Эпизод 13: Дьявольская принцесса

# Эпизод 13: Дьявольская принцесса

— БВА-ХА-ХА-ХА-ХА-ХА-ХА-ХА-ХА-ХА-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха!

— Ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха!

— Бвух?! — Принц Ада Хирайнес, заходившийся хохотом, заметил, что рядом с ним тоже смеётся какая-то девушка, и в испуге отскочил. — Какого чёрта?!

— Здравствуйте, рада знакомству. Надеюсь, вы не против, что я заглянула в гости. — Золотая девушка держалась настолько непринуждённо, словно кусочек скорлупы, каким-то образом попавший в омлет: изящно взявшись за подол чёрного платья с серебряной вышивкой, она улыбнулась так жизнерадостно, что любому стало бы не по себе.

— Это моё внутреннее карманное измерение! Какого чёрта ты сюда пробралась?! — ошеломлённый Хирайнес настороженно приготовился к бою.

Золотая девушка лишь прищурилась, глядя на него, а затем обратилась к чёрному коту у себя на плече:

— Ты его знаешь, Ринне?

— Не-а.

— Да как вы смеете! — зарычал Хирайнес на двух незваных гостей и обвиняюще ткнул пальцем в девушку. — Особенно ты! «Рада знакомству», как же! Пусть у тебя человеческое вместилище, меня не обманешь, Золотой Зверь! Или скажешь, что этого не помнишь?!

Хирайнес поднял ржаво-рыжую чёлку, показывая ей лоб.

— Ой, как мило.

— Ничего не мило!

На лбу Хирайнеса красовалась отметина, совершенно очевидно напоминавшая отпечаток лапы.

— Я никого не трогал в Мире демонов, как однажды ты вдруг примчалась неизвестно откуда, шлёпнула меня лапой и тут же убежала!

Девушка умолкла, склонила голову набок и всем видом показала, что вообще ничего такого не помнит.

Чёрный кот укоризненно посмотрел на неё.

— Юлюсия, такое и правда было?

Такая реакция кота едва не успокоила Хирайнеса, но он вовремя взял себя в руки: перед ним всё-таки был Тёмный Зверь.

В бескрайнем Мире демонов владения Хирайнеса формально граничили с территорией Тёмного Зверя, однако сражаться с ним прежде не приходилось: Тёмный Зверь почти не интересовался расширением своих земель.

Но затем из ниоткуда появился Золотой Зверь — высокоранговый демон, подчинявшийся Тёмному Зверю, — и всем сильнейшим демонам пришлось на всякий случай держаться настороже. Когда Золотой Зверь внезапно исчез, Тёмный Зверь впервые начал вторгаться на чужие территории и сеять разрушение повсюду, куда приходил. Пострадали не только владения Хирайнеса: весь Мир демонов потрясло, когда Тёмный Зверь уничтожил одного из Владык демонов.

И тут Хирайнес понял, что во всём случившемся виноват Золотой Зверь. Он свирепо уставился на странного демона, совсем не похожего на остальных.

Погодите, «Ринне»? «Юлюсия»? Когда они оба успели получить имена?!

Имя закрепляло существование демона и заметно увеличивало его силу. Обычно демоны, слишком быстро становившиеся могущественными после рождения, упускали возможность обрести имя. В конце концов этих неудачников уничтожали другие сильные демоны. Однако тираническая природа Зверя позволила ему превозмочь даже такую судьбу.

Даже если допустить, что Золотой Зверь — Юлюсия — получила имя и вместилище и теперь действительно вошла в число самых могущественных демонов, Хирайнес всё равно должен был быть сильнее неё. И пусть Ринне, обретя имя, тоже стал сильнее прежнего, преимущество должно было оставаться за Хирайнесом, ведь у него имелось вместилище в Материальном мире.

Но если они нападут вдвоём — это уже совсем другое дело.

Особенно настораживала Юлюсия: её вместилище оказалось настолько совершенным, что она без труда сходила за человека. Казалось, вместо свойств Зверя она обрела природу Дьявола и стала ещё большей загадкой, чем прежде.

Поэтому Хирайнес решил, что вступать с ней здесь в бой будет неразумно.

— Но оставим это. Юлюсия, Ринне, добро пожаловать в мой замок — я бы с радостью сказал так по всей форме, однако всё же вынужден спросить: как вы сюда попали? Это мой лабиринт. Даже столь могучие демоны, как вы, не должны были так легко через него пройти.

Даже между могущественными Владыками демонов, богами Мира демонов, существовала разница в силе. Хирайнес создал сложный лабиринт, чтобы никто из дерзнувших не смог легко войти в его внутреннее карманное измерение или выбраться оттуда. Зачесав чёлку назад, он улыбнулся и изо всех сил постарался сохранить невозмутимый вид.

— Этот отпечаток лапы…

— Я же сказал, это ты его оставила! — Хирайнес невольно ощетинился: по какой-то причине шрам так и не исчез.

Юлюсия спокойно приложила ладонь к щеке и с любопытством посмотрела на Хирайнеса.

— Это, по-твоему, лабиринт? Я просто шла всё время прямо.

— Так можешь только ты, Юлюсия. Если бы я не ехал у тебя на плече, мне потребовалось бы время, чтобы сюда добраться. Ты ведь заметила, что твои спутницы до сих пор нас не нашли? — отметил Ринне.

— Ах, и правда. Их с нами нет. — Юлюсия коснулась пальцем губ и изящно улыбнулась.

Самыми могущественными разновидностями демонов, которых в Мире демонов почитали как богов, были Владыки демонов, Зверь и Дьявол. Вероятно, впервые в истории представители всех трёх видов оказались в одном пространстве, по размерам равном лишь части целого мира.

Почему же между ними царила такая беззаботная атмосфера?

При присутствии всех троих естественные мана и миазмы должны были вызвать искажения пространства-времени и заставить сам воздух разлагаться. Неудивительно было бы даже, преврати они это место во второй Мир демонов, бесконечно порождающий неразумных низших демонов. И всё же Гиас, обычный человек, до сих пор сохранял прежний облик и оставался в живых.

— Кстати, господин Хирай?

— Кого ты так называешь?! — По звучанию имени Хирайнес понял, что речь о нём, но всё равно снова невольно ощетинился.

И тогда за мягкой улыбкой Юлюсии проступило другое чувство, пропитанное вязкой, словно каменноугольная смола, аурой.

— Можно мне вот это, пожалуйста?

— Вот это? Ты ведь понимаешь, юный демон, что он заключил договор со мной?

Юлюсия указала на Гиаса, который был на грани безумия, но из-за судорог, вызванных присутствием столь могущественных демонов, даже не мог потерять сознание.

Такая совершенно естественная реакция Гиаса согрела Хирайнесу душу.

И всё же договоры с демонами были абсолютны. Если демон по собственной воле, какой бы ни была причина, пытался расторгнуть договор, он тем самым отрицал самого себя и ставил под угрозу собственное существование. А если другой демон пытался присвоить договор себе, это почти означало, что они становились смертельными врагами, готовыми пойти на всё ради взаимного уничтожения.

Это знал каждый демон. И ни один ещё не осмеливался выбрать такой путь против Хирайнеса, ведь он был Владыкой демонов. И всё же…

— Да, я знаю. Господин Обезьяна?

Её улыбка была прекрасна, словно цветок.

Лицо Хирайнеса исказилось, обнажив его истинную обезьянью морду. Зверь, сидевший на плече прекрасного Дьявола, вздохнул.

В тот же миг Хирайнес и Юлюсия одновременно потянулись к Гиасу. Их силы столкнулись, и по невидимым защитным барьерам разлетелись искры чёрных молний. Хирайнес одной рукой схватил Гиаса и отпрыгнул назад.

Рукав платья Юлюсии порвался. По щеке Хирайнеса стекала чёрная кровь, но он всё равно ухмыльнулся.

— Признаю, ты и правда самая быстрая в Мире демонов. Но победа всё равно будет за мной.

Вокруг Хирайнеса пространство расширилось и сжалось, после чего он вместе с Гиасом исчез в огромных вратах, сотканных из тьмы.

— Ушёл.

Хотя по скорости я победила, я надула губы, глядя на омерзительные врата, покрытые извивающимися скелетами.

Ринне ткнул меня лапой в щёку.

— Он был одним из Владык демонов. В Мире демонов их боятся как богов. Будь он всего лишь архидемоном, после той стычки от него бы ничего не осталось.

— То есть я просто слишком мало у тебя тренировалась?

Господин Обезьяна и правда был силён. Пожалуй, это могло стать опасным, ведь в Мире демонов я никогда по-настоящему не сражалась с Ринне. А тот тип был Владыкой демонов уже несколько тысяч лет. Если учесть, что некоторые из сильнейших демонов жили сотни тысяч лет, Мир демонов был совершенно безумным местом.

— Погонишься за ним?

— Намереваюсь. — Я оглядела платье: оно впитывало мою магию, извивалось и само зашивало разрыв.

Я уже направилась к вратам, когда Ринне, что для него было необычно, предостерегающе заговорил:

— Не надо. Сюда попасть оказалось легко, но, насколько я могу судить, эта дверь ведёт в другое измерение. Должно быть, он умеет управлять пространством. Дьяволы известны как странники между измерениями, но вернуться сюда снова будет непросто.

— Пожалуй, ты прав.

Ничего хорошего, если я не сумею вернуться, но меня почему-то странно тянуло туда. Будто сама мысль о том, что именно этому демону достанется Гиас, была для меня невыносима.

Но почему?

— Госпожа!

— Госпожа Юлюсия!

Я обернулась и увидела, что мои спутницы наконец нас догнали. Раз даже с нашей связью им потребовалось столько времени, это пространство и правда было крайне трудно пройти.

Я обрадовалась, что все четверо сумели сюда добраться, но… погодите-ка.

— Кажется, теперь вас на одну больше, чем когда мы вошли?

— Прошу прощения. Одна из ваших заблудилась по дороге, и я подобрала её. — Тина без всяких церемоний сбросила передо мной человека, которого несла под мышкой.

Весьма невежливо с её стороны. Однако…

— Ах, надо же! Кто это у нас тут?

— Угх, Юлюсия…

Никогда бы не подумала, что встречу её именно здесь!

— Так это же старшая сестрёнка Аделина! Какое совпадение, что мы обе оказались в этом месте. — Я улыбнулась ей так, будто мы случайно столкнулись на дороге, и в награду получила чудесный злобный взгляд.

Ах, какая же она была восхитительная!

— Осторожнее, сестрица, а то испортишь своё милое личико.

— Не тебе мне это говорить! Я так и знала: ты всё это время была заодно с даймонами! То, что ты сделала этого Зверя своим фамильяром, — прямое доказательство! Это ведь ты стоишь за всем произошедшим, да?!

— Ты проделала весь путь до такого опасного места только ради того, чтобы сказать мне это? Вот что значит быть любимой?

— Хватит смотреть на меня свысока, просто признай уже свои грехи!

— Ах, какая прелесть. Хи-хи-хи.

М-м! Дразнить её было так весело!

Я опасалась, что, вступив в ту шайку героев (ха-ха), она превратилась в хулиганку, но теперь видела: она славно дозрела. Хорошо, что тогда я решила оставить её в покое. Однако такое место плохо влияло на её душу, поэтому сестру следовало отсюда вывести.

— Фанни, выведи отсюда мою сестру. Когда вернусь, сама с ней позабавлюсь.

— Будет сделано!

— Эй, я пришла не забавляться! Я разоблачу твои злодеяния, а потом…

— Что вы собираетесь делать, госпожа Юлюсия? — спросил Ноа.

— Эй, смотрите на меня! — потребовала Аделина.

— За этими вратами пространство искажено и превратилось в лабиринт. Есть идеи, как нам лучше там ориентироваться? — спросила я.

— Эй!

— Я отправлю тысячу твоих прислужников на разведку. Так мы сумеем сузить круг возможных путей.

— А? Каких ещё тысячу прислужников? Я впервые об этом слышу!

— Да послушайте же меня наконец! — Аделина всё время перебивала нас посреди серьёзного разговора. Какая грубость.

Впрочем, после того как я решила выставить сестру отсюда, Ноа и остальные тоже стали обращаться с ней так, словно её не существовало.

— Я-а!

— Чего?..

Я совершенно утратила бдительность, поэтому внезапная атака бессильного человека застала меня врасплох. Меня толкнуло к вратам; я сбросила Ринне с плеча и вместе с сестрой оказалась втянута внутрь.

А затем…

— Ну и положение ты нам устроила, сестрица.

— Хмф!

Мы оказались в совершенно ином измерении, которое выглядело почти так же, как предыдущее. Этот мир лишь немного отличался от нашего, но я опасалась, что долгое пребывание здесь повредит её телу и душе — как случалось с людьми, слишком долго находившимися в Царстве фей.

— Юлюсия!

— Госпожа, вы в порядке?!

С другой стороны всё ещё распахнутых врат доносились голоса Ринне и моих спутниц. Связь искажалась, но пока что это измерение, похоже, не было полностью отрезано от предыдущего.

— Мы сейчас пойдём за вами!

— Нет, не надо. Только что нас словно затянуло внутрь. Вполне возможно, вы попадёте совсем не туда, где нахожусь я. — Я осторожно коснулась тьмы во вратах. Положение было скверным. — Похоже, через эти врата мне уже не вернуться. Я поищу другие, а вы просто старайтесь ориентироваться по моему присутствию.

— Поняли!

— Не делай ничего опасного.

— Не буду, Ринне.

Ну что же.

— Теперь мы с тобой остались одни, сестрица.

— Теперь мы с тобой остались одни, сестрица.

Голоса, доносившиеся через огромные врата, стихли, и слова девушки, стоявшей перед Аделиной, прозвучали в тёмном помещении особенно отчётливо.

Юлюсия фон Версения. Принцесса Священного королевства Талителуд, официально признанная Святая, девушка, которую народ величал Истинной Святой, и единокровная сестра Аделины.

Аделина не сумела ответить девушке, которую отказывалась признавать своей сестрой.

Почувствовав, что произошло нечто неладное, Аделина оставила спутников и в одиночку вошла в воронку. Аурелин она оставила позади, потому что боялась: если не поспешит остановить эту лжесвятую, случится беда.

Даже Герой Священного королевства и Святой Воин не смогли войти сюда, а Юлюсия без колебаний нырнула прямо в чёрную воронку, от которой исходило столь зловещее присутствие. Вид юноши, с тревогой провожавшего её взглядом, болезненно сжал сердце Аделины.

Одновременно она злилась на Юлюсию за то, что та творила всё, что ей вздумается. Эта девушка никак не могла быть обычным человеком. Возможно, своим поведением на публике она и обманывала всех остальных, но Аделина просто знала: у неё непременно есть тёмная сторона.

Поэтому Аделина решительно вошла в чёрную воронку — куда могли проникнуть только те, в чьём сердце жила злоба, — чтобы разоблачить истинную сущность Юлюсии. В тот момент кто-то окликнул её, пытаясь остановить, но этот голос лишь укрепил её решимость.

Однако Аделина была обычным человеком и потому быстро заблудилась в демоническом лабиринте. В конце концов её спасла спутница Юлюсии; затем Аделина толкнула Юлюсию во врата и оказалась в нынешнем положении.

Между ними надолго повисло молчание.

Аделина понимала намёк Юлюсии. Она вспомнила их недавний разговор и осознала, что это уже не то место, где они находились минуту назад. При мысли, что теперь они могли оказаться здесь в ловушке, она побледнела.

Юлюсия смотрела на неё с нежностью.

— Назад через эти врата мы пройти не можем: неизвестно, выведут ли они в наш мир. Мы посреди лабиринта, так что поиски выхода могут занять несколько месяцев. К сожалению, ни еды, ни воды у нас нет. Интересно, сколько мы продержимся?

— Д-да замолчи ты уже! — Аделина не выдержала и закричала на Юлюсию, так невозмутимо всё объяснявшую.

Юлюсия словно наслаждалась происходящим, и Аделине казалось, будто та обвиняет её в безрассудстве, из-за которого обе попали в эту опасную ситуацию.

— Может, если просто продолжать проходить через врата, мы в конце концов вернёмся в наш мир. — Аделина лихорадочно искала выход из тупика. Если не сдаваться, когда-нибудь они наверняка сумеют вернуться.

Однако Юлюсия тут же разбила эту надежду.

— Мы даже не знаем, будет ли в следующем месте воздух. Можно оказаться под водой. Или в лаве. А может, мы выйдем в Царство фей. Ты должна понимать: нам очень повезло попасть в пространство, где вообще можно жить.

— Я…

Девушка была права. Такое вполне могло случиться. Аделине было ненавистно это признавать из-за того, как сильно она злилась на Юлюсию. Обессилев, она рухнула на колени.

— Должна признать, ты очень умно поступила, не взяв с собой старшую сестрёнку Аурелин.

— Просто замолчи.

— Она, вероятно, не протянула бы здесь и половины дня — сломилась бы. Интересно, сколько продержишься ты.

— Замолчи. Замолчи. Да замолчи-и-и!

— Если будешь так кричать, только растратишь силы и жизненную энергию. Разве тебе ещё не хочется пить?

Аделина не ответила, но теперь и правда почувствовала жажду. Сумку она где-то потеряла. Выбираться отсюда ей предстояло лишь в той одежде, что была на ней. В голову пришла мысль: она умрёт. От осознания, что это вполне реально, сердце похолодело.

— Что же нам теперь делать, сестрица?

Откуда ей было знать ответ?

— Мы можем здесь умереть.

Теперь надежды не осталось.

— Неужели ты настолько сильно хотела моей смерти?

Услышав это, Аделина невольно подняла голову.

— Нет.

— Тогда зачем ты так поступила?

Аделине было ненавистно, что Юлюсия так мягко требовала ответа, однако её глаза уже наполнялись слезами сожаления.

— Потому что с тобой… что-то не так.

— Почему ты так думаешь?

Аделине потребовались все силы, чтобы выговорить эту правду, но Юлюсия продолжала давить, заставляя её сказать больше.

— Ты страшная и… в тебе есть что-то нечеловеческое.

— Понятно. — Юлюсия улыбнулась так, словно оскорбление её ничуть не задело. — Поэтому ты пыталась меня убить?

— Нет, я не пыталась тебя убить! Ты дочь отца! Если бы я сделала такое, он бы горевал!

— И это говоришь ты после всего, чем причинила ему боль?

— Т-ты всё неправильно поняла!

— Тогда объясни мне. — Улыбка Юлюсии не дрогнула, и она продолжила допытываться у Аделины.

Каждое слово оставляло новую трещину в сердце Аделины, пока сдерживавшая чувства плотина наконец не рухнула и девушка не разрыдалась.

— Я люблю отца! Мама тоже так сильно его любила, но говорила все те ужасные вещи, которые причиняли ему боль. А я знала, что мама расстроится, если мы будем с ним близки! Поэтому и наговорила ему столько гадостей! И заставила Аурелин говорить их тоже.

Их добрый, замечательный отец. Она так сильно его любила.

Её мать Альбертина и правда любила его, но, совершая ошибку за ошибкой и не умея раскрыть свои истинные чувства, продолжала причинять ему боль. Аделине пришлось изображать злодейку, чтобы добиться внимания такой матери. Но из-за этого ещё сильнее страдал отец, которого она так любила; он тоже начал отдаляться от них, и в результате Аурелин лишилась отца.

Аделина впервые призналась в настоящей причине своих поступков — и лишь потому, что знала: скоро умрёт. Мучимая сожалениями, она плакала.

Тогда Юлюсия, словно монахиня, выслушавшая исповедь, тихо прошептала:

— Почему бы тебе отныне не говорить честнее о своих чувствах?

На миг Аделина едва не кивнула, но вместо этого покачала головой.

— Уже поздно. Я совершила столько ужасных вещей. Никто в замке не захочет меня простить и принять.

— Это правда. При нашей первой встрече ты и со мной поступила довольно ужасно.

Аделина замолчала.

— Ты действительно так сильно меня презирала?

Да, Аделина обращалась с ней отвратительно. Но она не решалась объяснить почему. Впрочем, защитная оболочка вокруг её сердца, которая могла бы остановить признание, уже разбилась.

— Да, я тебя ненавидела. Я потеряла мать и дворянскую гордость. Ты и твоя мерзкая мать отняли у меня не только любовь отца, но и всё, что должно было принадлежать мне, поэтому я ненавидела вас обеих.

Из-за слёз неизменная улыбка Юлюсии расплылась перед глазами Аделины.

— Я так тебе завидовала. — Истинные чувства продолжали изливаться наружу. — Ты… так близка… с принцем Людориком.

— Ты и ему сделала что-то плохое?

— Да. Мы познакомились детьми. Он был младше… и таким милым… Я влюбилась в него… Хотела, чтобы он тоже меня полюбил… поэтому делала всякие гадости… Ик… А потом нашу… помолвку расторгли… и я…

Это была история влюблённой девочки.

Она была ребёнком, когда встретила мальчика младше себя и влюбилась. Ей хотелось его внимания, но она не знала, как его получить. Она не умела передать мальчику свои чувства и потому доставляла всевозможные неприятности всем вокруг. Только так она и могла выразить себя.

Из-за её поступков королевская семья расторгла помолвку, отчего чувства девочки окончательно вышли из-под контроля. Но, несмотря ни на что, она умела привлекать внимание лишь злобными выходками.

Однако разлюбить его она не могла и любила до сих пор.

— Ты хотела защитить его от меня, потому что я такая страшная.

— Да.

— Сес… тра.

— Что?

Дрожь в голосе Юлюсии заставила Аделину поднять взгляд. Юлюсия бросилась к ней, обхватила её руками и уткнулась прямо в грудь.

— Юлюсия…

— Сестра.

Голос девушки дрожал, пока она цеплялась за шею старшей сестры. И тогда Аделина поняла, насколько сильно ошибалась во всём.

Юлюсия не обвиняла Аделину и не винила её за безрассудный поступок. Она говорила так лишь затем, чтобы разбить оболочку вокруг её сердца и вытянуть наружу истинные чувства Аделины.

И дело было не в том, что Юлюсия — Святая. Впервые Аделина осознала, как сильно та за неё переживала, и с любовью обняла младшую сестру в ответ.

— Прости. Мне так жаль, Юлюсия. Я была ужасной старшей сестрой, — произнесла Аделина дрожащим голосом.

Одиночество, неведение, отсутствие другого выбора — какой бы ни была причина, она не могла стереть содеянного Аделиной. Даже то, что рядом не было матери, способной научить её поступать правильно, не служило оправданием.

Возможно, смерть здесь и станет наказанием Аделины за всё.

Но теперь её особенно мучила вина за то, что она втянула в это наказание младшую сестру.

— Всё в порядке.

— Юлюсия…

Несмотря на всё содеянное, Юлюсия простила старшую сестру. Теперь Аделина уже не понимала, почему ненавидела её так яростно, даже если завидовала. Может быть, потому, что Юлюсия была безупречно прекрасна, словно её собственноручно создал бог?

Юлюсия медленно подняла голову. Аделина посмотрела на неё сверху вниз и…

Аделина ахнула.

Из-за красивых губ Юлюсии выступили клыки голодного зверя. Прекрасные глаза окрасились густым багрянцем. Прежде чем Аделина успела закричать от ужаса при виде демонического лица Юлюсии, та вонзила клыки ей в горло.

Что происходило? Что она с ней делала? Аделина попыталась подавить инстинктивный страх, когда из неё начали высасывать душу, но золотые крылья летучей мыши мягко прижали её руки и укутали в объятия.

Она ничего не понимала. Когда её сердце окрасилось отчаянием, последней мыслью Аделины стало: «Всё-таки моя интуиция насчёт неё была права».

— Ах… — прохрипела Аделина, и из глаза выкатилась единственная слеза.

Юлюсия слизнула слезу тёмно-красным языком и бережно уложила Аделину. Девушка в её руках больше не двигалась.

— Моя милая, милая старшая сестра. Больше ты не будешь страдать. Отныне ты останешься рядом с нашим любимым отцом и обо всём забудешь. Тебе нужно лишь наслаждаться жизнью. — Юлюсия легонько похлопала Аделину по тёплой щеке и ласково ей улыбнулась.

Ну вот.

Клянусь, это вышло случайно.

Просто, ну-у-у, я больше не могла терпеть. Старшая сестрёнка Аделина была сли-и-ишком соблазнительной.

Словно небесный десерт — не приторный, с идеальной сладостью. Её лёгкая наивность напоминала дыню высшего сорта, дополненную насыщенной горечью отчаяния, которое охватило её уже на полпути. По вкусу она не уступала той красавице, которую я ела раньше, — словно шоколад наивысшего качества.

Я достала угольно-чёрный платок и, как подобает принцессе, изящно вытерла кровь с губ.

Ха! Тоже мне принцесса.

Я не заключала договор со старшей сестрёнкой Аделиной, но ничего непоправимого не натворила. И, что примечательно, остановилась я вовсе не потому, что поняла: вот-вот совершу большую ошибку.

Съесть такой лакомый кусочек за один раз было бы страшным расточительством, особенно после того, как я так долго его готовила. Поэтому я намеренно оставила её в живых и не поглотила душу целиком — половина сохранилась.

С моей стороны это был своего рода эксперимент: сможет ли она восстановить недостающую половину души, чтобы потом мне досталось ещё? А ещё я сделала это ради отца. История с моими сёстрами глубоко ранила его сердце, поэтому я надеялась, что он обрадуется, если она снова станет словно ребёнок, потеряв половину «очков опыта» своей души.

Или история просто повторится? Что ж, всё будет зависеть от неё.

Я не заключила с ней договор, потому что не хотела случайно вызвать у неё подозрения и примешать к вкусу что-нибудь странное. К тому же другие демоны смогли бы заметить договор, а мне не хотелось, чтобы кто-нибудь выбрал её целью.

Крови я выпила совсем немного, так что её тело должно быть в порядке. Вампиром или кем-то подобным она не станет.

— Придётся стереть ей воспоминания обо всём, что здесь произошло. Но это больше по части Фанни. У меня получается не очень.

Если сделать вот так и… хм? Ладно, должно сработать. Наверное.

— Фа-а-анни? Ты ещё здесь? — крикнула я в сторону врат и через несколько мгновений получила ответ.

— Всё в поря-я-ядке? Кажется, мы почти нашли дорогу к тебе!

— Отлично. Сейчас я отправлю к тебе сестру. Сама пройти не смогу, но я сделала её душу достаточно маленькой, и, думаю, ты сумеешь вытянуть её со своей стороны, используя те фрагменты её души, что пройдут через врата.

— Хм-м? Ладно, попробую!

Я подняла сестру и бросила во врата. Её плавно затянуло внутрь — видимо, Фанни без труда нашла её с другой стороны.

— Поймала!

— Спасибо! Не хочется тебя утруждать, но, пожалуйста, вынеси её наружу и передай старшему братику Людорику. И ещё: я немного повозилась с её воспоминаниями. Не могла бы ты привести их в порядок и разложить как следует?

— Хм-м…? Ладно.

К чему была эта пауза?

В любом случае я получила желаемое, так что пора было двигаться дальше.

— Ну что же, Гиас. Здесь нам никто не помешает.

Эти двое ужасно отвлекали. Особенно Юлюсия невольно выбивала Хирайнеса из равновесия, поскольку он не мог понять, что у неё на уме. Теперь же они находились в его «лаборатории» для установления связи с другими измерениями, располагавшейся в самом сердце внутреннего карманного измерения, и больше им уже совершенно точно никто не мог помешать.

— Давай перезаключим наш договор на новых условиях. Как тебе, например, такое: «Я верну свою женщину любой ценой, сколько бы лет это ни заняло, и убью каждого, кто встанет у меня на пути»?

— Нет. Я не хочу.

— Значит, тебя устраивает, если твою жену заберёт другой мужчина? Ты позволишь своей женщине отдать сердце другому? Разве кто-то, кроме тебя, способен сделать её счастливой? Ты не против, если источником её радости станет другой? Смиришься с тем, что кто-то украдёт твоё законное место?

Гиас замялся, прежде чем ответить:

— Да.

Гиас был так избит физически и духовно, что уже походил на ходячего мертвеца. Он закрыл лицо руками и разрыдался.

Души, достаточно сильные, чтобы из-за сожалений прежней жизни перенестись в другой мир, не потеряв ни единого воспоминания, встречались невероятно редко. Хирайнес обрабатывал Гиаса уже пятьдесят лет и считал, что пришло время собирать урожай. Особенно теперь, когда поблизости появился такой демон, как Юлюсия, попытавшаяся прямо у него на глазах похитить чёрную, подобную драгоценному камню душу. Оставались последние штрихи, и теперь Хирайнес собирался медленно и тщательно разбить сердце Гиаса, мучая его душу.

— Вижу, ты утратил решимость. Тогда взгляни на это. Вот реальность.

На тьме карманного измерения возникли картины другого мира, которые Гиас прежде видел в своём сознании.

Ночной город был виден из парка на холме. Перед женой Гиаса, его подругой детства, стоял заметно нервничавший мужчина.

— Нет, не надо…

— Смотри внимательно. Этот совершенно незнакомый тебе мужчина только что достал кольцо. Хе-хе. Ты ведь не хочешь пропустить выражение лица своей бывшей жены.

— По-моему, она ещё не до конца отпустила прошлое, но по её лицу видно: она решила жить ради будущего, — добавил девичий голос.

— Для неё ты уже становишься всего лишь человеком из прошлого. Тебя это устраивает? Или ты веришь, что она продолжит тебя ждать?

— Женское сердце так переменчиво, правда? У людей чувства сменяются так же часто, как времена года.

— Именно. Особенно человеческие женщины все…

Наступило долгое молчание. Лишь теперь Хирайнес заметил, что золотая девушка стоит прямо рядом с ним и помогает мучить Гиаса. Он отскочил и вскрикнул:

— Что?! К-к-к-к-какого чёрта?! Юлюсия! Как ты сюда попала?!

— Надеюсь, вы не против, что я снова заглянула, господин Хира… Хиа… Гиацинт.

— Я тебе не цветок!

— Ах, простите. Мне трудно запоминать имена мужчин, которые не в моём вкусе.

От рёва Хирайнеса задрожало само карманное измерение. Юлюсия смутилась; затем ей словно что-то пришло в голову, и она прикрыла рот чёрным веером, который достала неизвестно откуда.

— Кстати, вы знали, что изо рта у вас несёт какой-то болотной жижей? Запах настолько резкий, что я учуяла его даже издалека. С желудком у вас всё в порядке?

— Ведьма! — Хирайнесу хотелось сказать, что если с желудком и было что-то не так, то лишь из-за стресса, который она ему причиняла. Но он чувствовал: стоит ответить, и этот странный демон снова втянет его в перепалку и увлечёт за собой, поэтому прикусил язык.

Словно подтверждая его догадку, Хирайнес заметил, что с той минуты, как осознал её присутствие, атмосфера в комнате стала странно непринуждённой. Когда это дошло до него окончательно, он закачался, будто от головокружения.

И как вообще она умудрилась добрести до самой его лаборатории?

Кроме Хирайнеса, через огромные врата могли пройти только его демонические прислужники и грешные люди со злом в сердце. Обычного человека — даже Героя — наверняка победили бы архидемоны, которых он расставил по дороге сюда. Демонам и элементалям, напротив, понадобились бы огромные затраты времени и магической силы. Исключением не были даже Дьяволы — странники между измерениями. Власть Хирайнеса над пространствами действовала и на Дьяволов, и на Зверей.

Так почему же демона перед ним это совершенно не затронуло?

— Хех. Ты слишком уверена в своих силах, раз одна забрела в самое сердце вражеской территории, юный демон. — Хирайнес вновь взял ситуацию под контроль и принялся поправлять чёлку, чтобы успокоиться.

Раньше он отступил лишь потому, что противостоял сразу двум могучим демонам. В некотором смысле Юлюсия была опаснее, но теперь Зверя рядом с ней не было, а значит, удача оказалась на стороне Хирайнеса.

Сильнейшие демоны почти никогда не сражались друг с другом в Мире демонов: даже победитель мог настолько ослабнуть, что затем сам становился добычей остальных.

Лишь Тёмный Зверь нарушал это правило: он без колебаний обнажал клыки против других, не заботясь, что это может привести к его собственной гибели. Хирайнес никогда не хотел с ним сражаться. Будь Ринне здесь, в месте без выхода, Хирайнесу оставалось бы лишь приготовиться к уничтожению. Но Зверю, вероятно, потребовалось бы ещё несколько месяцев, чтобы одолеть всех служивших Хирайнесу архидемонов и найти дорогу сюда.

Юлюсия слегка прищурилась, услышав слова Хирайнеса.

— Ты хочешь сказать, что справишься со мной, пока я одна?

— Именно, Юлюсия.

Ауры и миазмы, медленно, но неуклонно исходившие от обоих демонов, заставляли обычную человеческую душу Гиаса съёживаться. Его тело забилось в судорогах, словно отвергая их присутствие.

— Подожди.

— Уже испугалась?

— Нет. Разве ты не видишь, что Гиас умрёт ещё до того, как мы закончим? Ты ведь тоже этого не хочешь?

Хирайнес замолчал и подавил миазмы. По договору с Гиасом он должен был помочь мужчине вернуться к любимой жене. Если тот умрёт здесь, Хирайнес не получит его душу. То же относилось и к Юлюсии: она хотела присвоить договор Гиаса, а потому не желала его смерти.

— Если ты как раз собирался нанести последние штрихи, я научу тебя кое-чему полезному. Считай это маленьким уроком, который я усвоила, живя среди людей.

— Хмф.

Хирайнесу незачем было соглашаться на сомнительное предложение этого ненадёжного демона. Однако по натуре он был исследователем и хотел узнать, какие приёмы использует Дьявол, опираясь на знания иных миров.

Юлюсия улыбнулась Хирайнесу и подошла к Гиасу, который пытался перевести дух теперь, когда снова мог дышать.

— Господин Гиас, вы столько времени изо всех сил держались. Уже пятьдесят лет, верно?

— Д-да. — Пятьдесят лет. От этой мысли Гиасу стало не по себе, и он поднял на неё взгляд.

Перед ним стояла золотая девушка, которую люди считали Святой. Теперь, когда он знал, что на самом деле она демон, её сладкая улыбка внушала тревогу.

— Эй, Юлюсия.

— Иногда честность — лучшая политика.

— Ч-что это значит?! — выкрикнул Гиас, прерывая тревожный разговор Хирайнеса и Юлюсии.

Не переставая улыбаться, она сказала:

— Я только что видела те картины. То место было из эпохи, в которой вы жили, верно?

— Что значит «эпохи»?

Юлюсия с кислым выражением оглянулась на Хирайнеса.

— Этот господин — способный демон. Он хорошо умеет управлять измерениями и пространствами. Прочитав вашу душу, он сумел отыскать место вашего рождения и показать вам те сцены.

— Ну ещё бы, — пробормотал Хирайнес и удостоился её улыбки.

Затем она вновь повернулась к Гиасу, который теперь обливался потом из каждой поры.

— Так получилось, что я уже видела это место. Я думала, что мне лишь снился свет, но прежде уже встречала изображение этого места в книге из того же мира. Так тот мир выглядел пятьдесят лет назад.

— Что?

— Демоны не лгут. Он исполнил обещание вашего договора и показал вам мир пятидесятилетней давности.

— Ц! — Хирайнес невольно цокнул языком.

По плану он собирался потратить около тридцати лет, а затем, когда Гиас наконец окажется на грани, сломить его дух картинами состарившейся жены в окружении детей и внуков. Но Гиас продержался дольше расчётного срока Хирайнеса и лишь теперь созрел для окончательного надлома.

— Самые могущественные демоны, возможно, и способны предсказывать будущее, но повернуть время вспять мы не можем. Всё, на что мы способны, — исказить его на несколько минут в непосредственной близости от себя. Сколько лет прошло с вашей смерти?

— Нет! А-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а! — Поняв правду, Гиас сломался и разрыдался.

Истинным было только первое число, показанное на том счётчике обратного отсчёта… до того, как он начал подправлять показания с помощью душ. Гиасу было двадцать три, когда он погиб в аварии, а три года спустя его жена начала вторую жизнь с новым мужчиной.

С тех пор прошло пятьдесят лет. Возможно, его жены уже даже не было в живых.

Глаза обоих демонов заблестели, когда они увидели, как душа Гиаса окрашивается цветом отчаяния. Лучший способ сломить человеческий дух — заставить человека осознать, что его обманывали.

— Ха-ха-ха! Ты действительно меня не разочаровала, Юлюсия. А теперь, раз всё сказано… — В прекрасном расположении духа Хирайнес направился к Гиасу. Но тут он ощутил нечто странное, как раз когда…

— Итак, господин Гиас. Давайте заключим договор.

Хирайнес вскинул красивые брови и выплеснул миазмы. Раздражённый, он подошёл ближе — и тогда понял, что именно его тревожило.

— Что?!

Образы Юлюсии и Гиаса задрожали.

— Всё это было лишь иллюзией прошлого?!

Ведь высокоранговые демоны вроде них могли на несколько минут искажать время вокруг себя. Юлюсия неторопливыми жестами и лестью задержала Хирайнеса в настоящем, вплела в слова Эмпирейскую силу, чтобы искривить время, и обманом отняла у него — Владыки демонов — целую минуту.

А Юлюсия минутной давности сказала будущему Хирайнесу:

— Вы ведь с самого начала знали, что жена господина Гиаса давно умерла, когда стали требовать от него действий, никак не связанных с вашим договором, — убийств и краж, правда?

— Юлюсия! — взревел Хирайнес. Но её образ из прошлого не слышал его.

Гиас не должен был узнать правду. Пока он оставался в неведении, прежний договор — вместе со всеми собранными до сих пор душами — сохранял силу и не мог быть заменён новым.

— А значит, ваш договор недействителен.

В тот миг, вопреки ходу времени, цепи договора сорвало с Гиаса, и вместо них его обвили новые чёрные цепи.

— Демон, прошу, убей меня.

— Сию минуту, господин! Огромное спасибо за договор.

— Не-е-ет!

Хлоп!

Раздался тихий звук, похожий на лопнувший воздушный шарик, и тело Гиаса рассеялось.

Тресь!

Течение времени возобновилось, и пространство словно раскололось, открывая Юлюсию: в руке она держала почерневшую от отчаяния душу Гиаса, скованную цепями их нового договора.

— Хи-хи. — Юлюсия захихикала, словно ребёнок, нашедший сокровище.

Хирайнес явил истинную обезьянью морду, зарычал и заскрежетал зубами.

— Ты доигралась, Юлюсия! Теперь отвечай за последствия!

О чём думала эта девушка? Хирайнес полагал, что Юлюсия хотела не только заключить договор с Гиасом, но и похитить все собранные им души. Поэтому он позволил ей открыть мужчине правду. Однако она рассказала больше необходимого — достаточно, чтобы договор утратил силу. В результате все те души рассеялись и вернулись в круговорот для нового переселения.

Оставалось предположить, что Юлюсию совершенно не интересовали случайные души, собранные лишь ради количества, и нужна ей была только душа Гиаса. Хирайнес понимал, почему она предпочла именно её. Но для демона такое поведение было нетипичным. Демоны не были настолько тонкими ценителями душ, чтобы выбрать одну виноградину вместо пиршества из мяса и хлеба.

— Договор утратил силу в тот миг, когда ты лишился возможности исполнить его желание. Не то чтобы я нашла какую-то лазейку.

Этот новорождённый Дьявол попытался перехитрить Владыку демонов, прожившего тысячи лет. Она просто не могла при этом не выбиться из сил.

Но как ей вообще удалось провернуть такое?

— Ринне помогал мне напрямую, а тот тип, который называет себя моим братом, каким-то образом узнал, что я выступила против Владыки демонов, и прислал всевозможные сведения о других мирах, чтобы я смогла тебя обмануть. Честное слово, иногда эти двое бывают чересчур заботливыми. — Юлюсия весело рассмеялась.

— Этого не может быть.

Обычно демоны действовали исключительно в одиночку. Порой они заключали союзы, чтобы избежать столкновений с равными по рангу, или, при большой разнице в силе, вступали в отношения господина и слуги. Однако неслыханно было, чтобы Тёмный Зверь, известный как Адский Зверь, и древний Дьявол, странствовавший по бесчисленным измерениям, вообще общались с другими демонами.

Кем же была эта девушка, столь близкая к двум другим высокоранговым демонам, что называла их чрезмерно заботливыми?

В сознании Хирайнеса промелькнул образ юноши с тёмными, словно ночное небо, волосами цвета индиго: он сидел в роскошном кресле, закинув ногу на ногу, и насмешливо улыбался из тьмы. Кто же этот демон, которого так любили двое из самых могущественных существ?

— Если эта душа не достанется мне, она не достанется никому. Сумеешь защитить её от меня в бою, Юлюсия?!

— Да, это будет несложно.

Она так беззаботно улыбнулась в ответ, что Хирайнес протянул руку.

Теперь, когда Юлюсия заключила договор с Гиасом, Хирайнес потерял его душу. Однако за десятилетия успел к ней привязаться. Убив Юлюсию, он тоже лишился бы права владеть душой, но всё равно чувствовал непреодолимое желание вернуть её. Однако…

— Что?!

После всех усилий, потраченных на захват его души, Юлюсия ни секунды не колебалась и просто швырнула её прочь. Хирайнес настолько опешил, что не смог пошевелиться.

Он смотрел, как душа катится прочь. Но едва собрался броситься за ней, как душа Гиаса провалилась в трещину в одном из измерений, с которыми экспериментировал Хирайнес, и исчезла там, куда ни один из них не мог добраться.

— Ой-ой. Интересно, куда же она делась?

— Какого чёрта ты творишь?!

Хотя от ярости Хирайнеса дрожало всё внутреннее карманное измерение, улыбка Юлюсии не поколебалась.

Юлюсия слишком сильно отличалась от всех остальных демонов.

— Какого чёрта ты такое?

Их ауры переплелись, неся гибель и разрушение, и пространство вокруг завизжало. Юлюсия слегка склонила голову набок, озадаченная вопросом.

— Разумеется, я демон. Я родилась Зверем, жила как Дьявол и как человеческая принцесса. Или вы, архаичные демоны, назвали бы меня как-то иначе?

— Что? — Хирайнес изумлённо ахнул, услышав её ответ.

С незапамятных времён, с самой первой эпохи, титулы Владыки демонов, Зверя или Дьявола давали далеко не каждому.

Подобно тому как Ринне называли «Адским Зверем», а Хирайнеса — «Принцем Ада», стоило демону стать достойным прозвища, как оно само возникало в сознании демонов и обитателей Эфирного мира, позволяя им осознать его существование.

Хирайнес взглянул на необычного демона перед собой и понял, что перед ним — первый за тысячи лет новый вид демонов. И тогда в его разуме всплыли слова: «Дьявольская принцесса».

Сладкая улыбка золотого демона превратилась в величественный оскал Дьявола.

Всё тело Хирайнеса раздулось, он вырос до гигантских размеров и бросился на Юлюсию.

Белки глаз Юлюсии почернели, а радужки стали багряными. Она расправила огромные крылья летучей мыши, встречая его атаку.

Когти обоих рвали само пространство, а сражение оказалось настолько яростным, что грохот рушащихся стен между измерениями был слышен ещё несколько месяцев.