее синее пламя. Температура резко возросла, и я чувствовал жар, исходящий от синего огня, даже оттуда, где я стоял. Рейнольдс нашёл способ усилить своё пламя, что-то, что потенциально могло пробить лёд Питера.
Должен признаться, я был впечатлён. Парень не просто сражался — он думал, адаптировался. Это было именно то, что ему нужно было делать, чтобы выжить против кого-то вроде Питера.
Рейнольдс, теперь ободрённый изменением своего огня, пошёл ещё дальше. Он поднял свой меч, позволив синему пламени охватить чёрный клинок. Оружие, казалось, пульсировало энергией, когда пламя обвило его, облизывая воздух своим усиленным жаром. Я видел напряжение на его лице — контролировать такой горячий огонь было нелегко, особенно одновременно владея мечом, — но Рейнольдс держался стойко, не давая пламени угаснуть.
Анабель, наблюдавшая за всем с широко раскрытыми глазами, наконец заговорила приглушённым тоном. «Он держится дольше, чем я ожидала», — сказала она, и в её голосе был слышен шок.
Я ухмыльнулся. «Это мой мальчик».
Выражение лица Питера наконец изменилось, его бровь слегка приподнялась, когда он увидел синее пламя Рейнольдса. Он был заинтригован, даже впечатлён. Но если уж на то пошло, Питер обожал вызовы.
Рейнольдс не терял времени. Со своим пылающим синим мечом он бросился вперёд, его клинок рассекал воздух широкими дугами. Питер встретил первый удар в лоб, его собственный клинок, Баллада Рассвета, столкнулся с клинком Рейнольдса. Звук стали о сталь эхом разнёсся по поляне, но на этот раз что-то было иначе. Сильный жар пламени Рейнольдса начал разъедать магию льда Питера. Там, где Питер когда-то легко отражал огонь, синее пламя теперь плавило его лёд так же быстро, как он его создавал.
Рейнольдс усилил атаку, размахивая своим пылающим мечом с новообретённой яростью. Питер, как всегда собранный, блокировал и парировал каждый удар, но я видел, что это было не так легко, как раньше. Жар пламени давил на Питера, заставляя его полагаться не только на свою магию льда.
Но затем Питер снова сменил тактику. Видя, что его льда недостаточно, чтобы полностью подавить огонь, он перешёл к более жестокому подходу. Его меч оставался непоколебим, но теперь он добавил в свой арсенал удары руками и ногами. Заблокировав один из взмахов Рейнольдса, Питер подошёл вплотную и нанёс резкий удар локтем в рёбра Рейнольдса. Рейнольдс пошатнулся, задыхаясь, но не опустил меч. Питер не сбавлял обороты, вслед за ударом локтем последовал быстрый, точный удар ногой в бедро Рейнольдса, почти сбив его с ног.
Рейнольдс был ранен — тяжело. На его левой руке был глубокий порез от одного из предыдущих ударов Питера, и теперь кровь непрерывно капала с раны, пачкая рукоять меча. Он тяжело дышал, его тело напрягалось, чтобы удержать синее пламя под контролем. Но парень отказывался останавливаться. Несмотря на растущие синяки на лице, кровь, капающую изо рта, где он уже потерял зуб, он стоял на своём, глядя на Питера с огнём в глазах, который соответствовал синему пламени вокруг его меча.
Взгляд Питера метнулся к синему пламени, затем снова на Рейнольдса, его выражение лица было нечитаемым, но, возможно, немного впечатлённым. «Ты сильно напрягаешься, Рейнольдс. Впечатляет».
Рейнольдс сплюнул кровь на землю, вытирая рот предплечьем. Его дыхание было прерывистым, но он не отступал. «Я ещё не закончил».
Питер снова поднял меч, его тон был спокойным и холодным. «Хорошо. Но посмотрим, как долго ты сможешь это выдерживать».
И затем они снова столкнулись, бой продолжился с новой яростью. Синее пламя потрескивало в воздухе, пока Рейнольдс взмахивал мечом со всей своей силой. Питер, как всегда собранный, встречал каждый удар точными контрударами, но я видел по его стойке — он начинал уважать усилия Рейнольдса. Парень был избит, в синяках и крови, но он не сдавался.
Наблюдая за их боем, я не мог не почувствовать прилив гордости. Рейнольдс додумался до этого сам, выйдя за рамки того, чему я его учил. Он нашёл свой собственный путь, и хотя Питер был более сильным бойцом, Рейнольдс демонстрировал сердце воина.
Может, он и не победит, но он, чёрт возьми, позаботится о том, чтобы Питер не забыл этот бой.
Я увидел, как изменилось выражение лица Питера. Игривость исчезла, сменившись чем-то более холодным и сосредоточенным. Он закончил забавляться с Рейнольдсом. С импульсом маны он поднялся в воздух — признак истинного мага с белым ядром. Полёт был не просто для показухи; он давал Питеру полный контроль над полем боя, и он намеревался этим воспользоваться.
Рейнольдс и так уже с трудом держался, но следующий ход был жестоким. Питер создал шквал огромных ледяных мечей — каждый сверкающий и острый как бритва — и обрушил их на Рейнольдса, словно смертоносный дождь.
На мгновение я подумал, что парню конец, но затем, глубоко вздохнув, Рейнольдс задействовал свою магию гравитации. Он протянул руку с маной, и воздух вокруг него замерцал, когда он перенаправил ледяные мечи в стороны. Усилие было видно на его лице, напряжение было велико, но ему удалось избежать удара без единого пореза.
Питер, всё ещё паря в воздухе, не давал ему передышки. Сформировались новые ледяные мечи, готовые обрушиться дождём. Но Рейнольдс не собирался оставаться на земле. С порывом магии ветра он взмыл в небо. Я чувствовал силу воздуха, толкающую его вверх, его меч всё ещё пылал ярким синим пламенем. Он устремился к Питеру, решив сократить разрыв между ними и покончить с этим.
Но Питер был против. Спокойным, лёгким движением он развернулся в воздухе, с лёгкостью уклонившись от удара Рейнольдса. Клинок с синим пламенем прошёл мимо, не причинив вреда, и Рейнольдс, не в силах удержать высоту, рухнул обратно на землю. Он сильно ударился, но перекатился и встал на ноги, явно побитый, но не побеждённый.
Питер, однако, не собирался давать ему отдохнуть. Он создал ещё одну волну ледяных клинков, каждый из которых был смертоноснее предыдущего. Они с ужасающей скоростью устремились к Рейнольдсу, и я увидел разочарование в глазах парня. Он был на пределе, но затем что-то щёлкнуло.
Я видел этот взгляд раньше — тот, когда Рейнольдс переставал реагировать и начинал думать. Он что-то придумал.
Внезапно воздух вокруг него изменился. Он больше не использовал только огонь или гравитацию. Нет, он привлёк воду, собирая влагу из воздуха. Я наблюдал, как он увеличивал давление, сочетая его с магией воздуха и гравитации. Он уже делал нечто подобное в бою со мной, но на этот раз... на этот раз это было контролируемо. Точно.
Сформировался поток воды под высоким давлением, воздух вокруг него мерцал от интенсивности. Рейнольдс поднял руку и одним движением направил концентрированный луч воды прямо на Питера. Поток прорезал воздух, как смертоносный лазер, такая магия не просто обжигала — она прорывала всё на своём пути.
Впервые за весь бой Питер замешкался. Его глаза слегка расширились, когда он понял, что его ждёт. Он вовремя выставил толстую стену льда, но водяной луч Рейнольдса ударил в неё с такой силой, что ледяной щит треснул, а затем разлетелся вдребезги. Осколки льда разлетелись, земля задрожала от удара.
Питер слегка пошатнулся в воздухе, явно удивлённый, и я почувствовал прилив гордости. Парень заставил Питера серьёзно защищаться. Он больше не просто выживал — он давал сдачи.
Но Рейнольдс не закончил. Туман от разбитого льда и раскалённого поля боя создал густую пелену, окутавшую местность. Я едва мог их разглядеть, но знал, что Рейнольдс не упустит этот шанс. Используя прикрытие тумана, он с помощью магии воздуха быстро и бесшумно двинулся, обходя позицию Питера. Я не видел его, но почувствовал колебания маны, когда он двигался. Умный парень.
Но Питер не был лёгкой добычей. Я заметил небольшое изменение в его стойке — он почувствовал Рейнольдса. Как раз в тот момент, когда парень приблизился для внезапной атаки, Питер развернулся в воздухе, его меч, Баллада Рассвета, сверкнул в узкой дуге. В долю секунды клинок Питера нанёс удар, оставив на груди Рейнольдса неглубокий, но точный порез.
Рейнольдс ахнул, его порыв ослаб, когда боль от раны пронзила его. Он рухнул на землю, тяжело приземлившись и остановившись. Кровь просачивалась сквозь его тунику, неглубокий порез на груди жгло при каждом вдохе.
Прежде чем я успел среагировать, Анабель уже была рядом с ним. Её лицо было бледным от беспокойства, когда она опустилась на колени рядом с ним, её руки светились мягким зелёным светом исцеляющей магии. Рана была глубокой, но не смертельной, благодаря контролю Питера. Тем не менее, Рейнольдс был в плохом состоянии, и Анабель была недовольна.
«Питер!» — крикнула она, её голос прорезал туманный воздух, как хлыст. «Какого чёрта ты творишь? Тебе не нужно было заходить так далеко!»
Питер грациозно приземлился, его выражение лица было нечитаемым, хотя в его глазах был лёгкий намёк на сожаление. «Это был спарринг», — ровно сказал он. «Я не пытался серьёзно его ранить».
Анабель яростно посмотрела на него. «Он квадра-элементаль, а не боксёрская груша! Ты должен был больше сдерживаться!»
Взгляд Питера скользнул вниз к Рейнольдсу, затем снова на сестру. «Он сильнее, чем ты думаешь. Он бы не хотел, чтобы я его щадил».
Рейнольдс, несмотря на боль, слабо кашлянул. «Он... прав», — пробормотал он сквозь тяжёлое дыхание. «Это... того стоило».
Я наблюдал за разворачивающейся сценой, скрестив руки и с ухмылкой на губах. Парень справился лучше, чем я ожидал, — чёрт, лучше, чем большинство ожидало. Он отнёсся к Питеру серьёзно, заставил его применить тяжёлую артиллерию и даже смог на мгновение заставить его обороняться. Может, он и проиграл, но заслужил уважение Питера. И что более важно, он заслужил моё.
Я не мог не почувствовать прилив гордости, глядя на Рейнольдса, лежащего там, в синяках, кровоточащего и без зуба, но всё ещё улыбающегося сквозь всё это. У парня было сердце, в этом не было сомнений.
Дыхание Рейнольдса замедлилось, когда он потерял сознание, его тело наконец поддалось истощению. Анабель вздохнула, когда зелёное свечение её исцеляющей магии угасло, оставив на его груди затянувшуюся рану, где клинок Питера нанёс глубокий порез. Розовый шрам выделялся на его коже — напоминание о только что завершившейся битве.
Но разочарование Анабель не собиралось уходить. Она повернулась к Питеру, её глаза пылали гневом. «Ты зашёл слишком далеко, Питер», — резко сказала она. «Тебе не нужно было так его давить. Он и так был на пределе».
Питер, как всегда собранный, спокойно встретил её взгляд. «Он сам об этом просил, Ан. Если бы я не давил на него, он бы ничему не научился. Он сильнее, чем ты думаешь».
Анабель сжала кулаки, явно не впечатлённая его доводами. «Дело не в этом! Ты видел, как он устал, и всё равно так на него давил. Это было безрассудно!»
Я вмешался, прежде чем спор мог обостриться, присев рядом с бессознательным телом Рейнольдса. «Достаточно», — твёрдо сказал я. «Парень выложился на полную. Нам не нужно сейчас об этом спорить».
С этими словами я подхватил Рейнольдса под руку и взвалил его на плечо. Его вес был ничто по сравнению с тем, что я носил раньше, но висевшее над ним истощение ощущалось тяжёлым. Он был в полной отключке, его тело обмякло, пока я шёл обратно во дворец.
Анабель замолчала, хотя я слышал, как она бормотала себе под нос, всё ещё явно злая на Питера. Питер, с другой стороны, больше ничего не сказал, его лицо вернулось к своему обычному спокойствию, хотя я знал, что он не был равнодушен к её беспокойству.
Когда мы подошли к дворцу, нас встретил Эдвард, стоящий у входа. Рядом с ним была высокая фигура в прекрасных тёмных доспехах — Кейран Блейдхарт, Копьё Сапина. Присутствие этого человека было властным, его широкая фигура и острый взгляд мгновенно выдавали его военную доблесть. Его тёмные волосы и пронзительный взгляд были безошибочны, а аура власти, окружавшая его, была невозможна для игнорирования.
Эдвард, вечный дипломат, шагнул вперёд с улыбкой. «Дядя Реджис», — сказал он, указывая на мужчину рядом с ним. — «Позвольте представить вам Кейрана Блейдхарта, Копьё Сапина».
Глаза Кейрана метнулись ко мне, как только Эдвард нас представил, и он шагнул вперёд, вежливо кивнув. «Реджис... легендарный спутник Артура Лейвина», — сказал он, его голос был гладким, но весомым. «Оружие, выкованное самими асурами».
Я напрягся от этих слов, хотя сохранил нейтральное выражение лица. Ещё один человек, видящий во мне не более чем оружие. Это был не первый раз за сегодня, и укол от этого был глубже, чем я хотел признать. Для некоторых людей я, казалось, был только этим — инструментом, клинком рядом с Артуром. Даже сейчас, спустя столько лет, этот ярлык следовал за мной, как тень.
Я вежливо кивнул Кейрану, сохраняя ровный голос. «Копьё Блейдхарт», — сказал я в знак приветствия, но мои мысли были уже далеко.
Я почувствовал ту знакомую боль в груди — ту, что подкрадывалась всякий раз, когда кто-то сводил меня к не более чем оружию, которым я когда-то был. Не то чтобы Кейран был неуважителен, но именно тяжесть этого титула, постоянное напоминание о моём прошлом, мешало мне стоять там.
«Я отнесу Рейнольдса внутрь», — добавил я, прерывая разговор и проходя мимо них, не желая больше оставаться в этой беседе. Кейран больше ничего не сказал, наблюдая, как я вношу Рейнольдса во дворец, и я чувствовал его взгляд на своей спине, пока не скрылся за дверями.
Оказавшись внутри, я направился прямо в комнаты, где Рейнольдс мог отдохнуть, и осторожно уложил его на кровать. Анабель следовала за мной, убедившись, что его раны полностью затянулись. Когда она осталась довольна, она кивнула мне и оставила меня наедине с моими мыслями.
Позже тем же вечером я обнаружил себя расхаживающим по своей комнате, не в силах избавиться от тяжести дня. Спарринг довёл Рейнольдса до предела, и это что-то всколыхнуло и во мне. Слова Кейрана всё ещё эхом отдавались в моей голове. Легендарный спутник Артура Лейвина. Оружие, выкованное самими асурами.
Я больше не мог оставаться в своей комнате.
Выйдя на балкон, я позволил прохладному ночному воздуху омыть меня, звёзды над головой слабо мерцали на тёмном небе. Я опёрся о перила, глядя на бескрайние просторы Нового Зестира, город мерцал вдали. Но даже красота ночи не могла отвлечь меня от чувства, грызущего меня изнутри.
Всего лишь оружие...
Ещё один день, ещё одно напоминание о том, как меня видят люди — не как меня самого, а как оружие Артура, инструмент, созданный асурами. Это грызло меня сильнее, чем я хотел признать.
Звук шагов прервал мои размышления. Я не сразу обернулся, но я знал, кто это. Только у одного человека в этом дворце была причина искать меня после всего, что произошло сегодня.
Рейнольдс вышел на балкон, выглядя на удивление отдохнувшим. Истощение и синяки от утренней битвы почти исчезли, хотя розовый шрам на его груди — любезность Питера — был ещё свежим. Он подошёл и встал рядом со мной, тоже опёршись о перила, его взгляд устремился на город внизу.
«Не спится?» — спросил я, искоса взглянув на него.
Он слабо улыбнулся. «Я выспался. Подумал, выйду подышать воздухом... не ожидал найти тебя здесь».
Я тихо усмехнулся, снова устремив взгляд на город. «У меня свои причины быть здесь, парень».
На мгновение мы оба стояли в тишине, прохладный ночной ветерок ласкал нас. Затем Рейнольдс нарушил молчание.
«Сегодняшний бой...» — начал он, его голос был более задумчивым, чем обычно. «Я знаю, что не победил, но... я чувствовал, что чего-то добиваюсь».
Я ухмыльнулся. «Так и было. Ты держался на равных с Копьём. Это немалое достижение, особенно учитывая, насколько сильнее Питер».
Рейнольдс повернулся ко мне, его лицо было смесью гордости и чего-то ещё — неуверенности, может быть. «И всё же... мне ещё далеко до этого. Но я многому научился».
Я взглянул на шрам на его груди, розовая линия всё ещё была видна сквозь рубашку. Я не мог удержаться от небольшой шутки. «Ну, посмотри на это с другой стороны», — сказал я, ухмыляясь. — «По крайней мере, у тебя теперь есть красивый боевой шрам. Знаешь, женщины такое любят. Может, даже поможет тебе в следующий раз, когда будешь пытаться кого-то впечатлить».
Лицо Рейнольдса залилось густым румянцем, и он неловко поёрзал, явно смущённый комментарием. «Я не...» — заикался он, пытаясь найти нужные слова. «Это не... я не думаю…»
Я не мог не рассмеяться. «Расслабься, парень. Я просто шучу».
Он неловко усмехнулся, потирая затылок. После короткого молчания воздух между нами снова стал спокойнее, на этот раз более комфортным.
Затем, после того, что показалось вечностью, Рейнольдс заговорил. «Реджис», — тихо сказал он, его тон стал серьёзнее. — «Я... я хотел тебя поблагодарить».
Я моргнул, искренне удивлённый. «За что?»
Он вздохнул, его взгляд был сосредоточен на городе внизу. «Во время боя с Питером... я кое-что понял. Я увидел, насколько он сильнее, и да, мне ещё далеко до того, чтобы противостоять таким противникам и защищать тех, кто мне дорог. Но я также увидел, как далеко я продвинулся. Всё, чему ты меня научил... это сделало меня сильнее. Я бы никогда не продержался так долго без твоих тренировок».
Я молчал, слушая его, не зная, к чему это ведёт.
Рейнольдс повернулся ко мне лицом, его глаза были искренними. «Я знаю, что люди, вероятно, видят в тебе просто... саркастичного придурка иногда», — сказал он с лёгкой улыбкой на губах. — «Но для меня? Ты больше, чем это. Ты был отличным наставником. И, честно говоря, ты лучше, чем сам о себе думаешь».
Я почувствовал, как что-то застряло у меня в горле, и впервые за долгое время я не мог найти слов. Я так долго считался не более чем оружием, спутником Артура, что забыл, каково это, когда кто-то видит во мне — в Реджисе — нечто большее.
Рейнольдс не смотрел на меня как на какой-то инструмент или реликвию легенды об Артуре Лейвине. Он благодарил не потому, что я был связан с Артуром. Он благодарил меня — Реджиса — за то, что я сделал для него.
Я с трудом сглотнул, пытаясь найти голос, но на мгновение всё, что я мог, это стоять там, мой обычный сарказм испарился. Наконец, я сумел ответить, хотя это вышло тише, чем я намеревался. «Парень... я...»
Я остановил себя, покачав головой. Что я мог на это сказать?
Рейнольдс улыбнулся, явно заметив моё колебание. «Тебе не нужно ничего говорить, Реджис. Я просто хотел, чтобы вы знали».
Мы снова стояли в тишине, но на этот раз она была другой. Груз, давивший на меня ранее, уже не казался таким тяжёлым. Впервые за долгое время я не чувствовал себя просто оружием или тенью прошлого Артура. Рейнольдс видел во мне человека. И это значило больше, чем я мог когда-либо выразить словами.
Наконец, я откашлялся и сумел ухмыльнуться. «Ну, не надо тут раскисать, парень. Тебе ещё многому предстоит научиться, и я не собираюсь тебя щадить только потому, что ты сказал что-то приятное».
Рейнольдс тихо рассмеялся. «Ничего другого я от тебя и не ожидал».
Стоя там, под звёздами, я понял, что что-то изменилось — не только для Рейнольдса, но и для меня. Может быть, только может быть, мне не суждено вечно считаться оружием. Может быть, я могу быть чем-то большим.
И впервые за долгое время эта мысль дала мне надежду.