Лю Шенфэн, наклонив свою голову, чтобы посмотреть на Сяо Ю,
равнодушно сказал: – Если ты сильнее меня, ты можешь говорить и мне
просто придется выслушать тебя. Но ты так слаб, и все же весь день
болтал всякую чушь. Кто сможет выдержать тебя?
Ощутив сильную боль, Сяо Ю посмотрел в другую сторону: – Младший ученик-брат Чжао, помоги мне убедить старшего ученика-брата Лю!
Вдалеке,
из-за высокой золотой башни появилась фигура, взгляд которой был
холодным, и в то же время необъяснимым. Это точно был Чжао Хао.
Выражение
лица Чжао Хао было обычным, его глаза были ясными, а угольно-черные
зрачки были совершенно спокойными: – Если у вас будет достаточно твердая
воля, то никто не сможет заставить вас упасть.
– Это было бы
также, как просто умереть; если вы хотите недостойно прожить свои жизни,
то какая разница, кем вы будете – человеком или дьяволом?
–
Однако, если бы я был на вашем месте, вместо того, чтобы быть рыбой на
разделочной доске, как вы сейчас, когда жизнь и смерть принадлежит чужой
воле, я бы с таким же успехом упал, чтобы получить силу для борьбы в
финальной битве.
Е Чжунчжоу и все остальные посмотрели на него в
шоке, а Сяо Ю открыл рот: – Даже ты, младший брат-ученик Чжао, захочешь
стать дьяволом? Но ты точно не падал...
Чжао Хао сказал
презрительно: – Если вы станете дьяволом, это только поможет вам усилить
определенные желания в ваших сердцах и набраться смелости сделать то,
что вы никогда не осмеливались делать раньше.
– Но, у меня не было
того, что я никогда не осмеливался делать раньше. Я делаю то, что хочу
сделать, проживаю свою жизнь, как я хочу и как мне нравится.
–
Для меня, нет никакой разницы в том, чтобы быть человеком или дьяволом, и
мне также все равно, являются ли остальные людьми или дьяволами.
– Для меня, они все одинаковые. Я убью всех, кто стоит на моем пути, будь это человек или дьявол.
Чжао
Хао усмехнулся, его выражение лица было полно презрения: – Самая
опасная и ядовитая вещь в этом мире - это человеческое сердце. Дьявол
рожден из сердца; до тех пор, пока существуют разумные существа, дьяволы
не перестанут существовать. На самом деле, боясь Злых Дьяволов, вы
боитесь самых глубоких и самых мрачных мыслей в ваших сердцах.
–
Впрочем, что касается меня, я никогда не думал, что пойду согласно моим
истинным, самым сокровенным мыслям, и даже не потеряю контроль над ними.
–
Я ищу свободу, свободную и неограниченную, блуждая по миру так, как мне
нравится. Для меня единственная значимая вещь в этом мире — сила; все
остальное это всего лишь иллюзии.
– Старик Мо был очень добр ко
мне, поэтому я принял его добрую волю. Хотя я не заинтересован в том,
чтобы быть похожим на него, или помочь ему в открытии Девяти
Преисподней, но я также не намерен разрушать его планы.
Чжао Хао
презрительно посмотрел на Е Чжунчжоу, Сяо Ю и остальных: – Поэтому меня
не волнуют Злые Дьяволы. Я могу контролировать свое собственное душевное
состояние, вотличие от вас, кусков мусора. Тех, кто смеет думать, но не
осмеливается признать, кто отступает в страхе, скрывается и прячется.
Е
Чжунчжоу было плевать на Лю Шенфэня и остальных, кто на его стороне,
поскольку он не мог не сдержать брани: – Это куча ерунды; ты просто
эгоистичен и корыстен, равнодушен к другим, кроме самого себя.
Чжао Хао сказал с пренебрежением: – У такого мусор, как и ты – Какая у тебя квалификация, чтобы говорить со мной?
После того, как он произнес эти слова, Е Чжунчжоу и остальные были шокированы, и даже Лю Шенфэн был немного ошеломлен.
Окинув
своим взглядом Е Чжунчжоу и Руан Пина, Чжао Хао равнодушно фыркнул: –
Ты уже так стар, но все же в мире Срединного Боевого Ученого Ксяньтянь, -
ты всю свою жизнь прожил, как собака.
Е Чжунчжоу был возмущен до
смеха: – Ты всего лишь на стадии Мастера Поздней Внутренней Ауры; и ты
говоришь, что я всего лишь в мире Срединного Боевого Ученого Ксяньтянь?
Чжао
Хао презрительно улыбнулся: – А какой была твоя культивация в моем
возрасте? Выше, чем моя? Если нет, то как ты смеешь говорить со мной?
Е Чжунчжоу яростно посмотрел на него: – Вот ублюдок, если бы я не был ранен, я бы точно показал тебе, что для тебя лучше!
Руан Пин, который был рядом, также открыл глаза, сердито глядя на Чжао Хао.
Лю
Шенфэн выглядел так, как будто он улыбался, и в то же время нет, его
взгляд перемещался между Чжао Хао, Е Чжунчжоу и Руан Пином.
Двое,
которые были рядом с ним, также смотрели на Чжао Хао, их выражения лиц
тоже были слегка неловкими и враждебными, но Лю Шенфэн махнул рукой,
приказывая им молчать.
Чжао Хао также проигнорировал выражения
этих троих, посылая косой взгляд на Е Чжунчжоу: – Кстати, год назад я
даже не был Боевым Ученым. Теперь, я уже Мастер Поздней Внутренней Ауры
Боевого Ученого. Как долго у тебя заняла культивация из мира Телесного
Улучшения в мир Мастера Поздней Внешней Ауры? Это было быстрее, чем у
меня? Если нет, то кто ты, если не мусор?
– Как у тебя улучшилась
культивация в этом году? Ты уже так стар, но все еще только Срединный
Боевой Ученый Ксяньтянь. если твой возраст не был съеден собаками, то
где бы они жили?
– Покажешь мне, что будет лучше для меня? Давай
соревноваться не в скорости культивации, а в силе на том же уровне
культивации. На том же уровне культивации я мог бы легко взять на себя
трех или пятерых из вас одновременно; ты еще хочешь показать мне, что
будет лучше для меня?
Чжао Хао посмотрел с небольшой жалостью на Е Чжунчжоу : – На самом деле, умереть сегодня — было бы лучше для тебя.
–
В противном случае, в будущем, ты вскоре увидишь, как в течение
короткого периода времени я превзойду тебя, с точки зрения культивации,
одновременно подавляя тебя, как если бы я был муравьем.
Жар сразу
же ударило в мозг Е Чжунчжоу, но, будучи тяжелораненым, он просто не мог
двигаться. Он мгновенно расстроился, пока его глаза наливались кровью.
Потрясенный, Сяо Ю посмотрел на Чжао Хао: – Младший ученик-брат Чжао, твои слова были слишком оскорбительными...
Оценив
его взглядом, Чжао Хао сказал презрительно: – Самый большой кусок
мусора - это ты. Тот, кто не умеет что-либо делать, кто умеет только
безостановочно болтать. Если бы не твой Мастер, защищающий такого, как
ты, то ты уже был бы сто раз как мертв.
– Я презираю тебя больше
всего: ты безусловно владеешь неплохим потенциалом, но не знаешь, как
ценить это, полностью растрачиваешь его. Это делает тебя даже хуже
мусора.
Пока он говорил, пик золотой башни и проекция красной двери света на земле внизу становились все более и более искаженными.
Сила,
содержащаяся внутри нее, также становилась все более и более ужасающей,
от нее исходила странная и тираническая аура. Из-за этого изначально и
без того тяжелораненым Е Чжунчжоу, Чжан Яо и другим становилось труднее
выдержать это.
Черные цепи, обернутые вокруг золотой башни, начали безостановочно дрожать.
Этот всеохватывающий мир красного света, где они находились в настоящее время, также начал беспрерывно дрожать.
Вне
владений красного света, накрыл черный туман, и встретились
многочисленные сильные духовные огни и кулаки-намерений боевых
практиков.
Открытие Великой Двери Девяти Преисподней уже достигло своего наиболее важного этапа.
Между
тем, нападения и оборона многочисленных экспертов за пределами уже была
больше похоже на настоящую борьбу за жизнь и смерть.
Оборонительная
линия экспертов Организации Опустошающая Бездна постепенно была
вынуждена отодвинуться к основному региону формирования.
Впрочем,
сопровождаемый ростом ужасающей ауры, исходящей из Великой Двери Девяти
Преисподней, толпа экспертов Опустошающей Бездны стала более храброй и
ожесточенной, пока сражалась, фактически начиная отражать экспертов из
различных Священных земель.
Окинув своим презрительным взглядом
Сяо Ю, Е Чжунчжоу и остальных, Чжао Хао, прежде чем, как повернуться к
золотой башне, сказал небрежно: – Если найдете Янь Чжаогэ, не забудьте
сказать мне.
Лю Шенфэн рассмеялся: – Ты ищешь Яня Чжаогэ?
Чжао
Хао сказал: – По крайней мере, Янь Чжаогэ, отличается от этих кусков
мусора, но я хочу показать ему, что мы с ним тоже разные.
– Ищешь меня?
Голос
внезапно раздался в их ушах. Когда Лю Шенфэн, Чжао Хао и остальные
одновременно повернулись, они увидели, как издали на них смотрит Янь
Чжаогэ.
Впрочем, Янь Чжаогэ, не замечая Лю Шенфэня и Чжао Хао,
смотрел ответственным и извиняющимся взглядом на Е Чжунчжоу и остальных:
– Ребята, принимая некоторые меры, я позволил вам пострадать. Простите
меня за это. Уверяю вас, что через некоторое время у вас будет
возможность десятикратно и даже стократно отплатить Лю Шенфэню за его
действия.