Для приличия и ради алиби я вернулся тем же путем,
которым пришел к реке. Я также поймал двух зайцев, что было относительно легко
благодаря благословению Велеса, дикие животные не убегали при моем виде, и я
мог подобраться к ним очень близко... затем я сел на лошадь и поехал прямо в
Язловец... остаток дня предстоял довольно скучным... утром убийство, а днем
написание исторического романа... Самое главное - вести разнообразную и
сбалансированную жизнь.
Тело Ежи нашли только на следующий день. Лисы, волки или
другие дикие звери уже успели устроить вольную расправу над его трупом, что
затруднило догадку о причине смерти... Я, конечно, сделал вид, что удивлен и
ничего не знаю.
Я решил зайти к Свете в ее дом и выразить свои
соболезнования... и вдруг вспомнил старый анекдот.
«Человек пошел в магазин и спросил продавца, есть ли
черные презервативы. «Зачем вам черные презервативы?» , на что мужчина ответил:
«Вы знаете, мой друг умер и я хотел выразить соболезнования его жене.» ...
Черный юмор, как смысл жизни.
Но будет время для таких соболезнований со Светой, теперь
я хотел посмотреть, как она себя чувствует и где лучше всего поджечь. Я не
хотел, чтобы в Язловце вспыхнул большой неуправляемый пожар, и я не хотел,
чтобы ее дети пострадали во время пожара, я хотел сделать ее жизнь грустной и
трудной, а не сломить Свету окончательно... пострадавший ребенок… было бы
неплохо, а то вдруг объявятся какие-нибудь кредиторы ее мужа и будут просить
уплатить его долги... Мне нужно подумать об этом.
Снаружи ее дом выглядел так, будто в нем было не более
двух комнат и не слишком большая кухня. Он был весь сделан из дерева, а его
крыша была покрыта соломой, так что мне было легче поджечь его. Перед домом
стояла группа людей, не знаю соседи они или родственники, увидев меня низко поклонились,
мужчины сняли шапки и сразу уступили мне дорогу. Я открыл дверь, внутри было
еще несколько человек, я направился в комнату, Света сидела на кровати, было
видно, что она не так давно плакала.
«Господин?... Я не могла быть сегодня в замке...» (Света)
«Я слышал, что случилось, и соболезную... Он был хорошим
и веселым человеком. Я его не очень хорошо знал, но он мне нравился... но
видимо у Бога были другие планы на твоего мужа. Тебе не нужно думать о работе
несколько дней, я справлюсь без тебя, хотя это будет нелегко». (ГГ)
«Спасибо, Господин, но мне надо работать... детям моим,
мне самой надо...» (Света)
«Если ты думаешь о деньгах, тебе не о чем беспокоиться, я
понимаю твою ситуацию…» (МС)
В доказательство этого я достал из кошелька два талера и
положил их на стол.
«Это для похорон или мессы для его души. Если тебе
что-нибудь понадобится, скажи мне». (ГГ)
Света упала на колени, заплакала, взяла мою руку и
поцеловала.
«Спасибо, спасибо, Господин…» (Света)
Я наклонился, поднял Свету, обнял ее и начал гладить ее
по голове, а потом по спине... для всех, кто это видел, это выглядело так, как
будто я ее утешал... на самом деле я иногда случайно касаюсь рукой ее ягодицы.
«Не плачь больше, все будет хорошо… не плачь. Я верю, что
Бог вознаградит тебя за твое тяжелое положение». (ГГ)
Не знаю, прошла ли минута или две, я усадил Свету на
кровать, попрощался и вышел из ее дома. Там начинало становиться слишком
жарко... еще несколько минут, и я не знаю, чем это кончится. Я не каменный,
хотя мне ментально за 40, у меня организм подростка и его гормоны.
Похороны состоялись на следующий день, но я не
присутствовал... мне достаточно потратить еще два талера, не буду терять свое
драгоценное время.
Большую часть времени я потратил на написание
"Тевтонских рыцарей", я был близок к тому, чтобы их закончить, и
только ждал возвращения Ковальского из Львова, если цена не будет слишком
высокой, я напечатаю больше экземпляров, а если это дороговато, мне придется
ограничиться 200 экземплярами. Я тоже подумывал перевести эту книгу на другие
языки, но перевод на турецкий и латынь особого смысла не имел, был еще
немецкий... хотя сомневаюсь в популярности этой книги на территории Священной
Римской империи, я решил перевести.
Через два дня из Львова вернулся секретарь Ковальский,
стоимость печати одного экземпляра книги, естественно, в зависимости от
количества страниц и количества знаков, варьировалась от одного до четырех
талеров, переплетчик в стоимость не входил. .
По моим подсчетам, если бы я захотел напечатать двести
экземпляров, то стоимость вместе с переплетом составила бы четыре талера за
один экземпляр, или два дуката... что дало бы в сумме 400 дукатов. Я знал, что
делаю это не ради наживы, но 400 дукатов — сумма немалая, на такие деньги я мог
бы купить 1,5 тонны пороха... В конце концов, я решил напечатать сто
экземпляров на польском и сто на немецком языках.
К сожалению, секретарю Ковальскому не удалось завербовать
ни одного оружейника или колокольщика для отливки пушек, а вот с другими
мастерами такой проблемы не было.... Я получил список людей и профессий,
желающих поселиться в Подолии, соблазнившись возможностью получения земли.