Стена вокруг того дома была невероятно высокой.
Маленькой Джунхи пришлось долго задирать голову, прежде чем удалось разглядеть её верхушку. Солнечный свет, лившийся оттуда, оказался таким ослепительным, что она тут же зажмурилась и принялась изо всех сил тереть глаза тыльной стороной ладони.
— Джунхи, ты что делаешь? Нам пора идти.
— Да оставьте её. Скоро на ощупь ходить научится.
Бабушка сердито посмотрела на отца за его неудачную шутку и строго отчитала, велев не вести себя как деревенщина.
— Да куда же денутся мои деревенские замашки, с которыми я всю жизнь прожил, только оттого, что я в такое место приехал?
Отец произнёс это как ни в чём не бывало и, прихрамывая, двинулся вперёд. Джунхи побежала следом и взяла его за руку, оставив позади бабушку, неодобрительно цокавшую языком. Отец посмотрел на дочь и широко улыбнулся.
— Благодаря моей принцессе папа теперь каждый день как сыр в масле катается. Благодаря Джунхи и в таких роскошных домах бываю, и с председателем крупной корпорации встречаюсь. Дочка мне настоящую экскурсию по Сеулу устроила. Молодец моя девочка, молодец!
Отец дважды выставил перед собой большой палец. Мимо них быстро прошла группа детей примерно одного возраста с Джунхи в сопровождении родителей. Все они направлялись туда, где висел плакат с надписью «Благотворительное мероприятие фонда „Тэсан“ в поддержку детей».
Отец тоже старался идти быстрее, но из-за хромоты не мог поспевать за остальными. И всё же в каждом его неровном шаге чувствовалась гордость. Таким он был всю дорогу сюда, пока их трясло в микроавтобусе.
Самая юная победительница Национальной математической олимпиады, У Джунхи. Победительница математической олимпиады «Тэсан» среди учеников начальных классов, У Джунхи. Гордость Нонсана, У Джунхи. Дочь У Донгу, У Джунхи.
При каждом удобном случае отец громко повторял эти слова. Сидевшая рядом бабушка без конца одёргивала его и напоминала, что нужно вести себя прилично. Она велела произвести хорошее впечатление на старших в этом доме, не давать им ни малейшего повода для неприязни, а лучше всего просто держать рот на замке и улыбаться.
— Ладно. Буду сидеть с закрытым ртом и голодать.
— Когда это я велела тебе голодать?
— Так ведь, чтобы поесть, мне придётся рот открыть. А ты, мама, сказала держать его на замке. И что мне теперь делать? Два часа до Сеула добирался, а теперь, выходит, голодным сидеть. Только слюнки пускать, глядя на угощения перед носом. Что ещё остаётся? Разве что с голоду помереть.
— Ох, ну до чего же ты несносный! С ума меня сведёшь!
— С ума сойти не так-то просто. Может, прямо сейчас развернём машину и поедем в больницу?
— И как ты только до сорока лет с таким характером дожил?
— Не до сорока, а до тридцати восьми. Мне ещё два года до сорока. Неужели ты уже забыла, сколько лет твоему единственному сыну?
Несмотря на резкие слова бабушки, отец беззаботно напевал себе под нос. В его весёлой мелодии то и дело слышалось: «Гордость Нонсана, У Джунхи. Дочь У Донгу, У Джунхи».
Бабушка тяжело вздохнула, словно окончательно выбилась из сил.
Она начала тревожиться задолго до поездки. Прежде ей никогда не доводилось бывать на столь торжественных мероприятиях, и даже к слову «Приглашение», напечатанному на пригласительной открытке, она относилась с особым благоговением.
Бабушка беспокоилась, что надеть, о чём говорить, какие ещё семьи придут и не станут ли те смотреть на них свысока. Она боялась, что их необразованность опозорит Джунхи или даже испортит ей будущее.
И всё же по вечерам её лицо сияло от счастья, стоило ей взглянуть на уведомление о том, что Джунхи выбрали для получения материальной поддержки. Обнимая лежавшую рядом внучку, бабушка без конца хвалила её и повторяла, какое это невероятное достижение и как она ею гордится.
Она рассказывала, что теперь сможет купить Джунхи школьную форму, оплатить дополнительные занятия и больничные счета, а в следующем месяце даже выплатить проценты по банковскому кредиту.
Бабушка с торжеством говорила, что теперь-то работникам фабрики, которые презирали её сына из-за хромоты, придётся утереть нос. Даже жена управляющего фабрикой, всегда смотревшая на них свысока, теперь поглядывала в их сторону с завистью.
Бабушка работала поварихой на фабрике и помогала раздавать еду в столовой.
— Бабушка Джунхи, хорошую же вы внучку воспитали. И красивая, и добрая, да ещё и учится на отлично. В чём ваш секрет?
Бабушка хранила эти слова в сердце, словно награду за всю жизнь. Даже сидя без дела, она порой тихонько улыбалась, вспоминая похвалу жены управляющего. Она чувствовала, что все её труды по воспитанию внучки, которую ей пришлось растить вместо покойной невестки, наконец были вознаграждены.
В тот день, когда среди работников фабрики разнеслась новость о том, что Джунхи выбрали для участия в программе поддержки детей фонда «Тэсан», бабушка целый день отвечала на телефонные звонки, скромно принимая поздравления.
— Ох, даже не знаю, чего это мне все названивают. Я ведь ничего особенного не сделала. Это моя Джунхи сама всего добилась. Ох, она с малых лет такая. С самого младенчества никаких хлопот мне не доставляла. Да, и без матери хорошей девочкой выросла. Таких детей нынче днём с огнём не сыщешь.
— Ох, и правда. Я ведь только на мою Джунхи и полагаюсь. Только на неё одну.
«Только моя Джунхи».
«Моя Джунхи».
«Джунхи».
Для хромого отца она была любимой принцессой, а для бабушки единственной гордостью всей её жизни.
Джунхи не хотела обманывать их ожиданий. Поэтому и здесь ей хотелось показать себя с лучшей стороны.
Чем дальше они проходили в зал, где проводилось мероприятие, тем сильнее, казалось, съёживалась бабушка. Оглядывая молодых родителей, она бормотала, что, наверное, ни одна другая бабушка на такие мероприятия не ходит.
Джунхи взяла её за руку. Бабушка взглянула на внучку и улыбнулась, отчего её лицо покрылось множеством мелких морщинок. Улыбка у неё была совсем как у папы. Джунхи это нравилось. Она задумалась, похожа ли её собственная улыбка на их улыбки, но спрашивать не стала. Она и так знала ответ.
— А моя Джунхи и впрямь красавица. Вся в мать пошла. Ох, и слава богу! Будь она похожа на меня или на моего сына, разве выросла бы такой? Да вы хоть у деревенского старосты спросите. Видали вы у нас в деревне девочку красивее? Кожа белая да гладкая, глаза большие, ясные, словно звёздочки, носик аккуратный, голос нежный. Совсем не чета нам, деревенским. Вылитая мать, ну вылитая!
Держа отца и бабушку за руки, Джунхи чувствовала себя увереннее. Хотя она и старалась не подавать виду, сама она тоже изрядно нервничала.
Благотворительное мероприятие фонда «Тэсан» было предназначено для детей сотрудников всех дочерних предприятий корпорации, проявивших выдающиеся способности. Попасть в число участников было очень трудно, зато тем, кого отбирали, фонд оплачивал всё обучение вплоть до окончания университета. Проводилось это мероприятие под предлогом воспитания будущих талантливых кадров для «Тэсан».
Отец Джунхи работал на заводе «Тэсан Семикондактор» в Чхонджу. В восемнадцать лет он попал в аварию на текстильной фабрике, после которой одна нога перестала ему служить. С тех пор он долго скитался с места на место, пока наконец не устроился на завод, где проработал уже почти десять лет.
На заводе его знали как господина У. Он никогда не отказывался от грязной работы. Всё, за что не желали браться остальные сотрудники, неизменно доставалось ему. И всё же, когда заходила речь о сокращении штата, отец с его инвалидностью всегда оказывался первым в списке кандидатов на увольнение. В такие дни по вечерам в их доме только и слышались тяжёлые вздохи.
— Джунхи всего тринадцать. Денег мы почти не накопили, а банк всё повышает проценты.
Джунхи ненавидела слышать такие разговоры.
Примерно тогда они и узнали о программе поддержки детей фонда «Тэсан». Если Джунхи удастся пройти отбор и привлечь внимание влиятельных людей, её отца уже не смогут так просто уволить с завода.
Значит, если сегодня они произведут хорошее впечатление, отец сможет ещё долго работать в компании.
Об этом Джунхи и думала, глядя на сосну с причудливо изогнутым стволом, росшую у стены.