— Эй, что ты несёшь?! Думаешь, если пьяный, можно мне такое говорить?! Я тебе вечером такое устрою! — из трубки доносился разгневанный женский голос.
— Я говорю это на полном серьёзе. Прощай.
Она попыталась что‑то сказать, но я уже сбросил звонок.
Выключив телефон, я аккуратно убрал его в карман.
«Вот и всё…»
Бросив девушку, с которой мы были вместе пять лет и дело уже шло к свадьбе, я лишь безмятежно посмотрел на небо.
Как теперь быть? Что я должен делать? Всё же было так хорошо… Почему тогда я сижу пьяный на окраине города?
Несмотря на то что солнце давно скрылось за горизонтом, на улице всё ещё было тепло.
Пьян… Как же давно я не был пьян.
Хах… Как же этот чёртов мир несправедлив.
Мысли в голове путались, в уголках глаз начали собираться слёзы.
Юки…
Я столько слышал, что терять любимых больно, но впервые столкнулся с этим сам.
Что она сейчас испытывает? Наверное, уже рассказала моей матери в слезах.
Стоит только представить её заплаканное лицо, как сердце обливается кровью.
Откинувшись на спинку скамейки, я закрыл глаза.
Вокруг было так тихо. Ни звуков моторов, ни голосов людей. Ничего.
Только тихий шелест листьев разделял со мной мою боль.
Капли слёз одна за другой падали вниз, разбиваясь о землю. Утерев их рукавом, я поднялся и открыл глаза.
В голове вновь возник образ Юки: её шёлковые каштановые волосы, манящие голубые глаза, озорная улыбка и милое лицо.
Подняв с лавки жестяную банку, я сделал несколько крупных глотков. Горькая жидкость побежала по пищеводу, заставляя меня поморщиться.
Хватит уже жаловаться и ныть — у меня попросту нет на это времени. Это последняя ночь, когда я могу дать слабину и волю своим эмоциям.
Опустошив банку, я сильнее сжал её. Жесть поддалась моему напору, и спустя мгновение банка деформировалась. Выкинув её, я решил немного проветриться.
Забравшись так далеко от дома, как только мог, я не боялся встретить здесь никого знакомого.
Не сдерживая слёз, я просто бродил по парку, любуясь деревьями, освещёнными ярким лунным светом.
Не могу больше пить — хочу, но у меня нет на это времени.
Я бы хотел оставить ей как можно больше, но сейчас не могу: она заподозрит, что я её просто обманываю, если резко пропаду… За сегодня я перенёс все свои вещи в снятую этим же днём квартиру.
Следующий месяц я проведу запертым в четырёх стенах, наедине с самим собой…
Утерев слёзы, я вернулся к скамейке, взял рюкзак и поплёлся к выходу из парка.
Как бы больно мне ни было, нужно навестить маму…
***
Пройдя окружными путями, я смог добраться до её дома только к утру.
Я был уверен, что Юки тут нет — скорее всего, сейчас она с надеждой ждёт, что я вернусь.
«Прости, Юки… Прости…»
Пока я, как вкопанный, стоял перед калиткой, послышался тёплый, такой родной и успокаивающий голос:
— Сора? Это ты? — мама, видимо, сидевшая на улице, заметила меня.
Что я должен ответить? Юки ведь наверняка десятки раз звонила ей…
— Ну же, не стой, проходи.
С лёгким скрежетом калитка отворилась. Круги под глазами… Она не спала всю ночь…
— Мама… Я… — я попытался сказать хоть что‑нибудь, но слова встали комом в горле.
— Не стой, проходи, — вполголоса сказала она и направилась в сторону дома. Потупив взгляд, я пошёл за ней.
Пройдя на кухню, я бессильно упал на стул.
Подняв взгляд слегка покрасневших глаз, я посмотрел на маму, сидящую напротив. Что я должен сказать?
— Я… — снова попытался заговорить я и резко замолк. Нет смысла ей врать, намного проще просто рассказать правду. Давай же…
Снова опустив голову, я задумался, как ей всё рассказать.
«Мама, твоему сыночку осталось жить три месяца!»
От одной только мысли об этом у меня заболела голова. Пульсирующая боль не давала разумно мыслить.
— Что случилось, Сора? — мягко спросила она, поднявшись с места. Я не смел поднять взгляда и лишь напряжённо прислушивался к её шагам.
Она поставила передо мной стакан воды, и я одним глотком осушил его.
Раз не могу сказать, то просто покажу заключение врачей… Как бы я ни пытался, я не смогу произнести эти слова вслух.
— Ты расстался с Юки? — её вопрос заставил моё сердце сжаться. Больно. Слишком больно.
Кивнув в ответ, я старался сдерживать слёзы, которые, словно приливная волна, пытались вырваться наружу.
— Но… Почему?
— Почему… — выдохнул я, повторив её вопрос, и нервно улыбнулся. — Просто так будет лучше.
— Для кого? Юки всю ночь судорожно тебя искала и даже сейчас, скорее всего, пытается отыскать. Я же вижу, как ты сломлен. Почему ты считаешь, что так будет лучше?
— Так будет лучше только для неё. Ей нужно забыть меня, возненавидеть меня! Уехать отсюда и жить новой жизнью… Я знаю, что тут её не держит ничего, кроме меня, поэтому… Я уже забрал все свои вещи днём и вывез их. Воспользовавшись моментом её отсутствия, я забрал всё, что напоминало бы ей обо мне. — Рассказывая это маме, я уже не сдерживал слёз. — Пожалуйста, собери все её вещи, что у тебя есть, и отдай ей. Скажи, что я больше не хочу её видеть, что мои чувства угасли.
— Но ведь всё это ложь, Сора…
— Я знаю! — нервно выкрикнул я, сдерживая накипающую злобу на свою судьбу. — Знаю…
Замолчав, я потянулся к рюкзаку. Достав оттуда скомканное в порыве гнева заключение врачей, я дрожащей рукой протянул его маме.
— Что это? — настороженно спросила она, взяла листок.
Я не мог ей ничего ответить. Я просто не имел права говорить. Вновь опустив голову, я нервно сжал кулаки.
Удивлённая моей реакцией, мама надела изящные очки. Её глаза медленно перемещались по тексту. Спустя несколько секунд из её взгляда пропали любые намёки на жизнь, а по щеке потекла слеза.
Пустыми глазами она дочитала заключение и положила его на стол.
Переводя взгляд с меня на бумагу снова и снова, она заплакала.
— С‑сора… — её голос дрожал, тело невольно затряслось от страха.
— Я знаю. Недавно на работе мы проходили медосмотр, и вчера меня срочно вызвали в больницу.
Рассказывая маме, как я сам узнал об этом, я вспомнил лица людей, сообщающих о моей скорой смерти: мертвенно‑белое лицо медсестры, смотрящей на меня сквозь заплаканные глаза, и пустой голос доктора, озвучившего оставшийся срок.
После я… Я сразу принял решение, что мне нельзя оставаться рядом с Юки. Убитая горем от моей смерти, она не сможет жить дальше. Я, используя накопления, снял у знакомого квартиру на три месяца и максимально быстро, пока Юки была на работе, перевёз туда все вещи. А вечером, когда она должна была вернуться домой, сказал, что бросаю её. Каждое слово заставляло мою душу раскалываться и адски болеть, словно в неё вонзилась уродливая рука смерти.
— Вот как… Три месяца? — спросила мама, которая плакала, но пыталась держать себя в руках.
— Три месяца.
— Х‑хорошо, я передам Юки вещи и твои слова. Но что ты планируешь делать?..
— Что я собираюсь делать? Хах, очень простой вопрос. Работать. У меня нет иного выбора.
— Я ожидала этот ответ, — на лице мамы появилась горькая улыбка. — Всё же ты слишком добр к остальным, Сора.
— Я — писатель, творческая натура! Хах. К сожалению, сейчас я довольно популярен, и сотни людей с нетерпением ждут новые тома… Вот только по плану я должен был выпустить оставшиеся десять томов в течение пяти лет. Но у меня нет пяти лет, у меня есть лишь жалкие три месяца!
Авторы многих работ так и не смогли узреть финал своих творений. Тысячи фанатов скорбят по ним, раз за разом перечитывая незавершённые шедевры, но я не хочу этого.
Обычно я работаю лишь несколько часов в сутки, лениво, не торопясь. Но… Я не хочу оставлять это на других. Я мог бы пригласить своего редактора, описать ему в деталях весь оставшийся сюжет и мирно дожить эти три месяца.
Но нет. Я самолично напишу эти десять томов и потрачу на это лишь один месяц.
Сон? Мне придётся забыть это слово, хотя, возможно, это скажется на качестве… Но лучше уж так, чем оставить после себя недосказанность.
— Возможно, — я попытался натянуто улыбнуться, но у меня не было на это сил. — Я пойду, у меня слишком мало времени, мама… — Поднявшись, я подошёл к дрожащей маме и обнял её. Её руки обвили меня с невиданной силой, я чувствовал, как она дрожит.
— Но… — я прекрасно понимал её вопрос. Я не мог включить телефон, ведь мог попросту не сдержаться и позвонить Юки. — Можно бумагу и ручку?
Мама кивнула и дрожащими руками достала из серванта всё нужное. Быстро записав свой рабочий номер, о котором не знала Юки, я передал его матери.
— Нет, я не скрывал его, просто он никогда не был ей нужен. Этот номер есть только у моего редактора и создан исключительно для связи с ним.
— Я могу взять её?.. — робко спросил я, посмотрев на фотографию на стене. Там были я, моя мама, сестра и Юки.
— Конечно, — тут же согласилась мама. Я аккуратно убрал фотографию в рюкзак.
— Я обязательно зайду ещё, — тихо пообещал я и вышел из дома. Стоило мне закрыть дверь, как я услышал, как что‑то упало на пол. Мама, проводив меня, просто перестала себя сдерживать, упала на колени и заплакала.
***
— Ох, если взять пару коробок… — осматривая полки с энергетическими напитками, я пытался прикинуть, сколько мне понадобится.
Покинув дом матери, я отправился в магазин на другом конце города. Поймал такси и добрался сюда всего за полчаса. К тому же, только выйдя из калитки, я позвонил редактору и попросил встретиться здесь.
— Такая даль… Наверное, она уже пару раз меня прокляла. Хах.
— Извините, — обратился я к продавщице средних лет. — А можно ли купить сразу упаковкой? — Моя рука показала на полку.
— Да, — кивнула женщина, смерив меня тяжёлым взглядом.
Она привела меня к стеллажу, где можно было купить энергетики в упаковке, а не поштучно.
— К счастью, они всегда отлично на меня действуют.
— Десять, двадцать! — Приметив упаковку по двадцать банок, я загрузил пять таких в тележку.
Продавщица ошарашенно на меня посмотрела, но я лишь поблагодарил её и направился дальше.
— Еда… Мне ведь нужно будет что‑то есть… Запастись готовой едой? Времени готовить у меня точно нет.
Пока я обдумывал, как бы не умереть раньше времени от голода, телефон в кармане завибрировал. Она уже тут…
Достав телефон, я посмотрел на уведомление:
[Ну и где тебя носит?]
[Проходи к отделу…]
Ответив, я продолжил выбирать, чем буду питаться следующий месяц.
Она не заставила себя долго ждать. Строгие брюки и белоснежная блузка, поверх которой был надет лёгкий бледно‑серый кардиган. Карие глаза пристально смотрели на меня, а короткие русые волосы добавляли образу серьёзности.
— Ты с ума сошёл? — посмотрев на забитую тележку, спросила женщина.
— И я рад тебя видеть, Май, — не обращая внимания на её вопрос, сказал я.
Девушка серьёзно посмотрела на меня.
— Ладно, не моё дело, что ты хотел? Мог бы и в офис приехать, а не вызывать меня сюда.
— Можем немного сдвинуть график выхода томов? — осматривая полки, спросил я.
— Да, без проблем, я же сама предлагала тебе немного растянуть выпуск… — радостно ответила Май, достав телефон и открыв план публикации.
— Нет‑нет, — повернувшись к ней, сказал я. — Я хочу его ускорить.
— И насколько? — настороженно спросила Май.
— Я напишу все тома в этом месяце и хочу опубликовать их в середине следующего. Художникам ведь нужно время?
Уголки губ Май дёрнулись в нервной улыбке.
— Не шути так надо мной!
— А я шучу? — я посмотрел на тележку. Глаз Май дёрнулся. Она тоже посмотрела на тележку.
— Что взбрело в твою дурную голову?
Я проигнорировал её вопрос и спросил:
— Слушай, а ты готовить умеешь?
— Да, — быстро ответила девушка, но её тон тут же повысился: — Какая разница! Не уходи от ответа, Сора!
— Не уходить от ответа… Хах… Мне нужно будет ей всё рассказать. Приняв это решение, я мягко сказал:
— Умеешь, значит… Ладно‑ладно, слушай, я понимаю, что у тебя много дел, но, может, заедешь ко мне? Нужно серьёзно поговорить. — Мой голос в одно мгновение потерял всякие эмоции.
— Л‑ладно, — неуверенно ответила Май. — Юки не будет против? Кажется, она меня недолюбливает.
Хмыкнув, сказала девушка, а в ответ я лишь натянуто улыбнулся и пошёл в сторону кассы.
***
Игнорируя вопросы Май, я загрузил упаковки в багажник её машины и забрался внутрь.
Машина медленно тронулась. Полностью открыв окно, я впустил внутрь прохладный ветерок.
Мы ехали в тишине, пока я не сказал:
— Тут поверни, — указал я на поворот впереди.
— Но ты не там живёшь, — не поняла мой редактор.
— Теперь там, — смотря в окно, ответил я.
Так, по моим указаниям, мы доехали до моей новой квартиры. Естественно, она находилась далековато от прежней.
— И почему вы переехали? — решила всё‑таки спросить девушка, но я лишь отмахнулся.
— Приедем — расскажу, — доставая из багажника упаковки, сказал я. — Слушай, можешь одну взять? — Подняв четыре упаковки, я направился к подъезду.
Раздражённо что‑то буркнув, Май закрыла машину и, взяв упаковку, пошла за мной.
Мы поднялись на третий этаж, и я, открыв дверь, прошёл на небольшую кухню. Это была однокомнатная квартира: небольшая кухня, ванная и, конечно, прихожая. Вся прихожая была завалена пакетами с моими вещами — нет времени их разбирать…
Май озадаченно смотрела на этот хаос, но прошла вслед за мной на кухню.
Присев на стул, она дождалась, пока я наведу небольшой порядок, чтобы всё ей объяснить.
Вообще, мы с ней знакомы ещё со школы, но из нас не вышло пары. Мы оба любили книги и всё, что с ними связано, но это так и не переросло во что‑то большее, оставшись лишь крепкой дружбой.
Можно, конечно, сказать, что дружбы между мужчиной и женщиной не бывает, но, как по мне, это бред… Во‑первых, потому что нас было не двое, а трое. Ещё один парень как раз и нравился Май, а мне всегда было всё равно на неё в этом плане.
Так сложились наши судьбы, что я и тот парень стали писателями, а Май — редактором. У неё было очень много работы, поэтому со временем её характер изменился, но мы остались всё теми же старыми друзьями.
Присев напротив, я посмотрел на неё.
— Не смотри так на меня! — сказав это, она сложила руки на груди. — Выкладывай, что происходит, Сора.
— Как давно ты не называла меня просто по имени… — прошептал я, крепче сжав руки в кулаки.
— Хватит юлить, говори уже!
«Могу ли я не сдерживаться в этот раз, как при разговоре с матерью? Ведь это моя лучшая подруга, кому ещё я могу всё это высказать?» — мысль пронзила меня, и мою душу вновь поглотило отчаяние.
— Как же всё‑таки больно… Ладно, соберись, у тебя впереди ещё много работы! — Пытаясь хоть как‑то привести мысли в порядок, я вздохнул. — Мы с Юки расстались… Точнее, я её бросил, — я опустил голову и, не смея поднять её, рассказал всё, что так сдавливало моё сердце, душу и разум.
***
[От лица Май]
Вот как… Сора, сколько же ты пережил за эти два дня?
Этот вопрос невольно возник в моей голове после его рассказа. Сора, всегда выделявшийся излишним хорошим настроением, был подавлен. На его лице играла слабая улыбка. Я видела её лишь однажды — когда умер его отец.
Нервно прикусив губу, я подняла голову.
— Вот как… И что ты планируешь делать?
— Работать, — сухо ответил он. — Разве у меня есть иной выбор?
После его слов внутри всё сжалось. Десять томов за месяц — невозможно…
— Но… — пытаясь подобрать слова, я запнулась.
— Всё уже решено, так что, пожалуйста, Май, помоги мне, — тихо, но твёрдо произнёс Сора.
Я сглотнула. В груди всё сжалось, но я постаралась взять себя в руки.
— Ты уверен, что выдержишь? Тебе не станет хуже? — в моём голосе прорезались нотки паники.
— Не‑а, наверное… Да и какая разница? — он тихо усмехнулся. — Три месяца или два — так ли это важно? С моим диагнозом я смогу работать только около месяца, дальше мне будет уже не до этого, — он обречённо пожал плечами.
Смирился. Он полностью смирился со своей участью. От этой мысли у меня защемило сердце.
— Я могу позвать Харуто? Думаю, его помощь пригодится, — предложила я, стараясь говорить уверенно.
Сора кивнул.
— В идеале сегодня потратить день на роспись сюжета и мелких деталей, — он на мгновение замолчал, подбирая слова, — чтобы в случае чего… чтобы вам было проще понимать, кого из персонажей что ждёт.
Его голос дрогнул, но он тут же взял себя в руки и продолжил.
— Также, пожалуйста, позвони Хине. Скажи, что я готов заплатить в два раза больше, но мне нужны обложки и иллюстрации… Я знаю, что у неё много заказов, но, может, если объяснить ей ситуацию… — его голос поник, а плечи вздрогнули.
Я коротко кивнула:
— Хорошо. Я как раз могу взять отпуск, а Харуто просто возьмёт перерыв. Вместе мы точно справимся, Сора! Я со всеми свяжусь, а ты пока отдохни — на тебе лица нет.
Скорее всего, он не спал всю ночь. С учётом того, какой его ждёт объём работы, он должен хотя бы немного поспать.
Я подняла голову и увидела, как по щеке Соры стекает слеза. Он быстро смахнул её, будто стыдясь проявления слабости.
— Спасибо тебе, Май, — прошептал он. — Без вас я бы не справился.