Я никогда не любил поезда. Электрички, автобусы — всю эту шумную, потную, замкнутую массу людей. В моём городишке до всего можно было дойти пешком, но в областной центр, в этот ваш Вересков, вели только рельсы.
Сами вагоны выглядели прилично, даже дорого-богато. Но меня всегда угнетала атмосфера. Садишься у окна, и кажется, что из темноты за стеклом на тебя кто-то смотрит. Постоянно снимаешь наушники с параноидальной мыслью: «А не играет ли музыка наружу?». А ночью… ночью было по-настоящему страшно. Слишком пусто.
Путь до Верескова — почти в самый центр Лесогорского края — как раз и пролегал через этот вагон. За окном стояла темень, лишь изредка мелькали огни небольших посёлков. Я до сих пор проклинал задержку на вокзале. Нам ничего не объяснили, просто заставили сидеть и ждать. Чёрт его знает, что там стряслось.
В наушниках заиграл любимый эмбиент — что-то похожее на тягучий кислотный джаз с гипнотическим басом. Кресло казалось таким мягким, что после жёстких пластиковых сидушек на вокзале я словно рухнул в кровать. Лёгкая качка, удобство и музыка сделали своё дело: я начал клевать носом. Резко вскидывал голову, твердил себе: «Не спать!», но через минуту снова чуть не пускал слюну на прижатый к груди серый рюкзак.
Вагон нырнул в туннель. Заложило уши. Частые вспышки фонарей на каменных стенах гипнотизировали, убаюкивали. Этот момент заставил меня закрыть глаза и поддаться запретному желанию, которому я сопротивлялся всю дорогу.
Не знаю, сколько прошло времени. Часов в голове у меня нет — и слава богу, иначе бесконечное тиканье свело бы с ума. Качки я больше не ощущал. Музыка в ушах стихла, осталось лишь лёгкое потрескивание, которое исчезло, стоило мне на нём сосредоточиться.
Я открыл глаза и тут же зажмурился от режущего света. Шума поезда не было. Зато появилось странное давление на уши, словно в них вогнали плотные куски ваты.
В силуэтах бледно-серых стен я узнавал очертания вагона. Но за окном, где совсем недавно был тёмный пейзаж, теперь словно стоял мощный прожектор. Справа от меня сидел парень примерно моего возраста. Но сейчас… чёрт, это было что-то из ряда вон выходящее.
Он сидел на том же месте, но его тело… было как в помехах. У него не было лица, даже намёка на черты. Он напоминал мумию, по которой от головы до кончиков пальцев бежала мелкая телевизионная рябь.
Что за бред?
Я сжал и разжал кулак. Потрогал ткань ветровки, дёрнул за собачку на рюкзаке. Как ни крути — сон не бывает таким тактильным. От непросохшей футболки всё ещё тянуло сыростью — я ведь надел её почти мокрой.
Я встал в проходе, щурясь от яркого света, и попытался понять, что происходит. Вагон межгородской электрички просто… обесцветился. Краски забрали не только у него — у всего мира вокруг.
Проходя мимо рядов, я вглядывался в сидящих. От места к месту, из вагона в вагон. Все они были такими же.
На перегородке висела табличка: «Вагон 4». Впереди меня шёл парень. Он мягко поглаживал спинки кресел, с интересом разглядывая каждую «мумию». Одет он был… неестественно. Короткая куртка ядовито-зелёного цвета и брюки в тон, настолько укороченные, что оголяли щиколотки. В этом сером мире его краски били по глазам.
Я шумно сглотнул, когда он обернулся. Но первым звуком, который я по-настоящему осознал в этом месте, стал его довольный вздох. Улыбаясь, незнакомец шагнул за стеклянную перегородку и остановился, преграждая мне путь.
Я огляделся. Возвращаться не имело смысла. Да и куда? Я изначально находился в одном из последних вагонов. Он не отличался от тех, по которым пришлось пройти.
Мне понадобилось время, чтобы решиться сделать шаг. Он был единственным, кто в этом месте напоминал человека.
Незнакомец стоял у дверей, лениво облокотившись плечом о поручень. На лоб падала неестественно жёлтая прядь волос. Наши взгляды встретились.
Что… это такое?
Его глаза напоминали кристаллы. Настолько ярко-голубые и блестящие, что в них виделось моё испуганное отражение. Я инстинктивно отшатнулся, стараясь оказаться как можно дальше от этого… существа?
— Надеюсь, я вас не побеспокоил? — спросил он низким басом, отталкиваясь от двери.
Я молчал, вжавшись в стену. Как себя вести? С чем-то подобным мне сталкиваться не доводилось. Любой на моём месте дал бы дёру при первой же возможности, но… само место, где я оказался, пугало меня куда больше.
Справившись с нервной дрожью, я лишь неуверенно пожал плечами.
— Дорога утомительная, согласны?
Незнакомец отошёл в сторону, прислонившись спиной к тому же поручню. Его взгляд устремился в окно, и, честно говоря, лишь сейчас я смог нормально выдохнуть.
— Сидишь, смотришь в окно… может, мечтаешь о чём-нибудь? — он повернулся ко мне и кивком указал на задний вагон. — Думаете, они о чём-то мечтают?
— Они?..
— Да, они. Люди, что сидят в этой электричке, — язвительно ответил незнакомец. — Ответ понятен и так: каждый о чём-то мечтает. Но делают ли они что-то для этого? Как же порой уморительно слышать нытьё тех, кто просто сидит… слушает музыку… глубоко копается в своих мыслях, а твердит о планах стать звездой.
Он сощурил глаза, выдавив лёгкую улыбку:
— Или о чём-то донельзя простом… Например, быть кому-то нужным.
Мой кулак за спиной непроизвольно сжался, но я не подал виду.
— Вы отличный слушатель, — спустя короткое молчание добавил он. — Наверное, вы в какой-то степени понимаете этих людей.
Внутри что-то дрогнуло. Я коротко выдохнул, наконец выпрямляясь.
— Каких людей?
— Это просто шутка. Не переживайте. Я вижу, что вы человек смелый и решительный. Что вы не из тех, кто привык жить в тени.
Я замер, глядя в его кристальные глаза. Смутившись, опустил взгляд. Он упал на мою руку: я сжал пальцы так сильно, что побелели костяшки.
— Что это за место? Сон? — перевёл я тему.
— Вы в какой-то мере правы, — отозвался незнакомец. — Мы в пространстве, которое работает по принципу сна, но не является им. Мы в подсознании людей, что едут по этому маршруту. Место, стоящее между сном и явью.
Понятнее не стало. Я всё равно продолжал придерживаться мнения, что это мне снится. Серый мир… этот чёртов человек. Всё снится.
— Всё-таки мне не повезло здесь оказаться, — продолжил он, вставая передо мной. — Здесь… мне работать не нравится. Слишком много слабых людей, понимаете? Хочется взять за патлы таких и указать, как жить надо, но нельзя.
Хватит уже… Пусть умолкнет. Не ему же судить, как кому жить, ведь так?
— Знаете, как мне неприятно осознавать, что мой, так сказать, дом серый? Бесцветный. Для кого-то пугающий. Он такой лишь из-за таких… — тихо закончил он, не сводя с меня взгляда.
Сердце стучало так, как не стучало никогда. Стоя в полный рост, я смотрел прямо ему в глаза. Я держался, пока улыбка на его лице не стала шире. Сжав зубы, я замахнулся, но в этот момент поезд резко дёрнулся.
Меня повалило с ног, а незнакомец как стоял, так и остался стоять. Его взгляд упал вниз, на белый билет с чёрным принтом, выпавший из моего кармана.
— Кажется, мы прибыли, — сказал он, поднимая листок с пола.
В его руках из зелёных искр образовался старинный железнодорожный компостер с деревянной ручкой и молоточком. Он положил мой билет на платформу, готовясь ударить по нему.
Удар должен был быть тихим, но он отозвался во мне с такой силой, что я инстинктивно прикрыл уши. Поднимаясь на ноги, я смотрел на нечто, чьё появление не мог объяснить.
Клочок бумаги тлел, подобно кончику сигареты. Поднялся тонкий столб дыма, но вони было столько, что пришлось задержать дыхание. Незнакомец взял тлеющий билет голой рукой, словно даже не боялся обжечься.
— Посмотрим… — протянул он.
Быть не может…
На его ладони распахнула крылья крупная оранжевая бабочка. Вокруг её хрупкого тельца лежали угольки бумаги, из которых она только что… родилась?
— Бабочка… какое же прекрасное создание, — восхищённо прошептал он.
Насекомое взмахнуло крыльями и рассыпалось в мелкую пыль. Незнакомец подошёл ближе, взмахнул рукой, и по воздуху поплыли оранжевые искры.
Я попытался схватить его, выпытать, что происходит, но не мог сдвинуться ни на сантиметр.
— До возможной встречи, Артём. И помните…
Слова прервались тогда же, когда сам силуэт растворился в воздухе.
Я продолжил метаться взглядом, пока не поймал своё отражение в стекле. Оно смотрело на меня выпученными, горящими голубым глазами:
— Ваша главная надежда — не встретить меня вновь.
В ушах отдался звон. Протяжный, вибрирующий, словно кто-то ударил по гигантскому колоколу. Голова заныла так сильно, что единственное, что я мог, — зажмуриться.
Передо мной открылся вид на быстро мелькающие ночные пейзажи. Я долго не мог осознать, где я и что происходит, пока в наушниках снова заиграла знакомая музыка. Я дёрнулся, почти встал с места, но остановился, увидев спящего на моём плече парня.
Медленно, сами собой, уголки губ растянулись в улыбке: перед глазами был самый обычный вагон, а за окном — мир, а не серая муть.
Вскоре за стеклом мелькнули редкие высотки, длинные зеленеющие аллеи и узкие улочки с частными домиками. Сколько же я спал? Уже подъезжаю, а такое ощущение, что только на секунду прикрыл глаза. Тело почему-то ломит.
Сердце пропустило удар, когда я стоял перед заспанной проводницей. Рыская по карманам, я никак не мог найти билет.
— Можно побыстрее? — торопила она меня. — Здесь стоянка не вечность длится.
Я судорожно выдохнул и с надеждой достал телефон. Не знаю почему, но фотография билета, которую я отправил маме, прокатила. Проводница махнула рукой и наконец выпустила меня.
Спустившись на платформу, я осмотрел себя. Билета нигде не было. Как сквозь землю провалился… или сгорел?
От назойливой картинки в голове с тлеющей бумажкой я замотал головой. Звучит как фантастика, ведь так? Серый вагон… Странная сущность с кристальными глазами. Это точно не больше чем сон… Я так думаю.
Платформа полупустая. Всего несколько человек. Не сильно удивительно, ведь маршрут идёт до главного города Лесогорского края. А на небе ни звёздочки.
Совсем тихо, даже машин не слышно. Тусклый свет уличных фонарей с трудом пробивался через тьму глубокой ночи. Я надел наушники и принялся подниматься на холм, ведущий в город.
Примут ли меня в общежитие? Поздно уже. Наверное, я всё-таки предупреждал о задержке. Остаётся надеяться, что не проведу ночь на улице.
Только я добрался до города, как нос зачесался, и я громко чихнул. Глянув на ладонь, увидел несколько блестящих пылинок, стёртых с носа. Блестящие… Не-нет, бред какой-то.
Просто пыль.