— Вы всё-таки увидели.
— …Сонха…? Что всё это значит…
— Вот поэтому я и не люблю таких догадливых сопляков…
Сонха резко дернула за резинку, и её аккуратно уложенные волосы рассыпались по плечам, превратившись в беспорядочную копну.
— Ничего не поделаешь.
Черные глаза, выглядывающие из-под челки, изогнулись дугой.
— До этого момента было весело. Даже жаль, что всё заканчивается.
— …Что, что заканчивается?
— Наша игра в дочки-матери.
Щелк!
Стоило ей щелкнуть пальцами, как из темноты раздался металлический лязг, и в меня полетели щупальца. Сначала мне удавалось уворачиваться, но вскоре они намертво вцепились в мои руки и ноги. Опутанный щупальцами, я повис в воздухе, раскинув конечности. Никакой возможности пошевелиться.
— У Сонха, ты! Ты…!
— Неужели ты думал, что я бросалась ластиками только потому, что не могла поймать какого-то школьника? Какой же ты наивный.
— Т-тогда почему ты всё это время…
— Всё это — лишь развлечение. Разыграть сценку, будто у нас равные шансы… наблюдать за твоими отчаянными попытками вырваться… это почему-то меня заводит… На самом деле я могла сделать это в любой момент.
Дерг-дерг.
— Бесполезно.
— Отпусти! Отпусти меня! Что ты собираешься сделать!?
— Не суетись, у нас полно времени. Может, начнем с поцелуя, который мы так и не успели попробовать? Или, скажем, со «скрученного» глубокого поцелуя с языком?
— С-скрученный глубокий…
Если она это сделает, уровень благосклонности точно не выдержит.
— Ну же, Ёну.
— Не подходи! Прекрати!
— У~
— Кья-а-а-а-а!
Вжи-и-и-и-и!
Быстрые шаги, приближающиеся снаружи, вызвали у меня этот бред.
«Что делать? Что делать?»
В этой комнате, помеченной как «Галерея №1», почти негде спрятаться.
В панике озираясь по сторонам, я замечаю керамический стакан, стоящий в углу.
«…Если я… огрею её этим по затылку…?»
Физически подавить её?
Даже если это У Сонха, если человек, спрятавшийся за дверью, внезапно ударит её по голове…
«Да кого я обманываю?»
Я всё это время наблюдал за её боевыми навыками.
— Эй~ А картинка-то что надо~
Еще в средней школе она в одиночку расправилась с группой ильджинов, которые пытались к ней приставать. Единственный человек, которого она не могла подавить наверняка — это главная героиня Пан Гаюль. Почему-то эта безмозглая Пан Гаюль, несмотря на свою тупость, была невероятно сильна в драках…
«Нет, сейчас не время думать о ней!»
Чувствую себя так, словно привязан к рельсам и слышу стук колес приближающегося поезда. Я бешено зашарил глазами по комнате.
Где спрятаться…
Спрятаться…
«…А.»
Я бросился к манекену, одетому в шорты, которые я в прошлом году выбросил в контейнер для старой одежды. Он выглядел точь-в-точь как я.
— …Странно. Я точно слышала какой-то звук.
Цок-цок.
Сонха беглым взглядом осмотрела галерею. Она подошла к месту, где были выставлены соломинки, и пробормотала: «116… 117… всё на месте. Значит, это не вор соломинок…» — после чего покинула галерею…
— Распах!
Она резко распахнула дверь еще раз.
В галерее по-прежнему царила тишина. Словно мы играли в «Тише едешь — дальше будешь».
— Скри-и-ип…
Дверь медленно закрылась.
Шаги Сонхи с лампой в руках удалились по коридору — цок-цок, в ту же сторону, откуда она пришла.
…
Я прождал еще долго, но Сонха не вернулась.
— Ух… Фу-у-у-у…!
Только тогда я смог пошевелиться, всё еще застывший в той же позе, что и манекен, прикрытый лишь шортами.
Если бы в комнате было хоть немного светлее… или если бы Сонха подошла чуть ближе… меня бы точно обнаружили. Не знаю, повезло мне сегодня или нет…
Копошась, я стянул шорты и надел их на манекен, спрятанный за дверью. Поставил его на место.
«Надо уходить».
Если я снова издам хоть звук, меня точно поймают. Если выйду позже Сонхи, могу оказаться запертым. Не хочу здесь задерживаться. Встретить в подземном подземелье выброшенные шорты — не самое приятное событие.
Осторожно открыв дверь «Галереи №1», я выбрался наружу.
Мерцающий свет в глубине тьмы напоминал удильщика, охотящегося на дне океана.
…Напоследок я открыл дверь соседней «Галереи №2».
И тут же захлопнул её обратно.
…
Увидев, что внутри, я бросился бежать оттуда со всех ног.
Другие двери открывать не хотелось.
Это место словно предупреждало, как череп на табличке с надписью «Опасно»: «Тебе, такому как ты, здесь не место».
…
— Ёну, я схожу в студенческий совет.
Подземелье этой школы… её дно…
То, что я нашел во второй галерее…
Её одержимость, оказавшаяся сильнее, чем я предполагал…
И жалость к ней, внезапно проросшая во мне…
И её искаженная…
…
Нет.
Давай забудем это.
Ради меня.
Иногда — ради тебя.
И ради того, кто, возможно, наблюдает за нами.
Время классного часа.
Стул Сонхи, которая каждую пятницу затевала свои игры, скрежетнул, пододвигаясь ко мне.
— Ёну, что делаешь завтра?
— У дедушки поминки.
— Сейчас только март, но в этом году твой дедушка умирал уже восемь раз.
— У нас знатный род.
— Но, Ёну, почему ты сегодня держишься от меня на таком расстоянии?
— …А, нет, ничего.
Она так невинно склонила голову набок, что мне стало одновременно и страшно, и жалко её.
Забудь. Просто забудь.
— У Сонхи завтра свидание.
— С чьего позволения?
— Что?
— Я же сказал, что завтра занят.
— О чем ты? У меня свидание с другим парнем.
Бум!
— Э? Что ты сказала?
— Завтра у Сонхи свидание с «другим парнем».
…Не может быть.
У Сонха…
Ты, ты…
Почему ты вдруг стала так хорошо ко мне относиться…?
Я был настолько тронут, что у меня чуть не выступили слезы, но Сонха, выглядевшая довольной, торжествующе продолжила:
— Тот, кто безумно любит меня, пригласил на свидание. Сказал такие невероятно романтичные слова.
— Ну и хорошо.
— Тебе интересно, что он сказал?
— Нет.
— «Пока смерть не разлучит нас, моя душа будет следовать за твоей тенью». Вот что он сказал.
Псих какой-то. Хотя, раз так, то понятно, почему он признался Сонхе.
— Как его зовут?
На мой вопрос губы Сонхи пару раз дрогнули. Она немного подумала.
— А, Александр Турк Макто, кажется?
— Имя под стать характеру…
— Тук!
Она быстро подобрала и спрятала книгу с ужасным названием «Ревность плетет узы» и продолжила:
— В-в-в общем. Ёну, завтра я иду на свидание с тем парнем в парк Хама. С этим Александром. Вдвоем. Только вдвоем. Честно.
— Хорошо провести время.
— Кстати, парк Хама находится так: от твоего дома иди прямо к станции Сичхон, поверни направо у детской площадки с большой «джунглями»-лазалками, и через 150 метров будет вход. На такси ехать 15 минут. Стоимость…
— Я всё равно не пойду, так что можешь не рассказывать…
Похоже, эта нелепая книга подбила Сонху на бестолковую стратегию по вызову ревности. Если операция провалится, не внесет ли Сонха её в список запрещенных книг и не устроит ли неприятности издательству? Жаль автора.
— Хнык…
Сонха, которая только что несла чепуху, вдруг захныкала. Она закрыла лицо ладонями и воскликнула:
— Хнык, прости, Ёну! Я врала! Моё сердце не выдерживает этой операции, я больше не могу…
Нет, почему, продолжай.
— Ты ведь представил, как Сонха изменяет тебе, и у тебя всё потемнело в глазах? Ты ведь так ненавидишь Александра?
Почему я должен ненавидеть Александра, моего друга и спасителя…
— Прости! Ёну! Я накажу себя за то, что была такой плохой!
А вот это уже интересно. Ну, выкладывай.
— Позволю тебе вдоволь выспаться у меня дома на выходных.
Не хочу. Не надо. Отвали.
— Мы будем всю ночь кидаться подушками…! Звонить друг другу по игрушечному телефону…! Эм… еще… смотреть сладкие фильмы до самого рассвета! И держаться за руки…!
Александр! Помоги!
— И будем убегать, позвонив в дверь Юри!
Бедная Юри…
Перечисляя развлечения в своем доме, она была похожа на ребенка, нашедшего коробку с игрушками. От её обычной элегантности не осталось и следа.
— Др-р-р-р.
Когда я уже был на грани того, чтобы не выдержать натиска Сонхи, в переднюю дверь ворвался классный руководитель.
— Р-ребята! Слышали!? Говорят, Минсок из 4-го класса и Джину из 6-го сегодня после уроков будут драться! Хва-а-а, к-кто же победит…?
Он был так взволнован, что суетился и хлопал в ладоши. Тот, кто должен был предотвращать конфликты, сам их рекламирует…
— А, и… Сонха. У меня к тебе две просьбы…
— Говорите.
— Можешь собрать у ребят заявления в кружки до следующей недели и принести мне?
— Рассмотрю этот вопрос.
— С-спасибо…
— Не возлагайте больших надежд.
Разве так должны общаться староста и учитель?
— И… с понедельника следующей недели у нас будут давать молоко… староста должна принести ящики с молоком, хорошо?
— Кто выдвинул это предложение?
— Э… э…? Завуч…
— Он уже в возрасте, чувства притупились. Пора ему на покой.
— Т-ты не принесешь ящики с молоком…?
— Разумеется, нет. Надеюсь, нам не придется краснеть из-за одного и того же дела дважды.
— …Хнык, я думала попросить Ёну помочь, чтобы тебе не было тяжело…
— Би-бип! Предоставьте это Сонхе! Учитель!
Так и прошла эта неделя.