Вот и наступил день выписки.
Возле больницы меня встречала сестра Агата, но, к моему удивлению, рядом были отец и мама. На их лицах даже можно было увидеть улыбки. Я подошёл к ним, не веря своим глазам.
— Здравствуйте, мама, здравствуйте, папа, привет, сестричка! — произнес я с удивленной улыбкой.
Отец взял мою сумку, а мама подошла и обняла меня. Я даже не знал, что делать: мои руки повисли в воздухе, и я не знал, обнять ли её или нет. Но, вспомнив ту теплоту родителей из того вымышленного мира, я всё же обнял её.
— Хорошо, что ты в порядке, — произнесла мама, и её голос звучал так тепло и по-доброму.
Отец похлопал меня по плечу, а сестра прижалась ко мне сзади.
— Как это было для меня, так и, наверное, для них, необычно. Я никогда не видел от них даже доли таких эмоций.
Неужели на них повлияла моя смерть, ой, точнее, кома?
Так как мои виноградники находились в другой стране, а мой магазин в другом месте, я снимал квартиру, мне, скорее всего, придётся опять искать и снимать жильё.
— Если вам не сложно, можете занять мне немного денег на гостиницу? Как только я разблокирую свой банковский счёт, я верну вам вдвойне, — предложил я, надеясь на понимание.
Мой отец посмотрел на меня с укором, но спокойно сказал.
— Пошли.
Я последовал за родителями.
Вызвав такси, мы пересекли полгорода и приехали в спальный район.
Поднявшись на двенадцатый этаж, мы вошли в квартиру. Она была просторная и имела несколько комнат. Видимо, родители снимали её, пока я был в коме, либо для себя, либо для Агаты пока она навещала меня в больнице.
Положив вещи, все разбрелись по комнатам. Я тут же направился в ванную и простоял под душем, наверное, час.
Когда я вышел, родителей не оказалось. В зале сидела только Агата и читала книгу.
— Знаешь, я знал одну девушку, которая очень сильно любила книги. У неё была целая библиотека, — произнёс я, вспоминая Еву.
— Правда? А как её звали? Где она сейчас? — спросила она с интересом.
— Её звали Ева, и, если честно, мне неизвестно, где она сейчас, — ответил я с грустью.
— Жаль, я бы хотела её увидеть и познакомиться.
— Эх, ты бы знала, как бы я хотел её увидеть, — вздохнул я.
— Она была твоей девушкой? — спросила Агата, наклонив голову.
— Я даже не знаю, — ответил я, раздумывая.
— Так найди её и объясни, что ты пробыл долгое время в коме.
— Эх, если бы это было так просто... — грустно произнёс я.
— В чём проблема? — с любопытством спросила она.
— Она из моего воображения, из мира моей комы.
— Как это грустно, — произнесла она с сочувствием. — А можешь рассказать еще что-нибудь о том мире?
— Давай так: как только я приду в себя, я обязательно расскажу всё, — пообещал я.
— Спасибо, братик, — улыбнулась она.
— А куда ушли родители?
— Отец на работу, мама пошла за продуктами, — ответила Агата.
— Вы давно живёте здесь?
— Когда родители узнали, что с тобой случилось, они сразу же перебрались в этот город. Тебя, брат, несколько раз хотели отключить от аппарата жизнеобеспечения. Но родители не дали это сделать!
Мне стало не по себе. Я думал, что они даже не будут беспокоиться обо мне в случае чего. Мне стало мерзко от самого себя.
— Всё нормально? — с беспокойством спросила Агата.
— Да, — ответил я, стараясь скрыть свои чувства.
Завтра, наверное, я схожу туда, где открыл свой магазин алкоголя. Интересно, что с ним стало? Мной была про плачено только год аренды, и, скорее всего, всё было продано с молотка по причине отсутствия хозяина.
Проснувшись рано утром, я вызвал такси, съездил в банк, восстановил свою карту, а потом направился в то место, где я открыл свой магазин. Это было место, где продавали изысканные виды алкоголя по доступным ценам, не обычный алко маркет, а место, где качество было на высоте и цена доступная, чтобы каждый мог прикоснуться к прекрасному вкусу алкогольных напитков.
Каково же было моё удивление, когда я узнал, что мой магазин продолжает работать. Вывеска была той же! Неужели новый хозяин решил продолжить моё дело? Но, скорее всего, качество напитков упало.
Я зашёл внутрь. Были небольшие изменения, но в целом планировка осталась прежней.
Я посмотрел на бутылки, всё было в наилучшем виде: только качественный алкоголь от именитых производителей.
— Вам что-то подсказать? — прозвучал знакомый голос.
Я повернулся и узнал лицо, это был мой работник.
— О! Это вы. Вы и вправду в порядке. Подождите, я позову персонал.
Через пять минут передо мной стоял весь тот же коллектив, который я нанимал.
— Рады вас приветствовать, директор! — произнесли они с поклоном.
Я что-то не понял,
– что происходит.
Сзади вышли мои отец и мама.
— Ваши родители после того несчастного случая взяли управление под свой контроль. Конечно, они многое не знали о вашей работе, но старались. И вот ваш магазин развивается, и мы даже получили несколько наград благодаря стараниям ваших родителей.
Домой мы ехали вместе, просто молча — никто из нас не проронил ни слова.
Сейчас в моей голове крутились вопросы: как, зачем, почему. Я задумался, может, любовь в моей семье была другой? Не такой, как мы привыкли видеть везде; она была в поступках, в делах, а не в объятьях.
Мне казалось, что для них мы были лишь обязательством: вырастить, прокормить и заставить идти во взрослую жизнь. А ту любовь, которую я хотел от моих родителей, я выдумал в том мире, где они давали мне объятья и свою любовь и заботу.
И даже сейчас они не изменяют себе, произнося лишь слова по делу.
Приехав домой, я узнал, что квартира, которую я думал, что родители снимали, на самом деле была моей. Ещё до несчастного случая родители приобрели её с указанием будущего владельца в лице меня. Они её купили на те деньги, которые я присылал им, пытаясь помочь.
Мне всегда казалось, что мы были не сильно обеспеченной семьёй, и, выполняя свой сыновний долг, я посылал им деньги. Как сильно я заблуждался! Просто я сбежал во взрослую жизнь слишком рано и игнорировал любые встречи с семьёй.
Вечером я взял бутылку вина и, молча глядя в стену, пытался понять, что происходит со мной. На меня разом навалилось столько информации.
Я также пытался осознать то, что тот мир, в котором я жил, пока был в коме, я больше не увижу.
Знаете, настоящий мир сейчас меня пугал больше, чем тот. Все вокруг казалось серым, комнаты маленькими, а весь мир однообразным. Все бегут куда-то, на работу, с работы, в магазин, с магазина, домой, и так по кругу: работают, чтобы жить, живут, чтобы работать. Замкнутый круг. Отчасти мне даже хотелось, чтобы я и дальше лежал в коме.
Первый месяц я запирался в себе в кабинете в магазине и пил. Иногда я мог оставаться там по несколько дней. После комы на меня алкоголь действовал очень быстро. Наверное, это следствие моей травмы.
После того, как на меня упал стеллаж с алкоголем, я повредил пару позвонков, и осколки от битого стекла оставили свои следы на затылке и вдоль позвоночника.
Также я навёл справки о своём винограднике. Оказалось, что за ним присматривал управляющий, которого я нанял на то время, пока занимался магазином. Хоть он и не имел никаких вестей обо мне эти четыре года, он всё равно продолжал мероприятия по уходу и сбору винограда. Нужно будет дать ему хорошую премию.
Со временем я потихоньку пришёл в себя и начал заниматься работой. Но теперь я хотел не просто управлять магазином. Собирался всерьёз заняться изготовлением вина, так что в ближайшее время собирался переехать на виноградники, а управление магазином передать родителям.
Общение, конечно, с родителями было сложным, но я медленно, но верно растормошил их, и мы обсудили нашу жизнь от начала и до конца.
Мои родители были воспитаны в приюте и тоже не знали настоящей любви. Воспитание у них было строгим, но правильным. А то, что они провели всё детство и отрочество в таком месте, сформировало их видение семьи. Когда они стали родителями, им казалось, что правильным будет также воспитывать детей. Они всегда старались для нас и любили по-своему.
Так прошёл год. Я сижу и наслаждаюсь молодым вином собственного приготовления, смотря на закат над виноградниками. Вкус хороший, но не сравнится со вкусом вина из того мира. Эх теперь мне нужно жить настоящим.