[Может, пора пересмотреть своё решение и вернуться домой?]
Это было сообщение от отца. Я твёрдо нажал пальцем на экран и закрыл его.
Бросив взгляд на поле, я увидел старшеклассника, который бегал и гонялся за мячом.
— И что я вообще тут делаю? — вздохнул я.
В этот момент кто‑то постучал мне по плечу — тук‑тук‑тук, тук. Ритм был очень необычный.
Я обернулся — Харуно Харэно, с озорной улыбкой, ткнула меня пальцем в щёку.
Меня окутал сладкий, цветочный аромат. Круглые глаза, пристально смотрящие в мои, трепещущие при каждом моргании ресницы, блестящие губы — всё это было до боли дорого мне.
Всё тело обдало жаром, словно под палящим солнцем, а в затылке появилось неудержимое беспокойство.
— Что случилось, Амамия‑кун? Ты выглядишь таким меланхоличным. Если тебя что‑то тревожит, я могу выслушать, — сказала Харуно.
Харуно — добрая, светлая и внимательная, настоящая «хорошая девочка». Она сама берётся помогать с делами, тут же поднимает мусор, как только его увидит, и всегда поддерживает порядок, чтобы уроки проходили слаженно.
В последнее время она стала обращать внимание на тех в классе, кто кажется одиноким или расстроенным. Создавая разные группы для совместных обедов или знакомя людей со схожими увлечениями, она налаживает отношения между одноклассниками и создаёт в классе гармоничную атмосферу.
— Значит, теперь моя очередь… К сожалению, у меня нет никаких проблем, — ответил я.
— Э‑э, правда? А мне показалось, что ты о чём‑то глубоко задумался.
— Нет, это просто твоё воображение. Моя школьная жизнь идёт точно по плану.
— Кстати, Амамия‑кун, ты ведь и от меня тоже отстраняешься, да? Знаешь, мне от этого может быть больно.
Она изобразила плач, покачивая возле глаз «кошачьими лапками». Моё сердце пропустило удар. Этот жест… чересчур милый.
— Я… не хотел… так, — пробормотал я.
Как бы я ни отводил взгляд, Харуно всё равно старалась оказаться в поле моего зрения.
— Видишь, вот так. В общем, если я сделала что‑то, из‑за чего ты расстроился, я хочу извиниться, — сказала она и опустила брови.
Чувство вины пронзило грудь, и я наконец посмотрел ей прямо в глаза.
— Это… Это правда. Я совсем не расстроен, ни капли!
— Ты сам это сказал! Тогда с этого момента, когда наши взгляды встретятся, ты ни в коем случае не должен отводить глаза!
— Это неразумно!
— А‑ха‑ха! — Харуно снова озорно рассмеялась и достала листовку.
[Срочный набор: вакансия в студенческом совете. В связи с освободившимся местом до всеобщих выборов требуется один секретарь!]
Требования: входить в топ‑5 % по результатам предстоящих промежуточных экзаменов.Срок подачи: до конца мая.Процедура отбора: собеседование.
— Та‑дам! Эй, эй, Амамия‑кун, тебя вообще интересует студенческий совет? — спросила Харуно.
Глядя на её улыбку, я невольно смягчил выражение лица. Как ей всегда удаётся точно понимать, что у меня на уме?
— Конечно, я собираюсь подать заявку. Это опыт на пути к моей цели… стать политиком, — ответил я.
— А, правда?! Отлично, отлично! У тебя всё получится, Амамия‑кун. Поторопись и стань президентом студенческого совета, чтобы железной рукой править старшей школой Нанасаки! О‑о‑о!
Харуно подняла кулак, словно подбадривая меня. Но потом вдруг смутилась.
— Но, хе‑хе, я просто немного рада. Я всегда думала, что ты идеально подходишь для такого, Амамия‑кун. Было бы жаль, если бы ты этим не занялся. Так что я рада, что тебе это интересно, — сказала она.
Наблюдая за её очаровательными переменами в выражении лица, я тихо произнёс:
— Жаль… да.
Какая потеря. У тебя есть талант, но нет масштаба, да?
Слова, брошенные мне отцом с презрением, эхом отдались в глубине моего слуха и быстро затихли.
Да, так дальше нельзя. Именно поэтому я приступаю ко второму плану.
Фаза 2: Операция «Разочарование».
Проще говоря, это план разочароваться в Харуно и остудить эту «вековую влюблённость».
Я пристально всмотрелся в лицо Харуно — оно казалось почти слишком идеальным, чтобы быть настоящим.
— Э‑э… Амамия‑кун? Почему ты вдруг так пристально на меня смотришь? — спросила она.
Даже у такой безупречно милой девушки должен найтись хотя бы один недостаток — если присмотреться как следует.
Точно. «Любовь с первого взгляда» — не более чем биологический инстинкт, высоко оценивающий внешность Харуно. Я просто заблуждаюсь, полагая, что её внутренний мир столь же прекрасен.
— Амамия‑кун? У меня что‑то на лице? Может, остался шоколад — я только что его ела… — забеспокоилась Харуно.
Мне нужно узнать Харуно досконально. Сначала её лицо: форма носа, морщинки между бровей, выбившаяся прядь волос… Я отчаянно искал хоть что‑то, что при ближайшем рассмотрении окажется не таким уж милым.
— …кун, Амамия‑кун! Да ну же, прекрати, ты меня смущаешь! — воскликнула Харуно и ущипнула меня за щёку.
Очнувшись, я увидел, что она, встревоженная, прищурила глаза.
— А‑а, прости. Я просто думал о тебе, — пробормотал я.
— Что… что‑что‑что?! Амамия‑кун, о чём ты думаешь?! Что это ещё за поворот?! — Харуно закрыла лицо обеими руками.
Но тут снаружи раздался восторженный крик, и она обернулась к окну.
На спортивной площадке — тот самый старшеклассник только что забил гол и теперь с преувеличенным торжеством раскинул руки.
Глаза Харуно заблестели от успеха её возлюбленного. Мягкие волосы, почти прозрачные в солнечном свете. Нежно‑розовый, словно лепестки сакуры, лак на ногтях. Всё это было настолько прекрасно, что захватывало дух, — и у меня появилось предчувствие.
Возможно, я не смогу найти в ней ни единого изъяна, даже если потрачу на это всю жизнь.
Прошло три дня с начала фазы 2 — иначе говоря, «миссии по поиску недостатков Харуно».
— Харуно? Она потрясающая девушка. У неё такая нежная кожа, от неё приятно пахнет… Хотел бы я, чтобы она была моей младшей сестрой!
— Она ангел, настоящий ангел. Она даже улыбается и машет такому, как я.
Я наводил справки о ней, но пока не нашёл ни единого пятнышка на своём солнце.
Во время обеденного перерыва Харуно сдвинула свой стол с группой девочек, чтобы пообедать вместе. Судя по составу компании, она, как обычно, выполняла роль социального связующего звена.
— Мэйко‑тян, этот ремешок такой милый! Это козлёнок?
— Нет‑нет, как ни посмотри, это стриженая альпака. Козы не такие милые.
— А‑ха‑ха, прости‑прости. Кстати, разве у Кураты‑сан тоже нет каких‑нибудь вещей с альпакой?
Курата, к которой внезапно обратились, лишь коротко ответила «Да» и кивнула, отчего в компании повисло молчание. Тогда Харуно достала милого мышонка — талисман, прикреплённый к её школьной сумке. Вокруг шеи у него была большая лента, видимо, его главная изюминка.
— Смотрите, какой мышонок. Это моё драгоценное сокровище.
— Откуда он у тебя?
— Хм? От семьи. Шикамото‑сан, а твой дельфин тоже очень милый!
Услышав ответ Харуно, Шикамото — та, что задала вопрос, — почему‑то хихикнула.
— Это комплект. Видишь, у меня есть парень. Немного стыдно, но он настоял, чтобы у нас были одинаковые.
Шикамото произнесла это с напускным недовольством, и снова воцарилась тишина. Спустя мгновение Харуно начала хлопать в ладоши.
— Ого, правда?! Парень, да? Я так тебе завидую! Ты, должно быть, очень счастлива~!
Как бы это сказать… похоже, они не совсем понимали друг друга.
Примерно в середине обеда Харуно извинилась и вышла из класса. Заметив что‑то странное в её походке, я решил последовать за ней.
Мы дошли до крыла специальных кабинетов. Харуно огляделась по сторонам и скользнула в лабораторию.
Почти сразу оттуда донёсся приглушённый голос:
— Курата, ты, унылое создание! Что это за «мне неинтересны люди»?! Я всё это устроила только потому, что Курата сказала, будто хочет подружиться с Шикамото! Если так боишься общаться с людьми, почему бы тебе просто не провести остаток жизни, натирая себе шеей альпаки?!
На мгновение я не мог понять, кому принадлежат эти резкие слова, доносящиеся из‑за двери.
— Мэйко, честно говоря, просто невыносима! Вот почему её сейчас отвергают в той компании! Уф!
Я положил палец на ручку раздвижной двери, колеблясь.
Это правда Харуно?..
Потерев ручку несколько раз, я заглянул в щель.
— И что вообще с Шикамото?! Какое кому дело, что у тебя есть парень?! Выставлять это напоказ — это как в начальной школе! Если это так «стыдно», может, мне просто разорвать этого дельфина на куски?!
Крича и выплескивая накопившееся, Харуно сжимала что‑то в руках — мяла, дёргала, скручивала.
Это был… да, плюшевый мышонок.
Тот самый, которого она называла своим драгоценным сокровищем. Подарок от семьи. И всё же…