Начало. Откровенный разговор.

Несмотря на внутреннее сопротивление, я уступила напору подруги и согласилась пойти к парню.

В глубине души я отчётливо понимала: даже если сделаю этот шаг, слова признания так и останутся невысказанными. Но Киару это, похоже, вовсе не заботило. В конце концов, у меня почти не осталось выбора: обещание разобраться со всем после учёбы лишало меня последних аргументов для отказа.

С замиранием сердца я повернулась к подруге:

– Но что мне ему сказать? Каждый раз, когда я оказываюсь рядом, язык будто деревенеет, а мысли разбегаются… – признание далось нелегко: в этот момент я наверняка выглядела как застенчивый подросток, не умеющий совладать с собой.

Киара ободряюще улыбнулась:

– Не переживай! Я буду неподалёку так, чтобы видеть вас, но не слышать разговора. Совесть мне всё‑таки не чужда, хах, – она легонько хлопнула меня по плечу. – К тому же Эйдан вряд ли станет совершать странные вещи в общественном месте, в этом я уверена.

Я невольно вспомнила недавний случай и тут же возразила:

– Комон! У него нет тормозов. Ему словно всё равно на приличия — делает что вздумается! Вспомни сегодняшнее утро — вот тебе яркий пример его бесшабашности, – слова вырывались сами собой: то ли я наконец выговаривалась, то ли невольно злословила за спиной.

В этот миг у ворот показался Эйдан. На лице — его фирменная мягкая улыбка. Он ждал меня всё это время, хотя я и не подозревала об этом. От неожиданности сердце ухнуло куда‑то вниз, а тело будто окаменело.

Собравшись с силами, я едва слышно выдавила:

– А ты… что тут делаешь?

Он выглядел совершенно невозмутимым, словно и не было тех опрометчивых поступков трёхчасовой давности. В его облике по‑прежнему читалась та самая уникальная аура — смесь спокойствия и искренней теплоты, которая покорила меня ещё в начале учебного года.

– Как видишь, дожидаюсь свою девушку, – спокойно ответил он.

Минуты тянулись, а я всё стояла и смотрела на него, заворожённая. Подруга, явно недовольная моим оцепенением, остро ткнула меня локтем в бок, возвращая к реальности.

– Ой! Ай! – я шикнула на Киару, потирая ушибленное место, и вновь повернулась к Эйдану. – Прости, я немного потерялась во времени. Мысли всё норовят унести меня куда‑то далеко… Так что, может, пойдём в то заведение, о котором ты говорил на прошлой неделе? Как раз обсудим…

Он всегда умел найти нужные слова — в отличие от меня. Вот и сейчас ответил мгновенно:

– Да, конечно, – бросил Эйдан, а затем перевёл взгляд на Киару. – Мы же будем только вдвоём? Мне есть что сказать тебе лично.

Пока я переваривала услышанное, подруга отреагировала куда быстрее:

– Не стоит беспокоиться! Даже если меня задело твоё поведение, я прекрасно понимаю: внутренние проблемы сперва решают вдвоём. А если не получается — уже ищут поддержку извне. Так что я вас оставлю, – она мягко подтолкнула меня вперёд и, уже доставая телефон, добавила с напускной строгостью: – Но учти: если снова начнёшь доставлять проблемы Лю, я этого так не оставлю. И тогда твоя очаровательная улыбка тебе уже не поможет! Алло?! Быстрее сюда, у меня к тебе срочное дело… Мне без разницы, чем ты занят — моя просьба важнее любых подготовительных курсов! Через пять минут жду у ворот!

Киара отошла в сторону, помахала нам рукой, давая понять, что мы можем идти, и продолжила разговор по телефону.

Мы направились в центр города. Путь обещал быть долгим — около полутора часов езды от университета.

Мне хотелось устроиться на заднем сиденье, но обстоятельства распорядились иначе: пришлось сесть рядом с Эйданом. Он уверенно вёл машину — роскошный чёрный седан с низкой посадкой. Всё в нём кричало о статусе: строгий дизайн, безупречная линия кузова, тёмный салон с дорогой отделкой. Каждая деталь излучала престиж.

«Откуда у обычного студента такой автомобиль?» — мелькнуло у меня в голове. Я почти ничего не знала о его семье, прошлом, да и о нём самом — в целом. В университете все без ума от его ауры — словно он и правда родился с золотой ложкой во рту. Не только девушки мечтали оказаться рядом с ним: парни так же жадно поглядывали на эту машину, представляя себя за рулём.

И всё же, как ни странно, Эйдан смотрел только на меня. Даже Патриция — дочь влиятельного генерального директора Лукаса Йенсена компании «ХармониЛивинг Тек» — не смогла его завоевать. От этого она ненавидела меня всей душой.

За полгода я так и не привыкла к его миру роскоши и комфорта — моя жизнь выглядела совсем иначе. Неловко устроившись на пассажирском сиденье, я невольно сравнивала себя с ним, рассеянно глядя в окно. Мысли крутились вокруг пропасти между нашими мирами, а за стеклом мелькали красивые пейзажи, унося нас всё дальше от университета.

«Если бы он узнал мой секрет… Как бы он поступил? Назвал бы меня монстром? Бросил — и перед этим разнёс бы мою тайну по всему университету? Или… всё‑таки принял бы? Нет. Такого быть не может», — крутилось у меня в голове, пока из динамиков лилась спокойная мелодия, едва заглушающая гул мыслей.

Эйдан переключил передачу, уверенно обогнал пару машин и вдруг спросил, не отрывая взгляда от дороги:

– Ты на меня сильно обижена?

Я вздрогнула, будто он застал меня врасплох.

– Нет! Совсем не обижена… Просто… – слова никак не находились, а оправдание для своего странного поведения казалось недостижимым. – Задумалась о чём‑то неприятном, вот и всё… Ха‑ха…

– Обо мне? Или о наших отношениях? – уточнил он, бросив короткий взгляд в мою сторону.

С усилием я повернулась к нему, чувствуя, как внутри всё сжимается.

– Отчасти да. Но дело не в тебе. Просто… меня мучает страх. Боюсь, что ты бросишь меня, если узнаешь кое‑что обо мне.

Он на мгновение посмотрел в мою сторону, словно оценивая моё встревоженное лицо, потом снова сосредоточился на дороге, при этом вынося ещё парачку вопросов:

– Почему ты об этом думаешь? Разве не важнее ценить то, что есть сейчас? Я приму тебя такой, какая ты есть. Даже если, предположим, в прошлом ты столкнулась с чем‑то по‑настоящему тяжёлым… Может, связалась с дурной компанией, где всё закрутилось быстрее, чем ты успела осознать: первая доза, обманчивое ощущение свободы, а потом — цепкая хватка зависимости, из которой не выбраться в одиночку. Или, может, жизнь загнала тебя в такие обстоятельства, что пришлось пойти против закона — не из злого умысла, а просто чтобы выжить, защитить кого‑то или спастись самой. Я не стану судить. Я готов принять тебя со всем этим багажом, помочь пройти через последствия, разобраться с тем, что гложет изнутри. Главное — будь со мной честна. Позволь мне быть рядом не только в светлые моменты, но и тогда, когда прошлое тянет на дно, – сказал он искренне, без тени осуждения.

От его слов меня передёрнуло.

– Боже, нет! Я никого не убивала и никогда не употребляла наркотики! Зачем ты вообще такие вещи предполагаешь?

Эйдан улыбнулся, не сводя глаз с дороги.

– Верю тебе. И рад, что реальность оказалась не такой мрачной, как мои фантазии. Получается, ты даже чище, чем я мог подумать, – в его голосе прозвучала лёгкая шутка, но без насмешки. – Знаешь, это, наверное, редкость в наше время — сохранить себя, несмотря на проблемы в жизни.

Я невольно сжала пальцы на коленях, борясь с желанием всё ему рассказать. В груди что‑то дрогнуло — может, это была надежда? Но страх по‑прежнему сковывал язык.

– Ты правда так думаешь? Что можно принять кого‑то… со всеми его скелетами в шкафу? – осторожно спросила я, стараясь не выдать дрожь в голосе.

Он ненадолго задумался, потом ответил:

– Я не святой и не всепрощающий ангел. Но я точно знаю: если человек мне дорог, я буду стараться понять его. Даже если сначала испугаюсь или не пойму. Потому что отношения — это не про безупречность. Это про то, чтобы идти рядом, даже когда страшно.

В салоне повисла тишина, нарушаемая лишь тихим звуком музыки и ровным гулом двигателя. Я смотрела на его профиль — спокойный, уверенный — и впервые за долгое время почувствовала, что, возможно, рискнуть всё‑таки стоит.

– Что, если всё это время я держала настоящее прошлое в секрете, выдавая ложь за правду? Как тогда ты посмотришь на меня? – тихо спросила я, невольно отводя взгляд, будто стыд физически давил на плечи.

Эйдан не дрогнул — лицо осталось невозмутимым, лишь глаза чуть потемнели, словно в них сгустились тени сомнений.

– С какого момента ты меня обманывала? – прозвучал вопрос, ровный и холодный, как лезвие.

Совесть, словно рой разъедающих червей, впилась в душу. Я закусила губу до боли, пытаясь сдержать подступающие слёзы. Дрожь пробила тело, и слова вырвались сами, едва слышно, с надрывом:

– Почти всегда… Но то, что происходило в универе, — правда, клянусь! Эйдан, я не хотела, правда! Обстоятельства… они вынуждали меня…

Напряжение стянуло скулы, ком в горле стал почти осязаемым — вязкий, горький, мешающий дышать. Я чувствовала себя разоблачённой, вывернутой наизнанку.

К моему удивлению, он не вспылил, не обрушил на меня поток упрёков. Его рука, прежде покоившаяся на бедре, мягко опустилась на мою голову, слегка потрепала по волосам — неуклюжая, но искренняя попытка утешить.

– Я не злюсь на тебя, – произнёс он, и голос его звучал тепло, почти ласково. Но в словах таилась тень: – Но признай, врать своему парню — не лучшая идея. Это совсем не красит человека.

Я опустила голову. Его ладонь вдруг показалась тяжёлой, будто на меня легло невидимое бремя вины.

– Мне стыдно… Прости меня, – прошептала я, и эти слова, вырвавшиеся из самой глубины души, обожгли губы.

В этот момент Эйдан резко повернул руль — машина рванула вперёд, обгоняя соседний автомобиль. Скорость перевалила за сто двадцать километров в час, и сердце ухнуло вниз. Я инстинктивно вцепилась в его руку, вжимаясь в кресло, пытаясь унять дрожь.

– Эйдан… Может, сбавишь скорость? Так гнать опасно… – голос дрожал, срывался, но он будто не слышал, погружённый в свои мысли.

– За последнее время ты слишком часто извинялась, – наконец отозвался он, и в голосе прозвучала нотка раздражения. Но спустя мгновение всё же сбавил скорость и свернул на обочину. – Ты как?

Я сидела, уставившись вперёд, пытаясь собрать в кучу разлетевшиеся мысли и чувства. Он положил левую руку на руль, а правой мягко коснулся моего подбородка, заставляя повернуть к нему лицо.

– Лю? – его взгляд проник в самую глубину, будто искал там ответы на невысказанные вопросы. – Может, своим обманом ты и пыталась обезопасить наши отношения — как тебе казалось. Но это неверный путь. Теперь, когда между нами возникла эта трещина, её нужно залечить. Давай так: ты расскажешь о себе, а я — о себе. Идёт?

Предложение повисло в воздухе, манящее и пугающее одновременно. Что, если моё прошлое окажется тяжелее его? Что, если после этого всё рухнет окончательно? Я колебалась, взвешивая каждое возможное «если».

– Хорошо, – наконец кивнула я, и этот короткий ответ будто разорвал невидимую нить, удерживавшую нас на расстоянии.

Он приглушил музыку — теперь лишь отдалённый шёпот мелодии доносился из динамиков, не мешая откровению. Затем медленно наклонился ко мне. Его дыхание коснулось моей кожи, горячее, прерывистое.

Эйдан поцеловал меня — не спеша, с удивительной осторожностью, будто пробуя на вкус каждое мгновение. Лёгкость его губ была почти нереальной: невесомая, трепетная, она контрастировала с тем, как сильно забилось моё сердце. По телу прокатилась волна тепла — от кончиков пальцев до затылка, заставляя кожу покрыться мурашками. Я вздрогнула, но вместо того, чтобы отстраниться, закрыла глаза и подалась вперёд, полностью отдаваясь этому ощущению.

Тёплые пальцы Эйдана скользнули по шее, едва касаясь кожи, и на мгновение замерли на затылке, слегка поглаживая. Он слегка прикусил мою нижнюю губу — дразняще, едва ощутимо, — и тут же заменил этот жест мягким поцелуем в уголок рта. Когда он отстранился, я встретила его взгляд: в нём не было ни тени осуждения, лишь тихая, глубокая готовность принять меня такой, какая я есть, со всеми ошибками и тайнами.

– Готова? – спросил он, выждав мгновение, пока я вынырну из омута ощущений.

Я сглотнула, кивнула — на этот раз увереннее.

– Хорошо. Раз уж наши истории так разнятся, тебе стоит начать первой, – мягко произнёс он, откидываясь на спинку сиденья и ожидая моего рассказа.