Причина, по которой я не признаюсь в любви главным героиням, вовсе не в недостатке смелости.
Словно в подтверждение слов о том, что признание — это не безрассудный вызов, а процедура подтверждения, если выпалить его при сомнительном уровне симпатии, показатель отношений может и вовсе рухнуть до нуля.
Если бы внезапные признания работали, я бы уже давно вернулся домой. И мне не понадобилось бы пять лет, чтобы выбраться из своей комнаты.
И всё же я бросил Пан Гюри нечто, похожее на признание.
— Значит, — длинные ногти застучали по столу. — Ты говоришь, что я тебе нравлюсь?
Она сидела напротив, закинув ногу на ногу, и допрашивала меня с пристрастием.
— Ага.
Я сглотнул, глядя на гвоздодер, лежащий в центре стола.
— И всё то время, что ты меня доставал, это были такие шутки, потому что я тебе нравлюсь?
— Получается, что так.
— И с каких пор?
…
— Э-э, перед столовой? Наверное, с того самого момента.
— В то время я гонялась за тобой с молотком!
— Ты была такой привлекательной.
— Ты, блять, опасный ублюдок.
— Меньше всего хочу слышать это от тебя.
В любом случае, акции Пан Гюри давно упали на дно. Почти делистинг.
Раз уж так, лучше рискнуть имиджем и попытаться наладить хоть какой-то контакт, чем продолжать нынешнее молчание.
В конце концов, в «Рул» тоже бывают моменты, когда, если персонаж слишком часто умирает и его цена падает, правильным решением будет просто «слить» его вражеской команде.
Не страшно, если меня сочтут странным. Теперь я не тот подонок, которого надо убить, а влюбленный школьник…
— И что?
— А?
— Что мне теперь делать?
Она вскинула подбородок, глядя на меня.
…?
— Погоди. Кажется, ты не поняла… Я имею в виду, что ты мне нравишься как девушка…
— И что с того, блять? Хочешь, чтобы я тебя поцеловала? Иди сюда. Сделаю. Вот этим.
Пан Гюри угрожающе выставила вперед гвоздодер.
— Давно хотел спросить, почему ты всегда носишь его с собой?
— Это для самообороны.
Интересно, считается ли отправка противника на тот свет самообороной? Убийственный блеск в её глазах ничуть не потускнел.
…
«Что за…»
Я понимал, что она не из тех кисейных барышень, что краснеют при признании, но… до такой степени?
— А, может, прикончить его прямо сейчас? Эй, хочешь зайти на кухню? Это займет всего секунду.
Если получить этой штукой, то да, смерть наступит быстро.
— Ты хочешь ударить того, кому нравишься?
…
— Какая разница, нравлюсь ты мне или нет, блять… Всё зависит от характера того, кто бьет.
Гюри нахмурилась. Неужели в моих словах было что-то обидное?
Нет. Не буду пытаться её понять. Она такая же странная, как и У Сонха.
После Грин… в последнее время повсюду появляются «сверхновые», угрожающие трону сумасшедшей У Сонхи. С другой стороны, Пан Гюри, которая попала в этот список исключительно благодаря своей чистой силе, без всяких «ростков сои» в голове, стоит на ступень выше.
— …
Дальнейший разговор вряд ли улучшит атмосферу.
Быстро закончу дела, поем и уйду.
— Вот. Держи.
Я достал из кармана пакетик с коричневыми леденцами и положил рядом с гвоздодером. За стеклом витрины её карие глаза, непонятно куда направленные, уставились на конфеты.
— …Что это?
— Конфеты.
— Зачем?
— Я же сказал раньше.
— Мы что, в таких отношениях, чтобы обмениваться конфетами?
— Если уж на то пошло, мы и не в тех отношениях, чтобы обмениваться ударами гвоздодера.
— Отвали, мне не нужно.
— Прими, пожалуйста. Я купил их для тебя.
— Не хочу. Эй.
— Что?
— Предупреждаю: не делай вид, что мы близки. Я ударю тебя по голове еще раз, и больше мы не увидимся.
Может, мне показалось?
Кажется, после того рассвета она невзлюбила меня еще сильнее.
— Хорошо. Понял.
Если она так сильно сопротивляется, что ж.
Исключу её из списка целей.
Я сдаюсь не потому, что она мне разонравилась.
В конце концов, я и не пытался «пройти» её из симпатии.
Просто… если даже это не помогает, значит, объективно это невозможно. Видимо, уровень неприязни ко мне прошел точку невозврата.
— Ладно. Больше не буду к тебе приставать.
— Первое, что ты сказал, мне действительно нравится.
Конец отношений.
Пора уходить. Только доем заказанную свиную отбивную.
…
«…А?»
Но почему она так долго не несет заказ…? Прошло уже много времени.
— Пан Гюри.
— Ты же сказал, что не будешь приставать? Жить надоело?
— Понял.
…
— Почему ты не договариваешь? Только любопытство разжег. Жить надоело?
Под какую дудку мне плясать?
— Что такое? Говори быстрее.
— Не чувствуешь запах гари?
…
— Уа!
Девушка, которая только что строила из себя крутую, в панике бросилась на кухню. Оттуда повалил густой черный дым.
— …Что это?
— …Свиная отбивная.
Пан Гюри настаивала, что черная шестеренка на тарелке — это свиная отбивная.
Разве она не сжигала её в прошлый раз? Тогда Хан Хёнджу, которой было неловко находиться со мной, спросила, почему она всё время всё сжигает. Не хочу показаться грубым, но она безнадежна.
— Это ты называешь свиной отбивной…?
— Ага…
Вид у нее был такой, что после поедания продолжительность жизни заметно сократится.
— Верни деньги.
— …Если узнают, что я снова сожгла, меня уволят. Деньги я отдам в следующем месяце.
— Как я могу тебе верить? Верни деньги сейчас.
— …Ай, блять… Она почти не сгорела… Ешь или выбрасывай, мне плевать. Идиот. Я еду принесла.
Пусть в этом заведении и нет особого контроля, но подавать такое клиенту и вести себя так нагло?
— Хорошо. Я приму участие в акции с отзывами.
Щелк. Я сфотографировал уголь на тарелке.
— Ч-что ты делаешь?
— Заметь, это не месть за то, что ты не приняла конфеты, а законное использование прав потребителя.
— Ты же говорил, что я тебе нравлюсь?
— Нравилась. До того, как ты начала утверждать, что этот уголь — свиная отбивная, и заставлять меня его жрать.
Кстати, это был предупредительный выстрел.
— Ток-ток.
Когда я открыл приложение с отзывами и начал усердно писать, Пан Гюри крикнула: «Подожди!»
— …Прости…
— Сразу бы так.
Как только я перевернул телефон, она облегченно выдохнула.
— …Жди. Я пожарю новую.
— Ты же не собираешься скрывать это от хозяйки?
Она молча кивнула. Собирается пожарить еще одну тайком.
— Это воровство.
— …
— Просто считай, что я поел, и я уйду. Вместо этого…
Я снова протянул ей конфеты, от которых она отказалась.
— …Почему ты так зациклен на них?
— Я же сказал. Ты мне нравишься.
— Бред какой-то…
Пан Гюри, видимо, задетая за живое, пообещала, что обязательно вернет двенадцать тысяч вон за отбивную в следующем месяце.
— Ты правда вернешь? Обещаешь?
— …Ты что, думаешь, я нищенка… Не переживай, отдам, не кину.
— Значит, до следующего месяца меня не побьют. Пронесло.
Она, собиравшаяся убить меня прямо завтра, замерла, осознав, что сказала, и яростно нахмурилась.
[Уровень симпатии Пан Гюри немного вырос!]
Осталось две героини.
Пан Гаюль и Мок Хевон.
Мок Хевон я так и не нашел. Странно, никто о ней не знал, и даже обойдя все классы, я ничего не добился. Похоже, она не ученица этой школы. До сих пор всё получалось, но одна неудача — это не страшно.
Пан Гаюль я передал конфеты. Только после десяти вечера она вышла из додзё в форме для занятий. Мы не были близки, но со времен средней школы были знакомы, так что после короткого разговора мне удалось вручить ей подарок.
Результат превзошел ожидания.
— Топ-топ.
Я передал конфеты всем доступным героиням и повысил уровень симпатии.
— Топ-топ.
Уровень симпатии Хан Хёнджу вырос дважды.
С Ён Джухи я тоже восстановил нить разговора.
Встретив Пан Гюри, мне больше не нужно убегать.
С Пан Гаюль обменялись номерами телефонов.
— Топ-топ.
Странно, весь день всё идет как по маслу.
— Топ-топ.
Словно этот неприятный мир сегодня на моей стороне.
— Топ-топ.
Если судить по этому, день прошел просто отлично.
— Топ-топ.
Можно сказать, я победил. И всё же…
— Топ…
Почему так… грустно?
Такое чувство, будто я что-то выронил на дороге.
Что именно, я понял только тогда, когда вдалеке показалась школа.
Нет… я просто столкнулся с тем, что весь день игнорировал.
— …Сонха.
В темном переулке я включил телефон. Было почти одиннадцать вечера.
«…»
Я открыл окно чата с Сонхой.
Её сообщения, в которых она выпытывала подсказки, перестали приходить после шести часов.
[Господин Ёну.]
Это было последнее сообщение.
«…Ты догадалась в это время, да?»
Шесть часов — это долго.
Будь она такой же умной, как Сонха, она бы давно раскусила, что эта нелепая загадка — фальшивка, и пошла бы домой. Завтра она придет ко мне с разборками.
Очевидно.
Она будет изводить того, кто задал загадку без ответа.
«…Я должен стоять на своем до конца».
Что загадка имеет ответ.
Я задал загадку, но не обязан давать решение.
Даже если ответа нет, я должен настаивать, что он есть…
Если я признаюсь во лжи, не подвесят ли меня в этот раз на флагшток…?
«……»
Сонха отомстит мне.
Может, выместит злость на героинях.
Поскольку всё, к чему она прикасается, превращается в «анютины глазки», нужно быть особенно осторожным. Завтра будет очень, очень утомительный день.
«…»
От этой мысли на душе стало легче. На губах появилась улыбка.
— Топ-топ.
Идя, я отвечал на накопившиеся сообщения.
— Ток-ток.
[Нашел ответ? Кек. Сколько решил? Знаешь, под каким номером конфеты?]
[Нашел ответ? Кек. Сколько решил]
[Нашел]
[Кажется, я загадал слишком сложную загадку… Если чего-то не знаешь, дай подсказку]
[Кажется, я загадал слишком сложную загадк]
[Загадк]
[Как прошел ивент? Завтра в школе…]
— Как.
Услышав звук в темноте, я посмотрел внутрь школы.
Телефон выскользнул из рук.
Экран упал лицом вниз, и единственный источник света исчез.
— …
Я, словно зачарованный, направился к Сонхе, сидевшей на корточках на школьном огороде.
— Что делаешь?
— …
— У Сонха.
— ……О боже!
Я посветил на нее телефоном. Несколько прядей волос прилипли к щекам от пота.
— Н-не подходите близко. От меня пахнет потом!
Она отступила на шаг. Рукава школьной формы были испачканы желтой пылью.
— Что ты здесь делаешь?
— …Ну… загадка была немного сложной…
— ……А?
— Я обычно хороша в таком… Н-но я почти всё решила…! Еще немного…
— ……Что ты сказала…?
…
— Загадка.
Она всё еще решала её.
…
— ……Я думал, ты сдалась, раз не прислала сообщение с просьбой о подсказке…
— С чего бы! Я еще не проиграла! Сообщение не отправила, потому что батарейка села…
Сонха посмотрела на часы в центре школы.
Я тоже посмотрел. 11:07.
— Извините, господин Ёну, увидимся завтра. Я сейчас очень занята. Впервые за долгое время я делаю это по-настоящему…!
Она наступила в грязную землю, к которой раньше не прикасалась из брезгливости.
— Сонха.
— Больше не обращайтесь ко мне. Тактика отвлечения — это нечестно.
— Брось и иди домой.
— Не брошу. Я смогу найти.
— Не найдешь. Не упрямься.
— …
С этого момента Сонха не отвечала, даже если я обращался к ней.
Это её привычка, когда она по-настоящему сосредоточена.
Я оставил её и вышел из школы.
Куда угодно. Лишь бы подальше от нее.
— Топ-топ.
— Дура.
Так даже лучше.
Она так свято верит в это.
Ты не та, кого обманули ложью.
Ты та, кто не смог разгадать загадку.
— Топ-топ.
Я победил.
Сегодня я полностью победил У Сонху.
— Топ.
Выйдя с огорода, миновав ворота, пройдя по дамбе, выйдя на проезжую часть, перейдя пешеходный мост, миновав закрытые магазины, пройдя через жилой квартал и миновав ворота своего дома, я снова оказался на огороде.
Несмотря на то, что она тяжело дышит, она меня не видит. Она лишь суетливо копает землю.
— Сонха.
— А, почему вы снова пришли… Извините! Сонха сейчас очень занята! Судя по подсказкам, это точно здесь!
— Насчет той загадки.
Я сказал ей правду.
— Прости.
— …
Она не смогла поднять голову.
Кажется, Сонха умерла.
Может ли живой человек стоять так тихо и неподвижно?
— Сонха.
…
Она снова села на корточки на огороде. Снова вонзила лопату в землю.
— Как.
— Как.
— Как.
— Как.
— Прости меня.
— Как.
— Да.
Встав, она отряхнула юбку. Мы вышли из школы.
Она, настаивавшая на том, чтобы идти рядом, теперь шла сзади.
Я обернулся.
Я хотел, чтобы Сонха смотрела на меня с ненавистью.
Она шла, глядя не на меня, а на карточку с моей загадкой.
— Топ-топ.
— Цок-цок.
Время от времени я оглядывался.
— Топ-топ.
— Цок-цок.
Магазин у дома.
Выставленные конфеты блестели.
Конфет так много, но ни одну из них я не могу дать Сонхе.
…
— Топ.
— Цок.
Мы дошли до места, где обычно расстаемся.
— Увидимся завтра.
Она правильно сделала, что скрыла лицо.
Выражение, в котором не было ни улыбки, ни слез, не стоило показывать другим.
— Сонха.
— Да?
Я извинился за ложь.
— Всё в порядке.
— …
— Мы же всегда так делаем. Мы.
…
Она хорошо знает.
Если знает, почему плачет?
— Увидимся завтра.
…
Если я буду продолжать так расстраивать тебя.
Не смогу ли я когда-нибудь стать тем, кого ты ненавидишь?
Мое желание.
Я всегда хочу, чтобы так и было. Вчера и завтра.
Только…
Хотел бы, чтобы это было не сегодня.
…
Я смотрю на часы в телефоне.
11:46.
Я зашел в магазин, мимо которого только что прошел.
Как способ сделать нас с тобой счастливыми в Белый день… мне в голову не приходит ничего, кроме этого.
— Здравствуйте. Хозяин. Случайно…
Осталась еще одна ложь, которую я должен сказать сегодня.
— Сонха.
Сонха, которая медленно шла, не успела далеко уйти.
— Да?
— Прости.
— Вы уже извинялись.
— …Хочешь конфет?
Она прикусила нижнюю губу.
— …Это тоже загадка?
— …Нет.
— Да. Купите.
Я пошел.
Тихий звук её туфель последовал за мной.
— Дзинь.
Мы вошли в магазин.
Я купил конфеты.
Мы сели друг напротив друга за стол.
Я подумал, что глаза Сонхи пусты.
Эти глаза смотрят на конфеты в моих руках.
На конфеты, которые я не протягиваю ей.
Тогда её взгляд медленно поднялся к настенным часам.
11:53.
Она слегка кивнула, соглашаясь.
Никто из нас не заговорил первым.
Мы молча ждали.
Когда пройдет сегодняшний день.
11:55.
До конца дня осталось всего несколько минут.
Я сижу перед ней с конфетами в руках.
Она просто смотрит на часы.
Она не отнимает конфеты.
Кажется, у нее больше нет на это сил.
В руках она держит «анютины глазки», которые я дал ей днем.
11:56.
— Сонха. Держи.
…
Я протянул ей карточку.
На ней написано число 11.
— Это карточка с загадкой.
— Это правда.
Я сказал это до того, как она неверно истолковала смысл. Она приняла карточку, как кукла, шатко стоящая на одной тонкой ниточке.
— Вопрос… [протяни руку]…?
Она смотрит на меня.
Не понимая зачем, она протягивает руку.
На её ладонь я положил сокровище, которое она искала весь день.
Шурх.
11:58.
— ?
Глаза Сонхи бегали между конфетами и часами. В мутных глазах появилась жизнь.
— …Почему… это… мне… сейчас…
— …Сегодня же Белый день.
…
— …Белый день.
— …Впредь я не буду так врать. Прости за сегодня…
Я не смог оттолкнуть её, когда она крепко обняла меня.
Голос, всхлипывающий у меня за плечом, тихо произнес:
— Мое сокровище.
В список моих вин перед ней добавилась еще одна строка.
— Спасибо.
После того как я расстался с Сонхой, я вернулся в магазин.
— Спасибо за то, что было раньше.
— Не за что.
Сотрудник вернул стрелки часов, которые я попросил перевести на 5 минут назад, в исходное положение.