Мин Джун молча разложил в голове только что услышанное. Пусть умозаключение и собрано из косвенных улик, сценарий выходил вполне правдоподобный.
Прежде всего, исполнительный директор Ким Ён Джу подозрительна.
Вопрос о мотиве до конца не прояснился, но Мин Джун знал, что желания вообще плохо поддаются логике. Вещь может быть совсем не нужна, а хотеть её начинаешь уже потому, что она маячит перед глазами или лежит под рукой.
Ну что, пора закругляться?
Вполне убедительная подозреваемая установлена, её нынешнее местонахождение известно, и проверенный способ разговорить её на допросе тоже имеется. Самое время сорваться с места и мчаться в «Хёсон», вот только была одна мелкая загвоздка.
Мин Джуну этого не хотелось.
— Хм, тут вот какое дело.
Изучал Чан Тхэ Джун гены драконов или хоть змеиные, Мин Джун больше не собирался впутываться в это дело. Инопланетянами тут пахло всё слабее, а мороки предвиделось столько, что одним должком с полиции её не покрыть.
А главное, талантов на этом, похоже, не заработать.
— В общем, мне стоило заговорить об этом раньше…
Он изобразил на лице предельную серьёзность, всем своим видом показывая, как трудно даются ему эти слова.
Но эльфийка, не обратив на его отчаянную актёрскую игру ни малейшего внимания, сказала:
— Председатель распорядился передать вам это письмо, если вы, агент, вдруг начнёте колебаться.
Она достала конверт и протянула ему.
На столе перед Мин Джуном с самого начала лежали дорогая настольная подложка из кожи горгульи и нож для бумаг старинной работы, явно выточенный дворфским мастером. Председатель Дженкинсон предвидел такую его реакцию.
— И сказал, что рекомендует прочесть не откладывая, прямо здесь.
С недобрым предчувствием Мин Джун вскрыл печать и достал содержимое.
— …
Он дочитал до последней строки письмо, начинавшееся словами «Дорогому другу, с которым меня связывают долгие годы», разглядел оставленную драконом личную печать, и ему пришлось признать, что председатель Дженкинсон настроен разобраться с этим делом всерьёз.
Пришлось признать и то, что от обещания из письма его собственное сердце заколыхалось, как тростник.
— …
Если после этого Мин Джун ещё с минуту сидел, словно в сомнении кусая губы, то лишь по одной-единственной причине.
— …Что ж, деваться некуда. Из уважения к председателю соглашусь, но только в этот раз.
Согласись он сразу, едва пробежав письмо глазами, вышло бы, что уговорить его проще простого.
Чон Пхаль, припарковав машину, ждал Мин Джуна на стоянке.
— Ну как всё прошло?
Мин Джун объяснил, что произошло наверху, и спросил:
— А ты, Чон Пхаль, как поступишь? Суть предложения такая: кем бы ни оказался драконий щенок, подкинувший заказ Обществу, председатель нас прикроет, так что бояться нечего, только доказывать вину. Заодно и следы директора Чан Тхэ Джуна поищем.
Из-за своего рода правил, придуманных ради приличий и добрых отношений в драконьем высшем свете, председатель не мог действовать открыто. Потому и пообещал отблагодарить, если Мин Джун вместо него докажет преступление сорванца, у которого ещё и чешуя не обсохла[^1].
— Просит, выходит, почесать ему там, куда сам не дотянется.
— А ещё это значит, что он ручается. Если мы тронем дракона, нам это потом не аукнется.
Затем Мин Джун пересказал ему часть письма, а именно вознаграждение, которое председатель Дженкинсон пообещал от себя лично.
Умолчал он об остальном не из желания всё захапать. Просто опущенную часть пришлось бы долго объяснять, да и Чон Пхалю она была ни к чему, само это знание только навлекло бы на него беду.
Поэтому из перечисленных наград Мин Джун упомянул лишь ту, что причиталась в земной валюте.
— Чего?! Серьёзно? Столько?!
Услышав сумму, какая ему и не снилась, Чон Пхаль обомлел и разинул рот.
— И если будешь работать со мной дальше, награду, я думаю, поделим так…
Мин Джун не успел договорить, а Чон Пхаль уже завёл двигатель.
Вр-р-рум!
— Куда едем теперь?
— В «Хёсон». Сейчас вобью адрес в навигатор.
Гу-у-у!
Стоило Чон Пхалю тронуться с места, как эго-сковорода, брошенная как попало на заднее сиденье, загудела, отзываясь вибрацией.
— А эта паскуда чего опять?
Ещё утром, отправляясь на встречу с секретарём председателя, Мин Джун не взялся бы предсказать, чем всё закончится. Сумей он настоять на своём, он бы, само собой, умыл руки, но из-за вмешательства председателя Дженкинсона загадывать наперед стало трудно.
Поэтому он на всякий случай погрузил сковороду на заднее сиденье и поехал, рассчитывая сразу вернуть её в дом Чан Тхэ Джуна, если разговор повернётся так, как ему хотелось.
Но вышло иначе, так что сковорода ещё побудет при нём.
Гу-у! Гу-у-у!
Слышать их разговоры сковорода могла и без прикосновения, а вот чтобы самим уловить её телепатию, нужно было взяться за ручку.
— Она просит ей ручку потро… подержать, да?
— …Наверное, да?
Мин Джун решил пока не обращать на неё внимания. Подумать было о чём.
Пока он бился над вопросами, на которые не находилось простого ответа, машина добралась до «Хёсон».
В переговорной пришлось подождать, прежде чем появилась та, ради кого они приехали.
— Заждались, да? Прошу прощения, только что закончилось совещание руководства.
Ким Ён Джу оказалась женщиной лет сорока пяти. Доктор фармацевтических наук, соратница директора Чан Тхэ Джуна с первых дней компании. На руке, которую она по очереди подала гостям, колец не было.
Чон Пхаль представил Мин Джуна коллегой из полиции.
Хм?
Мин Джун украдкой повёл носом. Стоило ей войти, запах в переговорной изменился. Дело было не в косметике и не в духах. Если уж подбирать сравнение, он походил на эльфийский запах тела, тот самый, что истязал его нос рядом с секретарём председателя.
Не любил он этот запах по простой причине. Мин Джун был до крайности чувствителен к ароматам такого рода. Ко всем, в которых содержатся вещества, объединяемые на Земле словом «феромоны».
— Я ведь уже всё подробно рассказала «человеку» из полиции, который приходил в прошлый раз.
Опрашивал её тогда командир 2-й группы убойного отдела, тот самый, что спихнул это дело Чон Пхалю. Изобразив следствие, он удрал в специальный штаб по серийным исчезновениям эльфов, лишь бы не ходить на побегушках у Миграционной службы.
— У нас есть несколько моментов, которые хотелось бы пройти ещё раз. Спасибо за содействие.
Чон Пхаль задал несколько дежурных вопросов.
Все по протоколу: не замечала ли она странностей за Чан Тхэ Джуном, где видела его в последний раз и все в таком духе. Ким Ён Джу отвечала с миной, на которой открыто читалось: опять я должна всё это пересказывать.
— Перед исчезновением было что-нибудь непривычное? Например, новые люди рядом с ним.
— Даже не знаю. Мы с директором почти не говорили о личном.
— Я слышал, вы вдвоём растили эту компанию с самого основания. Значит, и знакомы давно…
— По-вашему, давнее знакомство обязывает дружить? Нас связывала только работа. В личную жизнь друг друга мы не лезли, вообще никогда.
Слишком уж горячее отрицание.
Стоит ли быть настолько резкой, говоря о начальнике и давнем товарище, о котором неизвестно даже, жив ли он?
Взгляд Мин Джуна стал пристальнее. Он рассматривал её ногти, остриженные коротко и чисто, без следа даже самого простого маникюра.
— Тогда позвольте ещё один вопрос.
— Только, очень прошу, не из тех, на которые я уже отвечала.
Когда разные люди на разный лад задают один и тот же вопрос, это классический приём следствия, помогающий нащупать нестыковки. Но сейчас у Чон Пхаля была другая цель. Мин Джун попросил его потянуть время.
Пока исполнительный директор давала показания, Мин Джун всматривался в её лицо. Про запах он на время забыл и сосредоточился на другом.
Знакомое ощущение, определённо где-то встречал. Но где, у кого?
Это дежавю рождалось не из внешности, манеры говорить или повадки.
Свойственное магам чутьё задумчиво покручивало ручку от давнего ящика памяти в его голове.
Точно… жизненная сила из неё выкачана, причём как-то половинчато. Для жертвы чёрного ритуала слишком много осталось, для нетронутого человека маловато. Где же я таких видел?
И тут в голове вспыхнула лампочка.
А, ну да! Точно так же еле ноги волочили те, кто в своё время спал с носителями вампирской особенности!
Неудивительно, что вспоминал он так долго. Рождённые с вампирской особенностью давно уже не пьют кровь, впиваясь зубами прямо в живое тело. В наше время такое считают варварством, всё равно что качать кровь из оленя через воткнутый в шею шланг.
Вампирские общественные организации, опасаясь инфекций и паразитов, отговаривали сородичей с давних пор, но дурной обычай, оправдываемый тем, что «только так раскрывается вкус», окончательно сошёл на нет лишь с наступлением восьмидесятых. Как раз тогда начал свирепствовать СПИД.
Страх перед синдромом приобретённого иммунодефицита убедил даже самых брутальных мачо и убежденных хиппи среди вампиров перейти на пакеты донорской крови и напитки из эритроцитов.
Если кровь пьют магией или способом сродни проклятию, вместе с ней утекает и жизненная сила. Вампирский укус как раз из таких. А когда укус повторяется раз за разом, доходит вот до такого состояния.
Для него, чёрного мага, ощущать чужую жизненную силу было делом само собой разумеющимся.
На взгляд Мин Джуна, потеряно было ровно столько, чтобы жизни это не грозило.
Неужели исполнительный директор Ким Ён Джу завела себе отставшего от времени бойфренда-вампира?
— Директор Ким, во вчерашних новостях говорили, что совет директоров «Хёсон» принял решение о выкупе собственных акций и уже приступил к делу… Разве такое возможно, пока директор, крупнейший акционер, отсутствует?
В её голосе сквозило раздражение:
— Мы уже и биржу уведомили, и протокол заседания совета опубликовали. А право голоса директор передал мне заранее, ещё до исчезновения.
— Занятно. Звучит так, будто он заранее знал, что исчезнет.
— Что было на уме у директора, я знать не могу.
Ответила она нехотя, потирая шею.
Мин Джун уловил тревогу, спрятанную в этом голосе.
История и впрямь странная, кто ни послушай. Но раз улик нет, одной странностью её к стенке не припрёшь. На это она и рассчитывает, потому и держится так нагло. И всё же ей явно есть что скрывать.
Ещё какое-то время он молча вглядывался в неё.
И вдобавок к нехватке жизненной силы и затаённой тревоге подметил ещё одну особенность.
Поразительно, сколько же в этом человеке странностей.
Вряд ли председатель Дженкинсон знал обо всём этом заранее, но само решение отправить сюда Мин Джуна было мудрым. Окажись здесь кто-то другой, всё это, скорее всего, осталось бы незамеченным.
Последним же он разгадал, чем был тот аромат, что разлился по переговорной при её появлении.
[^1]: 비늘도 안 마른 (букв. «у которого ещё и чешуя не обсохла») – авторская переделка на драконий лад корейской идиомы 머리에 피도 안 마르다 («кровь на темени ещё не обсохла» – о желторотых юнцах); «молоко на губах не обсохло».