Сначала пришли сны.
Мрачные. Безрадостные. Смутные, полузабытые видения скорби и теней, которым лучше было бы навеки остаться в забвении. Где-то вдали раздаётся пронзительный скрежет металла о камень. Открывается дверь. Что-то тяжёлое медленно вкатывают в комнату, лишённую даже малейшего проблеска света.
Откуда-то издалека, кажется, доносится едкий запах химикатов, смешанный с медным привкусом крови. Леденящее прикосновение голого металла. Нет... Это не мои ощущения, шепчет чей-то тусклый, призрачный голос. Они принадлежат кому-то другому.
Но разве может пустота обрести голос? Разве способна тьма порождать видения? И всё же этот холодный, одинокий ужас, сковавший меня, должно быть, и есть нечто вроде кошмара. Я не помню, когда в последний раз видел сны, но полагаю, что они должны быть примерно такими.
Вспышка фиолетового света. Обелиск, на обсидиановой поверхности которого высечены бесчисленные имена.
Ещё одна вспышка — и сотня черепов, покоящихся на полках, поворачивается ко мне. Человеческие черепа, звериные, черепа демонов и ангелов... Все они виднеются сквозь пелену тумана, застилающую мой взор. Какое-то мгновение они неотрывно смотрят на меня. С любопытством. С насмешкой. С обвинением.
Огонь. Боль. Агония. Любовь скорбящей женщины. Столько БОЛИ. Боли, которой хватило бы, чтобы умертвить целый город, расколоть мир и обречь его на бесконечные рыдания.
Любовь.
Такая нежная. Когда-то она была робкой девушкой, но в груди её пылал огонь. Она оставила что-то позади, чтобы отправиться со мной, пожертвовала всем ради возможности увидеть мою улыбку. И, быть может, одно ласковое прикосновение в её глазах с лихвой вознаграждало её за все эти жертвы. Я вырвал её из прежней, тихой и уютной жизни и увлёк в свои суровые, полные опасностей странствия. И всё же она следовала за мной по собственной воле.
Она была моей ношей.
Но любил ли я её?
Постой...
Всё это ненастоящее!
ЭТО НЕ ПО-НАСТОЯЩЕМУ!
Сотня обвиняющих перстов. Тысяча. ДЕСЯТЬ ТЫСЯЧ! Сон выходит из-под контроля, закручиваясь в безумную спираль. Видения расплываются, погружаясь в чёрную миазму, что окутывает всё вокруг и обращает мир в долину слёз. Демоны, тени и кровавая бойня. Столько крови. Целые реки крови. Её хватило бы, чтобы окрасить воды Стикса в багрянец.
Я чувствую, как с меня слезает кожа, как извивается и корчится плоть, пока шрамы один за другим проступают на моём теле, словно их выводит невидимая рука. И тогда я делаю единственное, на что ещё способен.
Я кричу.
Но, быть может, даже кошмарам не чуждо милосердие.
Паника и ужас тают во вспышке голубого света, под нежный перезвон крохотных колокольчиков. И появляется женщина. Знакомая женщина, бросающая на меня взгляд кристально-голубых глаз. Её серебристые волосы с лазурными прядями колышутся на ветру, которого я не ощущаю.
Она закрывает глаза и безмолвно отворачивается. Тихий звон колокольчиков постепенно стихает вдали, а мир вновь погружается во мрак. Я вижу лишь её спину, прежде чем она окончательно исчезает из виду.
Тот единственный взгляд, исполненный столь глубокой печали и столь живого гнева, — всё, чем она меня одаривает. Холодный, как зимняя буря, и гладкий, словно заиндевевшее стекло.
Всё, что она ещё готова мне дать.
И это тоже ускользает.
А я обретаю покой.