Том 1 Глава 2

Пролог. Мир, который я не просил.

Деревня горела уже третий раз за вечер.

На экране оседала алая пыль, крыши проваливались внутрь домов, а жители, которых герой не успел спасти, исчезали в огне без тел и криков. Игра не любила задерживаться на последствиях. Через несколько секунд над разрушенной площадью вспыхнула золотая рамка.

Получен уникальный навык: «Пламя праведника».

Он открыл описание, пробежал взглядом первые строки и почти сразу закрыл. Навык увеличивал урон по существам со злым мировоззрением и позволял безошибочно распознавать врагов. Удобная способность. Мир сам решал, кто заслуживает смерти, обводил его красным и ещё выдавал награду за правильный выбор.

На часах в углу экрана было два сорок семь.

Он откинулся на спинку кресла, потёр глаза и посмотрел на собственное отражение в тёмном окне. За стеклом висела мартовская ночь, одинаково чёрная над домами, дорогой и редкими машинами. В отражении теснилась небольшая съёмная квартира: незаправленная кровать, кружка с засохшим кофейным ободком, открытая пачка лапши и одежда на сушилке, которую он обещал себе убрать ещё в понедельник.

Через четыре часа нужно было вставать.

Он сохранил игру, задержал курсор над кнопкой выхода и нажал «Продолжить».

В другом мире его уже ждали разрушенный храм, исчезнувшее божество, древнее пророчество и спутница, согласившаяся доверить ему жизнь после двух разговоров и подаренного цветка. Здесь же его ждали сорок минут в переполненном поезде, восемь часов перед рабочим монитором и таблица, которую начальник потребует закончить к обеду, хотя данные прислали только вечером.

Жизнь не была к нему жестока.

Она просто проходила где-то рядом.

Он не голодал, не болел ничем серьёзнее сезонных простуд, вовремя платил за квартиру и даже считался неплохим сотрудником. Родители звонили по выходным. Мать спрашивала, нормально ли он питается, отец интересовался работой, потому что не знал, о чём ещё разговаривать со взрослым сыном. Старые знакомые постепенно обзаводились семьями, детьми, кредитами и уважительными причинами не встречаться.

Никакой большой трагедии.

Просто каждый новый день напоминал зал ожидания, в котором его поезд почему-то не объявляли.

Он выключил игру после трёх, лёг, открыл телефон и дочитал несколько глав нового ранобэ. Главный герой погиб под колёсами грузовика, встретил богиню и получил право выбрать три способности. Разумеется, одна оказалась скрыто легендарной, вторая не имела ограничений, а третья выглядела бесполезной только до момента, когда выяснилось, что она способна нарушать законы мироздания.

Слишком просто.

В таком мире любой справился бы. Перед глазами висели характеристики, противники носили уровни над головой, а каждое усилие превращалось в видимый результат. Убил зверя, получил опыт. Освоил навык, увидел подтверждение. Совершил ошибку, загрузил сохранение или хотя бы понял, сколько очков не хватило до победы.

В жизни можно было стараться годами и однажды обнаружить, что всё это время шёл не туда.

Он перевернулся на бок. Телефон слепил глаза, но выключить экран означало остаться наедине с тишиной. Иногда он составлял планы: сменить работу, переехать, начать учиться, вернуться к спорту, хотя бы перестать тратить ночи на истории о людях, которым досталась новая жизнь вместо необходимости разбираться со старой.

Обычно планы появлялись по понедельникам и исчезали к среде.

Не потому, что ему совсем не хватало воли. Просто любое настоящее изменение требовало долгого движения без гарантии результата. Никакого окна, сообщающего, что он стал на один процент лучше. Никакого задания, обещающего награду за терпение. Только дни, один за другим, и подозрение, что он снова тратит их неправильно.

На экране главный герой стоял перед воротами столицы с легендарным мечом в руке.

Он перечитал последнюю строку и подумал:

Хоть бы мне дали один настоящий шанс.

Мысль не была новой. Он представлял другой мир сотни раз. Магию, чудовищ, понятную цель. Жизнь, в которой опасность хотя бы доказывала, что происходящее имеет значение. Там ему пришлось бы сражаться, учиться, становиться сильнее. Там существовала бы причина просыпаться утром, не связанная со страхом потерять зарплату.

Он не хотел умереть.

Он хотел, чтобы настоящая жизнь наконец началась.

Телефон выпал из руки и остался лежать у края матраса. Он закрыл глаза.

Запах дыма разбудил его меньше чем через час.

Сначала он решил, что горит лапша в оставленной кастрюле. Потом вспомнил, что вечером ничего не готовил.

За стеной что-то тяжело рухнуло. Следом раздался треск, похожий на ломающееся дерево. В комнате было темно, но под входной дверью тянулась тонкая серая полоса.

Он сел и вдохнул.

Горло обожгло так, будто внутрь попал горячий песок. Кашель согнул его почти пополам. Он прикрыл рот ладонью, встал и подошёл к двери, но не коснулся ручки. Когда-то он читал, что при пожаре нужно сначала проверить её на жар. Или это относилось к самой двери? Следовало пригнуться, намочить ткань, позвонить спасателям и не открывать окно.

Телефон остался на кровати.

Он вернулся, нащупал его под одеялом и несколько раз промахнулся по экрану. Пальцы дрожали. В верхнем углу не было связи. Он попробовал снова, будто сеть могла появиться из уважения к настойчивости.

В коридоре закричали.

Крик оборвался слишком быстро.

Он прижал рукав к лицу и подошёл к окну. Внизу, на мокром асфальте, уже стояли люди. Некоторые смотрели на дом, кто-то держал телефон у уха, один мужчина махал руками и указывал на верхние этажи. До земли было слишком далеко. Даже если разбить стекло и выбраться на козырёк подъезда, спрыгнуть оттуда он не сможет.

За дверью снова треснуло.

Он открыл кран в ванной. Вода шла тонкой дрожащей струёй. Намочил полотенце, обмотал им лицо и опустился ниже к полу. Сердце билось так быстро, что заглушало остальные звуки.

Дверная ручка была горячей.

Ему стоило остаться в комнате, закрыть щели тканью и ждать. Возможно. Он не был уверен. Инструкции, которые казались понятными в спокойной обстановке, теперь распадались на обрывки.

Крик за дверью больше не повторялся.

Он всё-таки открыл.

Жар ударил в лицо. Знакомого коридора не существовало. Вместо него лежала густая чёрная масса, в которой мерцали оранжевые пятна. Где-то справа горела квартира, лестница или сама стена. Он не мог понять расстояние. Дым стирал пространство, превращая несколько метров до выхода в чужую местность без ориентиров.

Он шагнул наружу, держась ладонью за стену. Его квартира была четвёртой от лестницы. Или третьей. Днём дорога занимала несколько секунд, но теперь коридор вытянулся, будто дом решил не выпускать его.

Пол нагревался через подошвы. Полотенце быстро высохло и перестало помогать. Каждый вдох приносил меньше воздуха, чем требовало тело.

Под рукой возник дверной проём. Он толкнул дверь и ввалился в чужую квартиру.

Внутри было светлее. Огонь полз по кухонному потолку, облизывая шкафы. На полу лежал перевёрнутый стул, у стены валялась детская куртка с жёлтым капюшоном.

Он позвал хозяев.

Ответа не было.

Возможно, они успели выйти. Он почти убедил себя в этом.

Коридор за спиной вспыхнул. Пламя поднялось по стене, отрезая путь назад. Он прошёл через комнату, опираясь на мебель. Перед глазами плавали тёмные пятна, а движения запаздывали, словно телом управляли через плохое соединение.

Окно выходило на противоположную сторону дома. Под ним тянулся узкий металлический козырёк.

Ручка не поворачивалась.

Он дёрнул её ещё раз, затем ударил по стеклу стулом. Первый удар оставил длинную трещину. Второй выбил часть рамы. В квартиру ворвался холодный воздух, смешанный с дымом. Осколки посыпались вниз.

Он мог выбраться.

Нужно было только подняться.

Руки больше не держали.

Он опустился на колени. Огонь двигался по комнате почти беззвучно. Собственное дыхание гремело в голове, становясь всё реже и тяжелее. Казалось, кто-то сжимает грудь изнутри и медленно выкручивает лёгкие.

Ему всегда представлялось, что смерть ощущается торжественнее. Что в последний момент человек вспоминает прожитую жизнь, говорит мысленное прощание и вдруг понимает нечто важное.

Он не вспомнил родителей.

Не пожалел о работе.

Не подумал о несказанных словах.

Мозг был занят единственной задачей: вдохнуть ещё раз.

Воздух не пришёл.

Комната наклонилась, огонь растёкся по потолку, а последняя мысль оказалась почти детской:

Так нечестно.

Потом всё исчезло.

Он не знал, сколько времени провёл в темноте. Само время там потеряло смысл. Не было тела, которое уставало, замерзало или требовало сна. Не было дыхания, делившего существование на короткие отрезки. Он просто оставался собой, хотя уже не понимал, что именно продолжает существовать.

Сначала появился звук.

Тихий перестук.

Будто по камню медленно шли длинные ногти.

Он попытался повернуться, хотя поворачиваться было нечем.

Вдали возник человек.

Сначала он увидел широкополую шляпу. Её края тонули в темноте, словно были вырезаны из самой пустоты. Под шляпой находилось бледное лицо, слишком гладкое и правильное, чтобы быть живым. Тонкие губы едва намечались. Глаза оставались тёмными, но внутри каждого горела узкая красная точка.

Фигура была очень высокой. Чёрное одеяние скрывало ноги, руки висели вдоль тела, а пальцы казались непропорционально длинными.

Человек не мог выглядеть так.

Мысль прозвучала неожиданно спокойно.

Возможно, потому что сам он уже не был человеком. Или просто не имел тела, способного испугаться как следует.

Незнакомец остановился напротив.

— Ты хотел другой жизни?

Голос пришёл не от его губ. Он прозвучал сразу со всех сторон, мягкий, низкий и почти заботливый. Так мог бы говорить врач перед болезненной процедурой, которую пациент всё равно не способен отменить.

В памяти вспыхнула комната. Разбитое окно. Огонь. Последняя прочитанная глава.

— Я умер?

— Твоё прежнее тело больше не может тебя удерживать.

Ответ был странным, но достаточно понятным.

— Ты бог?

Красные точки в глазах чуть сузились.

— Тебе так важно название?

В любой другой ситуации такой ответ показался бы подозрительным. После смерти, в бесконечной темноте, перед существом без нормального лица он прозвучал почти убедительно.

— Это перерождение?

— Если ты выберешь.

Внутри него что-то дрогнуло.

Страх остался, но рядом с ним появилось другое чувство, слишком яркое и почти постыдное.

Надежда.

Он действительно получил шанс.

Не во сне, не в книге и не в игре. С ним разговаривало существо, способное отправить его в новый мир. Значит, все эти истории хотя бы в чём-то были правы.

Он попытался собраться. В ранобэ герои часто тратили желания из-за глупости, выбирали бесполезные навыки или забывали задать очевидные вопросы. Он не собирался повторять их ошибки.

— Там есть магия?

Незнакомец слегка наклонил голову.

— Там существует сила.

Этот ответ немного дал больше уверености.

— Воспоминания останутся?

существо лишь слегка улыбнулась.

— Столько, сколько ты сумеешь вынести.

Не полная гарантия, но лучше, чем начинать с пустой головой.

— Я буду человеком?

Впервые фигура не ответила сразу.

За её спиной что-то пошевелилось. Темнота на мгновение разошлась, открыв огромный бледный глаз. Рядом возник другой. Ниже мелькнули зубы, слишком длинные и многочисленные для одного рта.

Всё исчезло прежде, чем он успел рассмотреть.

— Ты родишься среди тех, кого ты знал.

Это не было ответом.

Ему следовало спросить ещё раз.

Вместо этого он перешёл к следующему вопросу:

— У меня будет особая способность?

Длинные пальцы незнакомца едва заметно дрогнули.

— Ты принесёшь с собой всё, чем уже являешься.

Он услышал обещание. Знания современного человека. Опыт прошлой жизни. Возможно, скрытый талант, который пробудится позднее.

Только спустя годы, он поймет.

— Я стану героем?

Красные глаза смотрели неподвижно.

— Ты станешь тем, кем сумеешь стать.

Фраза звучала красиво. Он воспринял её как обещание свободы, хотя это было предупреждением.

Из темноты донёсся дождь. Капли падали совсем рядом, но под ногами по-прежнему не существовало земли. В каждой слышался отдельный звук: детский смех, хруст костей, крик птицы, тяжёлое дыхание, шёпот на неизвестном языке.

За фигурой проступали силуэты.

Крылатое существо заслонило невидимое небо. Длинное тело свернулось кольцами вокруг далёких огней. Кто-то похожий на человека стоял на множестве ног. На мгновение мелькнуло бледное лицо с нечеловеческими глазами, затем чёрная маска и улыбка нечеловеческая широка для любого живого существа.

Ему стало тревожно.

— Это что за мир?

— более реален, чем вы себе представляете.

— Насколько он опасен?

— Всякая жизнь опасна для той, которой хочет прожить ещё один день.

Ответ его, заставил занервничать

— Имеется ли там система?

Незнакомец сделал шаг ближе.

Теперь красные точки находились совсем рядом.

— Ты так боишься мира, который не объясняет тебе правил?

Он хотел возразить, но не смог.

В прошлой жизни он постоянно жаловался, что реальность не даёт понятных целей. Теперь перед ним находилась возможность получить новую жизнь. Другой мир. Силу. Приключение. Настоящий риск.,

Если он откажется, что останется?

Эта темнота?

Ничто?

Возможно, второго предложения не будет.

— Я согласен.

Дождь прекратился.

Незнакомец поднял руку и коснулся его лба одним длинным пальцем.

Прикосновение оказалось холодным.

— Я знаю.

В темноте открылись сотни глаз.

Затем пришла боль.

Тело возникло сразу и целиком, слишком маленькое, тесное и беспомощное. Грудь сдавило, лёгкие впервые попытались раскрыться, но вместо воздуха внутрь вошёл холод.

Он закричал.

Крик получился тонким, слабым и совершенно чужим.

Вокруг говорили люди. Слова не имели смысла, сливались в тревожный шум, над которым выделялся один женский голос. Кто-то держал его мокрыми тёплыми руками, очищал рот, растирал спину и прижимал к груди.

Пахло кровью, влажной шерстью, дымом и горькими травами.

Он попробовал открыть глаза.

Сквозь мутное зрение проступил низкий потолок из натянутых шкур. Между ними просачивался холодный голубой свет. По ткани снаружи стучал дождь.

Женщина наклонилась над ним. Её лицо было усталым, мокрым от пота и таким живым, что на несколько мгновений он забыл о высокой фигуре в шляпе.

Она произнесла несколько незнакомых слов и коснулась губами его лба.

Он не понял языка.

Но понял интонацию.

Мать успокаивала ребёнка.

Он ждал.

Секунду. Десять. Минуту.

Перед глазами не открылось окно. Не появилось имя, уровень или приветственное сообщение. Никто не сообщил о полученных способностях и не объяснил правила нового мира.

Были только руки женщины, чужой дождь за стенами и первый болезненный вдох жизни, о которой он когда-то мечтал.