Павший ранкер
пожирает мифы
Глава 8
Временный апостол (3)
«Да уж, здесь с самого начала приходится несладко».
Даже И Хёну, который гордился богатым боевым опытом, было непросто освоиться в пустыне.
Солнце, жалящее кожу.
Жара, от которой, кажется, заживо поджариваешься.
Песчаные вихри, то и дело мешающие видеть.
При сильном ветре даже рельеф постоянно менялся — тут и знание местности не помогало.
Зной настолько искажал восприятие, что полагаться оставалось лишь на интуицию.
Но…
«Именно поэтому лучшего места для тренировки чувств не найти».
Прежде чем отнести Им Вон Ён [Оберег тигриного божества], И Хён собирался как следует отточить своё мастерство.
У него была к ней ещё одна просьба.
Вспых!
Огненные очи и золотые зрачки указали куда-то.
Сигнал опасности.
Он даже не успел подумать: «Где?»
«Снизу!»
Фьють!
Из-под песка вырвался волк с разинутой пастью.
Точь-в-точь крокодил, бросающийся из болотной жижи за добычей.
«Так они ещё и в песок зарываются!»
И Хён выхватил два топора и скрестил их перед собой.
Бах!
Пасть на миг упёрлась в скрещённые топоры,
а И Хён без колебаний выпустил оба топора, левой рукой выхватил из-за пояса кукри и полоснул снизу вверх.
Вжик!
Пш-ш-ш!
Кукри тоже был работой старика Таоте, пусть и сделан не на заказ.
Уж заточен-то он был на совесть. На шее жёлтого волка разверзлась глубокая рана, хлынула кровь.
[Сила повысилась на 1.]
Кьяу! Кьяу-кьяу!
Фонтан крови окатил сухой песок, и в тот же миг сквозь песчаную пелену выскочили ещё двое.
Не успев даже отметить прибавку к силе, И Хён метнул кукри в одного из них.
То ли из-за своих размеров кукри летел недостаточно быстро — волк извернулся и уклонился,
но, уклоняясь, он замедлился, и И Хён выиграл время, чтобы заняться вторым.
Мощный толчок от земли — резкий рывок.
Оба брошенных топора уже снова были у него в руках.
Ву-ух!
В тот же миг из ядра хлынула мана.
Треск, треск-треск…
По топорам заплясали голубовато-белые молнии.
Впервые за четыре года оба лезвия, напитавшись маной, оскалили хищные зубы.
Бабах!
Топоры проломили волку череп и разорвали ему пасть.
Один-единственный удар.
Этого хватило, чтобы покончить с жёлтым волком, вновь пустив в ход ману.
Хрясь!
Лезвия рассекли плоть, но края ран остались неровными, мелко зазубренными — словно плоть изжевал дикий зверь.
И всё же…
«Мощности пока не хватает».
И Хён помнил, как при ударе по жёлтому волку едва не выронил топоры — такой сильной оказалась отдача.
Одно дело — самому выпустить оружие. Но выронить его лишь потому, что у монстра крепкая шкура, — худшей ошибки в бою не придумаешь.
«Нужна мана пояростнее».
Холодно оценив положение, он ещё раз с силой оттолкнулся от земли
и вновь сошёлся с волком, который только что увернулся от кукри.
«Ещё!»
Тр-р-реск!
[Мана повысилась на 2.]
Ещё более яростная голубовато-белая молния полоснула по горизонтали.
Клац!
Топор врезался волку в нижнюю челюсть.
Но этот зверь, видно, был посильнее предыдущего: невзирая на рану, он бросился вперёд.
И Хён уже занёс топор в правой руке, целясь ему между глаз,
Фьють! Фьють!
как вдруг из песчаной пелены и из-под земли выскочили ещё три волка.
Пришлось резко отвести правую руку вправо. Хрустнул череп — один готов.
Но две другие пасти впились ему в левое бедро и правый бок.
Давно забытая, жуткая боль. В кровь И Хёна хлынул адреналин.
«Ещё!!»
И этот неистовый всплеск чувств обратился в ману.
[Активирована особенность «Несгибаемость»: сильные чувства вырываются наружу. Дыхание туоксини (D) высвобождает больше маны.]
[Мастерство владения значительно повысилось.]
[Выносливость повысилась на 1.]
[Мана повысилась на 1.]
[Сноровка повысилась на 2.]
Кр-р-рах!
Энергия молний, до сих пор рассыпавшаяся лишь искрами, разрослась — разряды начали смыкаться друг с другом.
И тут же грянул свирепый гром.
[Пробуждается Ярость туоксини!]
Дыхание туоксини позволяло высвобождать тем более мощный поток маны, чем яростнее выплёскивались чувства.
Гнев, исступление, безумие.
Чем сильнее они разгорались, тем сокрушительнее становились голубовато-белые молнии, извергаемые двумя топорами И Хёна.
Два удара молнии разом раскололи черепа жёлтых волков, вцепившихся в него.
Хрясть! Хрясть!
Шлёп-шлёп!
Весь облитый алой кровью, И Хён широко улыбнулся, обнажив клыки.
Адреналин и дофамин захлёстывали его.
Боль от ран. Злость на тело, не поспевающее за мыслью. Но ликование было сильнее — оно затмевало всё.
Да.
Вот оно.
То самое чувство, которого ему так хотелось.
Сойтись с врагом вплотную, рубить топорами, получать раны, злиться, горячо дышать — и в конце концов убить.
Чувство, от которого каждой клеткой ощущаешь: ты жив.
[Чувства накаляются.]
[Ярость туоксини непрерывно ускоряет циркуляцию маны. Поглощается больше божественной энергии ■■■■, скрытой в теле.]
[Мастерство владения значительно повысилось. Ранг Дыхания туоксини повысился с D до C.]
— Ха-а!
Одним долгим выдохом И Хён выплеснул всю накопившуюся горечь, всё, что душило его эти годы.
А со следующим вдохом вобрал в себя напряжение и упоение боя — до самых глубин.
И тогда
мана принялась расталкивать каждую оцепеневшую нервную клетку, каждую уснувшую двигательную клетку.
Вспышка!
В этот миг И Хён почувствовал, будто внутри него вновь проснулось нечто, до сих пор запертое наглухо.
[Ярость туоксини пробудила дремавший до сих пор Призрак туоксини.]
[Восприятие резко обостряется.]
[Сила повысилась на 2.]
[Ловкость повысилась на 3.]
……
[Тело выведено за пределы возможностей. Обострившееся восприятие позволило разблокировать «Боевое чутьё (F)».]
[Боевое чутьё (F)]
Навык, доступный лишь воину, закалённому долгими, ожесточёнными сражениями. Чем сильнее усталость и тяжелее повреждения, тем выше боевой дух.
Опираясь на выработанные опытом инстинкты, интуицию и мгновенную, почти рефлекторную оценку обстановки, владелец стремится только к победе. Всё остальное его не заботит.
— Тип: навык, боевой.
— Мастерство владения: 0%
— Источник: предание «Пруд богача»
Едва разблокировался второй из пяти навыков, которыми прежде гордился И Хён,
Бабах!
он снова рванул вперёд.
Там, где рассеялась песчаная пелена,
рычали, сверкая глазами, два десятка жёлтых волков.
И Хён улыбнулся.
Столько противников — можно драться и драться.
Сколько ещё упоения они ему подарят? Не терпелось узнать.
Сейчас он
был похож на туоксини, обезумевшего от жажды боя.
* * *
«Проклятье! Мои пирожки-рыбки! Знал бы — сразу сожрал! А-а-а-а!»
Сунь Укун, совсем пав духом, всё пытался стряхнуть с пирожков песок,
Фью-у-у!
но каждый новый порыв ветра лишь присыпал их ещё щедрее.
В конце концов Сунь Укун от досады принялся прыгать и беситься — и только тогда заметил И Хёна, который бесился куда пуще его самого.
Кр-рах! Кр-р-рах!
Бах-бах-бах-бах!
И Хён неистово метался среди жёлтых волков.
Носился так, словно сам был волком, ворвавшимся в овечье стадо,
хотя на деле больше ран доставалось как раз ему.
Но парню, похоже, было совершенно наплевать.
[Получена устойчивость к боли (E). Теперь вы можете терпеть более сильную боль.]
[Получена устойчивость к кровопотере (F). Вы немного лучше переносите малокровие.]
Нет, он даже наслаждался.
«Сопляк что, нарочно так делает? Устойчивость повышает?»
Если так, то это чистое безумие.
Ведь [устойчивость] появлялась лишь тогда, когда тело подвергали тяжелейшим нагрузкам и заставляли переступить собственный предел.
Зато, если её развить, в бою она позволяла справляться со всевозможными пагубными состояниями.
А венцом всех этих защит была [Алмазная неуязвимость], которая даже Сунь Укуну далась с огромным трудом…
«Стоп. Да неужели? Этот засранец… прочёл мою карму и…?»
Сунь Укуну вдруг стало не по себе.
Стоило об этом подумать, и он понял: манера И Хёна драться очень напоминает то, что он уже не раз видел.
Конечно, И Хён и сам был прирождённым бойцом.
Не зря первыми вернул себе именно Дыхание туоксини и Боевое чутьё.
Но теперь он заново перестраивал саму основу.
Как пользоваться навыками, как замечать происходящее вокруг, как двигаться, как вступать в бой, как отвечать на внезапные атаки, как направлять ману и напитывать ею оружие…
Всю свою манеру боя — целиком!
И при этом
в ней понемногу угадывались движения самого Сунь Укуна.
Тут Сунь Укун вспомнил: когда И Хён пытался совладать с божественной энергией, он подсмотрел, как циркулирует мана в теле Сунь Укуна.
«Неужели он до сих пор помнит то ощущение? Или… с тех пор всё время наблюдал за мной?..»
Если он подмечал даже малейшие привычки Сунь Укуна и искал, как приспособить их к себе,
тогда понятными становились все эти размашистые, безрассудные движения, так верно ведущие к победе.
Такая одержимость, такое безумие И Хёна лишили Сунь Укуна дара речи.
«…Он, блядь, совсем псих?»
Других слов у Сунь Укуна не нашлось.
* * *
[Ранг устойчивости к боли повысился с E до D.]
[Ранг устойчивости к кровопотере повысился с F до E.]
……
[Получена устойчивость к параличу (F). Повышена сопротивляемость кратковременному параличу.]
[Получена физическая устойчивость (F). Мышцы и кости становятся крепче.]
[Получена устойчивость к усталости (F). Вы чувствуете себя немного бодрее.]
«Так и есть. Я угадал. Чтобы получить устойчивость, нужно раз за разом доводить тело до предела возможностей, пока средний уровень характеристик ещё низок».
Мучаясь от проклятия, И Хён как никогда остро осознал одну вещь: насколько важна устойчивость.
Будь у него тогда устойчивость к холоду ранга S…
Со Снежной королевой он справился бы куда легче.
Да что там — даже устойчивость к проклятиям ранга A избавила бы его от стольких мучений.
Однако большинство людей, в том числе и сам И Хён, недооценивали значение устойчивости.
«Уж слишком мучительно её получать».
Они понимали, что она нужна, но считали: недостаток всегда можно восполнить предметами.
А потом спохватывались — слишком поздно.
Есть то, чего никакими предметами не заменишь.
«Если тело недостаточно подготовлено, то при встрече со „стеной“ подняться выше будет трудно. Просто не хватит сил».
Но к тому времени получить устойчивость уже невозможно.
Когда характеристики выросли в разы, переступить предел своих возможностей совсем не просто.
Однако…
«Со мной всё иначе. Из-за проклятия большинство моих характеристик откатилось до уровня новичка».
Теперь его телу было легче обрести устойчивость.
«А как много она даёт, отлично видно по устойчивости к холоду и проклятиям — обе уже ранга S».
[Стая жёлтых волков пытается наложить «Проклятие: Заражение страхом»!]
[Проклятие заблокировано: устойчивость к проклятиям (S).]
[Стая жёлтых волков пытается наложить «Проклятие: Проникновение токсина»!]
[Проклятие заблокировано: устойчивость к проклятиям (S).]
Большинство навыков жёлтых волков просто не действовало — лучшее доказательство силы устойчивости.
Выходило, что беда И Хёна в каком-то смысле обернулась удачей.
Именно поэтому он и не надел никакого защитного снаряжения.
[Сила повысилась на 1.]
[Выносливость повысилась на 2.]
Бах!!
И Хён одним махом раскроил голову последнему оставшемуся волку.
Этот удар не шёл ни в какое сравнение с теми, что он наносил в начале схватки.
Тр-р-реск!
Рассыпались яркие разряды молний.
«И тело я теперь чувствую куда отчётливее. Наверное, потому что укрепил устойчивость».
Вот к чему привели неустанные наблюдения за Сунь Укуном с помощью Огненных очей и золотых зрачков.
Но стоило применить в бою то, что он до сих пор понимал лишь умом, — и обнаружилось немало вещей, которые требовали исправления.
«Если бы я просто подражал Сунь Укуну, то, может, становился бы сильнее ещё быстрее».
Огненные очи и золотые зрачки И Хёна пылали вовсю.
«Но в конце концов это будет как чужая одежда — не по мне. Нужно всё перекроить на свой лад».
И Хён старался нащупать середину между собственной прежней манерой боя и манерой Сунь Укуна.
Переработка.
Или переосмысление.
Можно было назвать это и так.
[На пике безумия вы испытали экстаз. Ранг Боевого чутья повысился с F до E.]
[Мана кипит. Каналы маны перегреты.]
[Недостаточно выносливости. Рекомендуется отдых.]
— Ха-а! Ха-а!
В тяжёлом дыхании чувствовался сладковатый запах.
Но И Хён уже двинулся искать следующую добычу, словно хищник на охоте.
Нужно было продолжать, не теряя этого чувства.
До самого конца квеста.
Одного волка он нарочно оставил в живых и дал ему сбежать.
Наверняка тот направился в логово жёлтых волков.
Разоряя логово, можно не только потренироваться, но и найти подсказку, как выполнить квест.
«За ним».
Фью-у-ть!
Огненные очи и золотые зрачки ярко вспыхнули, и И Хён двинулся по кровавому следу волка.