С того самого момента, как я прикоснулся к настоящему оружию, я прекрасно понимал, что в будущем мне, возможно, придётся иметь дело с официальными силами, и втайне желал такого развития событий.
Но я не ожидал, что полиция явится так скоро, и уж тем более не думал, что реальность окажется настолько похожа на мой кошмар.
Та девушка — серийный убийца, серьёзно?
Страх и возбуждение одновременно бурно пульсировали в моей груди.
Возможно, моё управление мышцами лица немного дало сбой, потому что стоявший передо мной полицейский приподнял бровь и спросил:
— Что такое? Вы узнаёте это лицо?
— Ничего, просто подумал...
— Подумали?
— Такая маленькая девочка... и вдруг серийный убийца? — Я перенёс часть своего прежнего недоверия в голос.
— О, вы об этом... — Он понимающе кивнул. — Другие тоже спрашивали. На самом деле она где-то нашла пистолет. Девочки в переходном возрасте склонны к крайностям, иногда не дорожат ни своей, ни чужой жизнью. К тому же у них обида на взрослых и общество. А тут ещё и настоящее оружие в руках — и в психологическом, и в физическом плане легко может рвануть.
— Её тоже могут квалифицировать как убийцу? — уточнил я.
— При особо тяжких обстоятельствах — да... сами посмотрите в интернете. — Он, похоже, не собирался углубляться в тему и спросил снова: — Так что, вы её видели? Это лицо вам знакомо? Она появлялась в этом районе, представляет серьёзную угрозу для жизни местных жителей. Чем раньше её поймают, тем лучше. За активное содействие полагается денежное вознаграждение.
За донос — награда. Наоборот, за укрывательство — серьёзная уголовная ответственность. Это я хорошо понимал. Хотя до пожизненного, как в кошмаре, не дойдёт, но моё будущее точно станет кромешной тьмой.
Вчера, неся девушку, первую половину пути я сознательно избегал прохожих и камер. Вторую половину я перевозил её в большом чемодане. По идее, так просто меня не раскрыть. Но проблема в том, что я не был опасным преступником, который заранее готовится к преступлениям, и не мог с уверенностью утверждать, что действительно избежал всех камер. Возможно, где-то в мёртвой зоне осталась камера, которую я не заметил. Вероятность того, что официальные силы меня вычислят, объективно существовала.
Возможно, стоящий передо мной полицейский уже держит в руках невыгодные для меня доказательства и сейчас даёт мне последний шанс добровольно признаться. Лучше бы мне, пока не стало слишком поздно, признаться, что я свалял дурака, и поскорее сдать эту горячую девушку.
Но я так долго ждал события, выходящего за рамки обыденного, и зашёл так далеко. Неужели я закончу эту таинственную встречу на минорной ноте, как сознательный гражданин? Я ведь ещё не услышал ни одной истории!
В той девушке было несколько необъяснимых загадок. Объяснение «девочка-подросток в переходном возрасте, неизвестно как нашедшая настоящий пистолет» меня совершенно не устраивало. Стоит её отпустить, и я, вероятно, навсегда потеряю возможность участвовать в этом невероятном происшествии.
Пока я не удовлетворю своё любопытство, отдавать её нельзя.
В ответ на вопрос полицейского я сначала сделал вид, что вспоминаю, а потом ответил:
— Кажется, не видел.
— Ладно... Извините за беспокойство. — Полицейский не выказал ни удивления, ни разочарования. Просто убрал фотографию и ловко притворил дверь. — Если увидите её, сразу звоните в полицию.
— Понял.
Я ответил нормальным тоном и закрыл дверь, после чего прислушался к звукам снаружи.
Шаги полицейского переместились к соседней квартире, снова раздался стук. Похоже, он пошёл опрашивать соседей о свидетелях. Видимо, он собирался обойти все квартиры.
Я где-то слышал, что в современном мире больше девяноста процентов раскрытых дел решаются именно такой простой работой — обходом и просмотром записей с камер.
На всякий случай я не стал сразу возвращаться в спальню к девушке. Взял телефон у дивана и вернулся к входной двери. Молча прислушиваясь к передвижениям полицейского снаружи, я открыл в телефоне поиск по новостям о серийном убийце в моём городе — Сяньшуе.
Поиск действительно дал результаты.
За последние два-три месяца в черте города Сяньшуй были обнаружены пять тел с ужасными повреждениями. Все погибшие — чиновники и богачи с высоким социальным статусом.
Похоже, освещение в СМИ было в какой-то степени ограничено. В доступных мне новостях не было подробностей о причинах смерти и никаких фотографий или конкретных описаний «ужасных повреждений». Известно лишь, что официальные силы собрали из-под ногтей пяти тел волокна и ткани кожи, не принадлежавшие самим погибшим. Предположительно, они были получены, когда жертвы в предсмертной агонии царапали одежду и тело убийцы. Установлено, что все пять убийств совершил один и тот же человек.
Личность убийцы до сих пор не установлена. Высшее общество охвачено паникой, все боятся стать следующим телом.
У меня было смутное воспоминание об этой новости. Когда я видел её в прошлом месяце, я думал, не стоит ли и мне ради интереса расследовать это дело. Но тогда я был сосредоточен на других страшилках и городских легендах, поэтому не уделил этому местному жуткому серийному убийству больше внимания.
Я думал, что появился очередной маньяк, ненавидящий богатых, и его скоро поймают могущественные официальные силы. Но прошло столько времени, а дело не сдвинулось ни на шаг.
Эта таинственная девушка — убийца по этому делу?
Мне казалось, что-то не сходится. Если жертвы погибли от выстрелов, их вряд ли назвали бы «ужасными повреждениями».
Конечно, если всем пятерым прострелили голову, то это другое дело. Но в таком случае оставалось ли бы место для «царапанья убийцы в предсмертной агонии», да ещё и неоднократного? К тому же на дистанции выстрела из пистолета жертве вряд ли удалось бы войти с убийцей в контакт.
Впрочем... нельзя быть таким категоричным. Может, девушка плохо стреляет и может попасть только с близкого расстояния. А может, она убивала руками и ногами, как только что применила ко мне болевой приём.
И потом, тот полицейский прямо заявил, что девушка — убийца. К тому же, хотя она и выглядела как жертва, сама она не получила ни малейших повреждений.
Если она действительно убийца, то то, что я сейчас делаю...
Нет, стоп. Слишком мало улик. Делать выводы сейчас — преждевременно.
Лучше сначала прямо спросить её и посмотреть на реакцию.
Дождавшись, пока полицейский закончит обход этажа, я вернулся, достал пистолет из-за дивана, снова снял предохранитель и подошёл к спальне. Толкнул дверь и вошёл.
Девушка сидела на кровати, скрестив ноги, обхватив руками колени, в позе медитации, совершенно не заботясь о своей полуобнажённости.
Похоже, она всё это время оставалась на месте. Но я заметил в разных местах комнаты лёгкие следы того, что что-то трогали. Видимо, пока я разговаривал с полицейским, она тихонько обследовала спальню, пытаясь понять, что я за человек.
Услышав скрип двери, она мгновенно вскинула опущенную голову. Сначала быстро оглядела пространство за моей спиной, затем уставилась на меня с выражением полного недоумения.
— Зачем ты меня прячешь? — Она глубоко нахмурилась, и в голосе звучало сильное подозрение. — Ты же слышал, я опасный серийный убийца. Раз ты обычный гражданин, разве не должен был меня выдать?
— Так ты убийца? — ответил я вопросом на вопрос.
— Нет. — Она сначала решительно отрицала, потом запнулась, и в её голосе появилась неуверенность. — ...Разве нет?
— Да или нет, хотелось бы услышать точный ответ.
— И да и нет. — На этот раз формулировка тоже была неточной, но тон — определённым. — По крайней мере, в эту эпоху я никого не убивала.
— Непонятно. — сказал я. — Ты хочешь сказать, что ты из будущего?
— Сначала ответь на мой первый вопрос. — Её тон стал жёстче, она явно пыталась вернуть себе контроль над разговором. — Зачем ты меня прячешь?
Я не собирался с ней ссориться за контроль. К тому же ответ у меня уже был готов:
— Потому что ты не убийца.
— С чего ты взял? — Она насторожилась.
— Все те жертвы погибли не от огнестрельных ранений. — Я сначала бросил ей телефон с открытой страницей, потом продолжил: — К тому же я не думаю, что убийца по этому делу валялся бы ночью весь в крови среди руин, как жертва.
Это была ложь. Хотя прямых доказательств её вины ещё не было, я уже был морально готов к тому, что она убийца. И даже в какой-то степени готов к тому, чтобы тайно от неё избавиться.
Она не отступала:
— Даже если ты не веришь, что я убийца, у тебя нет причин меня прятать. Убийца я или нет, но я нарушила закон этой эпохи, незаконно храня оружие и боеприпасы. Рассказать обо мне полиции — вот что ты должен был сделать.
— Разве я не говорил? Ты сама сказала мне не звонить в полицию. — Говоря это, я медленно подошёл к письменному столу, положил пистолет на столешницу и повернулся к ней. — Не знаю, что у тебя за тайна, но раз уж она связана с оружием и боеприпасами, значит, на кону твоя жизнь.
— В моих глазах ты всего лишь девушка в лохмотьях, упавшая в ночи. Я хочу встать и защитить тебя. Неужели это... так странно?
Не знаю, не переиграл ли я с тщательно подготовленной «репликой», но она, словно обжёгшись, отползла на руках и ногах в угол кровати, сглотнула и ошарашенно спросила:
— Т-только... только из-за этого?
Раз уж зашёл так далеко, надо довести спектакль до конца.
— Разве этого недостаточно?
— Как такое возможно, неужели люди этой эпохи действительно... — Она неожиданно дрогнула.
Я думал, мне придётся потратить ещё много слов, но она, похоже, уже поверила.
Но что она имела в виду, говоря «эта эпоха», «та эпоха»? У неё что, синдром восьмиклассника? Или у неё действительно есть тайна, которую я не могу вообразить?
Я собирался снова выразить своё недоумение, но она первой справилась с волнением, ещё некоторое время смотрела на меня, затем немного расслабила стойку и представилась:
— Меня зовут Ма Цзао. Ма — как кунжут, цзао — как «утро». А тебя как зовут?
— Чжуан Чэн. Чжуан — как «торжественный», чэн — как «успех». — ответил я.
Ма Цзао, похоже, приняла в душе какое-то важное решение.
Она выпрямилась, села на кровати по-японски, положив руки на колени.
— Хорошо, Чжуан Чэн. ...Сейчас я расскажу свою настоящую сущность и происхождение. Знаю, ты, скорее всего, не поверишь, но прошу сначала выслушать.
Она наконец собирается признаться?
Не слишком ли быстро? Она скажет правду или сплетёт ложь, чтобы обмануть меня?
Я с нетерпением кивнул:
— Говори.
— Как ты и сказал раньше, я не принадлежу этой эпохе. Я пришла из будущего в настоящее. — С самого начала она ошеломила меня. — А в будущем человеческая цивилизация уже уничтожена, мир вступил в эпоху апокалипсиса.