Переговоры с Лидией, временно управляющей редакцией, увенчались успехом, и качество бумаги удалось заметно поднять. Результат не заставил себя ждать:
— О-о-о, вот это я понимаю!
Работа пошла со сказочной скоростью.
Перо больше не скребло по шершавым волокнам и не брызгало чернилами, а превосходная плотность листа не давала туши просвечивать даже при заполнении с обеих сторон.
Линии ложились плавно, словно кончик пера скользил по гладкому льду.
*Вжик, вжик.*
В тишине комнаты раздавался лишь приятный шорох.
К тому же художественный навык прежнего владельца тела словно удвоился.
Оборочки строгого, но в то же время откровенного платья горничной оживали прямо на глазах.
Складки плотно облегающей ткани, приоткрытое бедро и пояс для чулок сливались в единое целое.
«Для истинного отаку такие детали святы».
Я и раньше фанател от всего, что будоражит кровь.
Дело было не просто в рисовании развратных девиц — нужно было разжечь в груди читателя пламя, удовлетворив самые тайные запросы.
Эротическая манга сама по себе давно переросла в настоящее искусство.
— Хм… Кажется, у Эстель грудь была чуть пышнее.
Сегодня всё моё внимание уходило на детали платья служанки. Пышность кружев, крахмальная жесткость передника и натянутые складки ткани, когда чужая рука грубо задирает подол, — именно это должно было стать жемчужиной новой главы.
Я азартно строчил пером, довольно посмеиваясь, но вдруг рука замерла.
— А… не хватает глубины.
Пытаться выстроить все складки одной лишь фантазией оказалось слишком трудно.
Натяжение ткани вздернутой юбки, едва уловимая тень между белым чулком и сокровенной изнанкой подола…
Всего один неверный штрих — и весь эротизм насмарку.
Чтобы вдохнуть в рисунок жизнь, нужно было увидеть это воочию.
— Вот бы натурщицу найти.
Попросить Эстель?
Она ведь и послужила прообразом для героини додзинси, лучшей модели просто не сыскать!
Но…
— …
Стоило представить выражение её лица в ответ на подобную просьбу, как первый вариант тут же отправился на свалку.
Мысленная Эстель уже смотрела на меня с ледяным презрением, словно на кусок мусора.
«Ни за что на свете не согласится».
Да и вообще, после визита в редакцию «Дейли Калиора» и встречи с Лидией она будто стала ещё холоднее и колючее прежнего.
Я разочарованно цокнул языком и уже собирался снова положиться на голое воображение, как вдруг:
*Тук-тук.*
— Молодой господин. К вам гостья.
Голос Эстель сочился заморозками.
Вот те раз.
— Гостья? Ко мне?
***
Стоило спуститься в гостиную, как навстречу мне улыбнулось знакомое лицо.
— Иан! Как ты? Сколько лет, сколько зим!
Аккуратное каре каштановых волос.
Живые, озорные зеленые глаза.
Старшая дочь графского рода Янгстон, издавна дружившего с виконтами Аш, и давняя подруга детства самого Иана — Лена Янгстон.
— Каких лет? Мы же неделю назад виделись.
— Разве целая неделя — это мало?
Похоже, мне передалась привязанность прежнего хозяина к этой девчонке.
Да и характер у подруги детства был золотой.
На столике рядом с Леной стояла внушительных размеров корзина.
Сквозь прутья тянуло сладким ароматом свежеиспеченного хлеба и спелых фруктов.
Она прекрасно знала о бедственном положении дома Аш, а потому нарочно приволокла целую гору еды.
— И вообще, ты чего взаперти сидишь? Погляди на себя, лица же нет! Поешь хоть. Я по дороге накупила лишнего, девать некуда, вот и принесла остатки. Не выдумывай ничего!
Радовало одно: романтическими чувствами к Иану Ашу здесь и не пахло.
Иначе она вряд ли притащила бы недоеденные сэндвичи.
Мы вели себя как старые закадычные приятели, и это сразу сняло любое напряжение.
— Кхм-кхм.
Лена нарочито прокашлялась.
Что это с ней сегодня? Не к добру эта неловкость.
— Чего мнешься? Выкладывай давай, раз пришла.
— Ха! И это манеры благородного господина? А вдруг в глубине души этой юной леди теплится тайная любовь к тебе?
— Юная леди, притащившая объедки? И вообще, бывают ли благородные леди с такой широкой пастью?
Я подхватил надкушенный сэндвич и шутливо примерил его к раскрытому рту, вызвав у неё звонкий взрыв хохота.
— Да ты спятил!
— Не переживай, Лена. Я люблю широкоротых. Хе-хе-хе.
— Прекрати так лыбиться, придурок!
— Ладно тебе, ладно. Обещаю, я на тебе женюсь, когда подрастем.
*Шмяк, шмяк.*
Получив пару раз по шее брошенной подушкой, Лена наконец перевела дух и смахнула выступившие от смеха слезинки.
— Ты точно изменился, Иан.
Хм. Перегнул палку?
Впрочем, из таких ситуаций проще всего выбираться шутками.
— Может, это вы изменились, миледи? Воспылали ко мне нежными чувствами?
— Разбежался!
Я театрально завалился на спинку дивана от очередного броска подушкой. Лена снова прыснула, но тут же посерьёзнела.
— А если без шуток, Иан… сколько ты ещё собираешься здесь сидеть? Пора возвращаться в академию.
— В академию?
С моих губ слетел искренне глупый возглас.
— Ты издеваешься? Ты взял академ после того скандала, дубина! Ты же не непризнанный поэт, чтобы вечно торчать в четырёх стенах!
Лена возмущенно вскинула брови.
А ведь точно… Разве Иан Аш был студентом?
Я судорожно принялся перебирать чужую память.
Императорская академия располагалась в самом центре Калиоры, в кольце дворцовых стен, Башни магов и Императорской библиотеки — в политическом и культурном сердце империи. И именно она служила главной сценой оригинального романа «Золотые цепи».
Там крутилась вся верхушка: наследный принц, святая, принцессы, глава Башни магов, северный эрцгерцог… Сборище главных действующих лиц, ковавших связи в высшем свете.
Я-то читал первоисточник, но Иан Аш был мелкой сошкой, бесследно исчезавшей к середине сюжета, поэтому подробностей его учебы я попросту не помнил.
Кажется, и в академии на него смотрели как на пустое место и нищего оборванца.
«Ни за какие коврижки. Я что, с ума сошел?»
Я решительно мотнул головой.
Мой план на эту жизнь был предельно ясен.
Держаться как можно дальше от основного сюжета, строгать пошлую мангу, загребать монеты и встретить финал в сытости и покое.
Лезть в логово монстров, где кишмя кишат кронпринцы, святые и северные герцоги, не было ни единой причины.
— Не пойду. Я не собираюсь возвращаться.
— Что?! Почему?! Ты так и сгниешь затворником? На что ты жить потом собрался?!
Лена вскочила с места.
Всегда уверенные зеленые глаза растерянно дрогнули.
— Мне и так неплохо. Дел хватает, да и по душе это мне.
— Да ты… ты…! Твой род на грани разорения, ты хоть понимаешь?!
Вскрикнув, Лена тут же прижала ладонь ко рту, поняв, что сболтнула лишнего.
— Прости.
— Да ладно. Ты же правду сказала.
— И… и всё равно, это было грубо.
Она не находила себе места, а затем решительно сжала кулаки, намереваясь загладить вину.
— Т-тогда давай так! Если вернешься в академию, я исполню любое твое желание!
Святая простота подруги детства во всей красе.
Её трогательная попытка вытащить меня в люди и сделать человеком заслуживала уважения.
«А что, мысль-то неплохая».
Сделать следующей темой не горничную, а подругу детства?
От одной этой мысли слюнки потекли.
Лена, судя по всему, истолковала мой голодный взгляд совершенно иначе:
— …Что? Опять еды попросишь?
— Вовсе нет.
Я потер подбородок, погрузившись в раздумья.
Взгляд скользнул по фигуре девушки.
Пусть сама она этого не осознавала, но формы у юной дворянки были что надо — с правильными, дразнящими изгибами.
«Погодите-ка. Если с такими-то данными…»
В голове вспыхнула искра вдохновения — точнее, жадный творческий порыв.
Окинув подругу тягучим, оценивающим взглядом с ног до головы, я нахально ухмыльнулся:
— Тогда… надень разок платье горничной.
Воздух в уютной гостиной мгновенно обратился в лед.
Лицо Лены в секунду залилось краской до самых корней волос, а челюсть медленно отвисла.
— Ч-ч-ч-что?! Ты… ты совсем сдурел?!
И прежде чем она успела сорваться на визг —
*Дзынь!*
— Ай!
От звонкого глухого удара перед глазами посыпались искры.
Следом накатила тупая, пульсирующая боль.
— Твою мать! Затылок! Мой затылок!
Вскрикнув от неожиданности, я обернулся. Надо мной с занесенным серебряным подносом стояла Эстель. Лицо её напоминало ледяную скульптуру посреди метели.
— Молодой господин. Извольте воздержаться от столь низменных шуток в присутствии благородных гостей. Вы роняете достоинство рода Аш на самое дно.
Да какие к черту шутки?!
Без тени улыбки, ледяной и выверенный голос служанки пригвоздил меня к месту.
***
Пунцовая Лена с воплем: «И-извращенец! Плевать мне на твою академию!» выскочила из особняка, словно ошпаренная.
Потирая ноющий затылок, я опустился на стул напротив Эстель.
«Так дело не пойдет».
Она наотрез отказывалась сотрудничать.
А это грозило катастрофой.
Чтобы поднять на ноги первый в этом мире рынок откровенной манги и спасти дом от нищеты, мне до зарезу требовалась поддержка Эстель — хозяйки этого дома.
Без неё я был буквально как без рук.
Выходит…
Надо выложить всё начистоту.
— Эстель.
Собрав волю в кулак, я решительно посмотрел на неё.
— Задери подол. Мне нужно нарисовать твой пояс для чулок.
— …Что?